Сергей Безруков: Черный человек — в каждом из нас

0

Недавно приезжавший в Киев со спектаклем «Сирано де Бержерак», знаменитый актер рассказал, как изобретает грим для своих персонажей, как Табаков отпускает его на левые роли и какого «Хулигана» скоро привезет нашим зрителям.

— Сергей, в последнее время вы являете миру талант за талантом. Кроме того, что вы актер, стали продюсером, пишете песни, вы, оказывается, для своего героя Сирано сами изобрели очень интересный грим?

— Делаю-то я его не сам, в спектакле «Сирано де Бержерак» мне с этим помогают управляться гримеры… Но то, что я еще со студенческой поры, со школы-студии МХАТ, пробовал экспериментировать с внешним обликом своих героев – это правда. Мне как молодому начинающему актеру было важно что-то во внешности поменять. Я, помнится, на уроках грима испробовал «на прочность» гуммоз (это материал наподобие пластилина, который применяется для того, чтобы, допустим, делать носы или еще как-то корректировать части лица) и так, и эдак. Лепил и горбинки, и курносые носы, а еще, поскольку очень любил рисовать, как художник создавал себе тенями, например, шишки какие-то, уменьшал подбородок… С лицом в театре можно делать все что угодно.

Играть с одним лицом бывает очень скучно. Ведь есть «спокойные» герои, и надо их как-то разнообразить. А вот Сирано – он характерный, хотя и романтический герой: у него был действительно уродливый нос, который нужно было сделать не смешным, а натуральным. Да, он уродлив, но, как говорят наши зрители, об его уродстве забываешь уже через 15 минут, настолько он берет своими душевными качествами. К слову, режиссер предлагал: «Может, давай уже без грима играть», – мол, все равно потом ни для кого не имеет значения, красив Сирано или нет. Но я не согласился, потому что важно, чтобы зритель сначала все же полюбил урода за его внутренние качества, а потом уже сам сбросил его некрасивость со счетов.

— Сергей, вы сработались с Санкт-Петербургским театром, а ведь вы актер «Табакерки»… Олег Табаков не возражает против вашей маленькой «измены»?

— Нет-нет, у меня в театре очень хорошие взаимоотношения. А когда «Арт-Питер» предложил мне роль Сирано – как тут отказаться? Да такие роли, может быть, раз в жизни даются! Если честно, я прежде о ней и не мечтал, не думал, что сыграю когда-нибудь этого персонажа. Потому, когда мне предложили роль Сирано, я еще раз перечел пьесу и понял, что это мое, я хочу сыграть это. И в театре я просто попросил, чтобы мне дали возможность порепетировать в Питере. Меня освободили и от премьерных ролей в «Табакерке», и от репетиций, – Табаков дал мне сыграть на стороне.

— У многих зрителей выработался стереотип, что к антрепризам актеры часто относятся легкомысленно…

— Антреприза антрепризе – рознь! Есть спектакль, а есть некая постановка, сделанная специально для того, чтобы покататься по городам и собрать определенное количество денег – это так называемый чес. Для меня это неприемлемо. Из-за подобных постановок у многих и сложилось такое отрицательное отношение к антрепризе. А наш «Сирано де Бержерак» – это именно спектакль, для которого специально построены декорации, пошиты костюмы, специально для него композитором написана музыка, а на сцене, к слову, задействовано около 30 актеров. То есть, это огромная работа. И, как нам уже признавались, этот спектакль достоин того, чтобы быть представленным в столице, на сцене любого государственного театра.

— Правда ли, что финал в «Сирано…» вы придумали сами, и что идея столь трагической развязки к вам пришла после смерти Александра Абдулова?

— Да, это произошло как раз после смерти Александра Гавриловича. Под впечатлением от его взаимоотношений с желтой прессой. Мы долго решали, как выстроить финал спектакля, и, в конце концов, мне приснилась эта сцена. Сирано одарен, он гениален, и за это его ненавидят. У нас в спектакле есть образ газетных страниц, листков, которыми бьют главного героя и забивают его до смерти. В конце он говорит: «Пришли мои враги, позвольте вас представить, они мне дороги, как память: ложь, зависть, лицемерие…» Мы показываем отношения художника и прессы, которая может залезать во все щели, которая отравляет жизнь известному человеку. А ведь существует еще и критика, которая порой абсолютно неоправданно и бестактно уничтожает того, кто творит…

— Вы так говорите – неужели и вы испытали подобную травлю критики?

— Я не о себе говорю, но на моих глазах подобное происходило. Был замечательный режиссер Алексей Сахаров, снявший «Барышню-крестьянку». А потом он снял мюзикл «На бойком месте». Там, кстати, Коля Расторгуев сыграл купца, и на этой картине мы с ним познакомились (я играл Непутевого), и до сих пор сотрудничаем (например, Расторгуев с Безруковым и Дюжевым исполнили саундтрек к фильму «Каникулы строгого режима», недавно вышедшему на экраны. – Прим. авт.). Картина получилась яркая, замечательная, но на нее обрушилось такое количество ненависти и злобы со стороны прессы, что у Сахарова не выдержало сердце… Так что это реально, когда журналисты могут уничтожать личность…

— Вскоре вы приедете к нам еще с одной постановкой, вашим детищем – моноспектаклем «Хулиган» о Сергее Есенине…

— Да, если быть точнее, сначала появился диск «Хулиган» со стихами Есенина и моими песнями на его стихи, которые объединены в единую музыкально-поэтическую композицию. Вышел диск, и мне так не хотелось проводить презентацию в виде обыкновенной автограф-сессии… И вот потому мы решили, – опять же, в Питере, в театре Комиссаржевской, – сделать целый концерт. На сцене – живой ансамбль Remolino, актеры из питерских театров специально с хореографом сделали интересные танцевальные композиции. За спиной – большой экран, на котором идут видеоинсталляции, кадры, хроника. И получился для презентации целый спектакль. А потом продюсер Сергей Скоморохов предложил – мол, почему бы не сделать из этого моноспектакль? Я усовершенствовал свои режиссерские придумки, и вот – вскоре приеду с этой работой к вам.

— У вас, как у Есенина, есть свой «Черный человек»?

— Думаю, он есть у каждого. Это же та самая совесть… Существует второе «я», которое не позволяет тебе поступать так или иначе. У Есенина это тот дьявол, который сидит внутри, но который все-таки говорит правду, хотя ее очень неприятно слушать. Он докапывается до самой болезненной истории. Каждый из нас хочет забыть то, от чего давно отказался. Но ведь это было, и не спрячешься. Черный человек – он как провокатор, влезает и извлекает наружу все то, что хочешь забыть. Но у Есенина все гораздо сложнее, потому что его изнанка – та, что живет в обществе, и врет, и лицемерит. Что касается меня, то, думаю, я сейчас в ладах со своей собственной душой, к счастью. Но что касается внутреннего голоса, каких-то сомнений, нетерпений сердца, самоедства, – это есть, конечно. И если не станет вот этого голоса, то как художник я буду закончен.

Алена Медведева,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты