Сергей Федоров: «С карьерой в НХЛ я уже закончил»

0

Он много лет выступал на хоккейных площадках Америки, и, казалось, вовсе не хотел возвращаться в Россию. Однако сейчас в его жизни все изменилось, вот только сам спортсмен об этом совершенно не жалеет.

Побег в Детройт
Сергей Федоров родился 13 декабря 1969 года в Пскове. Играть в хоккей он начинал под присмотром своего отца Виктора, а в 1986 году дебютировал уже в ЦСКА. Там Федоров наигрывался в тройке с Павлом Буре и Александром Могильным: это звено планировалось как замена легендарному сочетанию Макаров – Ларионов – Крутов.
Отыграв в ЦСКА четыре сезона, Сергей в 1989 году выставил свою кандидатуру на драфт НХЛ, где был выбран «Детройтом» под общим 74-м номером. Но тогда уехать за океан из Советского Союза было очень сложно.
Первым «беглецом» стал Александр Могильный. Во время чемпионата мира 1989 года он уехал из отеля, в котором расположилась советская делегация, и попросил политического убежища у американцев. В результате Александр отправился в США, а в Союзе был объявлен дезертиром. Хоккеисту вернули российский паспорт и сняли все обвинения личным указом Бориса Ельцина лишь много лет спустя.
Через год после побега Могильного решился уехать и Федоров. В 1990 году, получив гарантии и деньги от «Детройт Рэд Уингз», Сергей сбежал из расположения сборной СССР на Играх доброй воли, присоединившись к «Красным Крыльям». «В Сиэтле мы играли товарищеский матч с американцами в Портленде, – вспоминает Федоров. – После матча подъехали к гостинице, и я был последним, кто вышел из автобуса. В фойе подошел к своему партнеру по команде, с которым жил в номере, и сказал: “Я поехал в Детройт.
Извини, если будут какие-то проблемы”. Я постарался сделать все возможное, чтобы у него не было никаких проблем. Но, по-моему, он просто не понял сперва. Пришлось несколько раз повторить. На пятый раз дошло. Говорю: “Смотри, вон там сидит человек с газетой, я сейчас к нему подойду, и мы уедем в аэропорт”. Мы попрощались, друг пошел к лифту, а я подошел к человеку – его звали Джим Лайтс – и сказал: “Let’s go!” Мои первые слова по-английски. Через 10 минут уже были в аэропорту, а через полчаса – в воздухе. Я летел в другую страну, в другой мир».
В Детройте Сергей не слишком беспокоился, что происходит в Союзе в связи с его побегом, зато переживали его новые боссы. «Что нам отвечать, что говорить?» – спрашивали они Федорова. «Что хотите, то и говорите, – сказал он им. – Мне здесь нравится, я остаюсь». «А чего я тогда знал, в 20 лет? – вспоминает Сергей уже сейчас. – Мне тогда до жути надоело быть двукратным чемпионом мира и Европы, четырехкратным чемпионом Советского Союза – и четыре года жить на базе. Вот и решился».
Родные узнали о его побеге вечером из спортивных новостей программы «Время». Младший брат Сергея Федор рассказывает, что все члены семьи отреагировали на поступок хоккеиста по-разному: «Мама плакала, папа смеялся, а я вообще не знал, что делать. Мне казалось, что мой брат погиб».

«Русская пятерка»
В Детройте Федоров освоился довольно быстро: «Работник клуба сразу подсказал название банка и телефон вице-президента. Этот человек помог мне открыть счета, все оформить. Сразу понял, что зарплату нужно нести туда, под проценты. Первое время, естественно, боялся – по десять раз перепроверял, чтобы деньги оказывались там, где нужно. Потом понял, что система там такая, что мимо цели деньги улететь просто не могут. Кроме того, клуб нанял для меня переводчика. После целого дня английской речи домой, конечно, приходил с квадратной головой. Зато через семь месяцев начал более или менее свободно разговаривать».
Правда, за это время переводчик Федорова выучил русский лучше, чем он сам – английский. «Это сто процентов, – смеется Сергей. – Он был югослав, так что мы с ним по-русски больше общались, чем по-английски. Собственно, с хоккеем проблем не было с первых дней. Посмотришь, как другие делают какое-то упражнение, сделаешь его в два раза лучше – и все довольны.
А вот первое интервью по-английски я дал лишь через год. Я боялся говорить с прессой. Тогда, в атмосфере холодной войны, в Детройте была пара журналистов, которые начали писать обо мне негативно с первых же дней. Обвиняли меня даже в тех шайбах, которые мы пропускали, пока я на скамейке сидел. Так и повелось. Все 13 лет, что я играл в “Детройте”, в ключевых поражениях всегда винили русских. Особенно в плей-офф. Когда “Детройт” выигрывал – выигрывали все, кроме нас. Россиян, конечно, упоминали, но так – понемножку, иногда. Но нам, знаете, было уже все равно. Мы делали свое дело и были дико счастливы, когда сумели, наконец, выиграть этот Кубок».
В «Детройте» Сергей был членом знаменитой «русской пятерки» Козлов – Ларионов – Федоров – Фетисов – Константинов, созданной легендарным тренером Скотти Боумэном.
«Уникальность той пятерки заключалась в том, что в ней играли люди разных поколений советской хоккейной школы, – вспоминает Сергей. – Когда мы были на льду, соперник просто не мог выйти из зоны, потому что шайба все время была у нас. И люди в Детройте наконец увидели тот хоккей, который пропагандировался в СССР последние 20 лет. Тот хоккей, в который могли играть только сильнейшие в мире. После Тихонова такой хоккей поставить не мог и до сих пор не может никто».
Перед началом сезона 1997/98 Федоров долго не мог определиться, в какой команде он продолжит свои выступления. Сергей вел переговоры сразу с несколькими клубами, например, «Каролина» предлагала ему 28 миллионов долларов, хотя 12 из них он мог получить только лишь, если команда выйдет в полуфинал плей-офф. Владельцы «Детройта» понимали, что им придется предложить Федорову не меньшую сумму, чтобы он остался в клубе, но только вот делать это они не спешили. Обратившись к руководству НХЛ, хозяева «Рэд Уингз» требовали признать договор Федорова с «Каролиной» несоответствующим коллективному трудовому соглашению, подписанному между НХЛ и Ассоциацией хоккеистов-профессионалов, и «Детройту» пошли навстречу. Однако затем арбитражный суд отменил это решение, и команде пришлось пойти на беспрецедентную сделку. Сергею сразу подписания контракта вручили чек на 14 миллионов долларов в качестве бонуса. После того, как «Детройт» вышел в полуфинал «Кубка Стэнли», Федоров получил еще 12 миллионов. Руководство «Рэд Уингз» утешало себя тем, что Сергей оставался одним из самых полезных игроков в команде.

200 роз для Курниковой
В Америке Федоров привык к роскошной жизни – ездил на «Феррари», стал завсегдатаем гламурных вечеринок. А потом закрутил роман с Анной Курниковой, которой в тот момент было всего пятнадцать лет. Позднее во время одного из Уимблдонских турниров Сергей и Анна заявили о помолвке, которая, правда, мало что изменила в образе жизни «мисс Соблазн» мирового тенниса. Пару месяцев спустя поползли слухи, что у Курниковой уже новый бойфренд – эквадорский теннисист Николас Лапенти. Позднее ее видели целующейся с бразильской «футбольной жемчужиной» Роналдо, а в начале 2000-го во время Открытого чемпионата Австралии заговорили о ее романе с долговязым теннисным плейбоем, австралийцем греческого происхождения Марком Филиппуссисом. Сама Анна подлила масла в огонь, заявив в одном из интервью: «Да у меня бойфренды в каждой стране, где я выступаю на турнирах. И я их всех целую!»
До поры до времени Сергей Федоров безропотно сносил подобное поведение невесты, но когда стало известно, что его соперник (как выяснилось, не только на ледяном поле) Павел Буре подарил Анне бриллиантовое обручальное кольцо стоимостью в миллион долларов, терпению жениха пришел конец. Говорят, он приехал к Курниковой и бросил к ее ногам аж 200 алых роз. Это, как писали американские журналисты, и решило исход дела в его пользу. И вот в одном из московских загсов состоялась глубоко засекреченная свадьба, на которой присутствовали только родители, свидетели и брат Сергея. Церемония продолжалась целый день – молодые оплатили стоимость помещения и услуг с «новорусским» размахом в тройном размере при условии, что загс будет находиться в их эксклюзивном пользовании. Только вот позднее родственники Курниковой отрицали факт самого бракосочетания. К тому же сама Анна не спешила становиться образцовой супругой, так что вскоре Федорову надоела ветреность жены, и он решил развестись.Именно в тот момент «Детройт» предложил Сергею варианты нового контракта – сначала это были 30 миллионов за 3 года, затем 40 миллионов за 4 года. Агент Федорова настаивал на другой сумме – 50 миллионов за 5 лет, и клуб был согласен на такие условия. Однако сам Сергей заявил, что окончательно испортил к тому времени отношения с другими игроками команды, а потому решил сменить обстановку и ушел в «Анахайм».

Возвращение домой

В 2008 году Федоров после длительного перерыва снова выступил в составе сборной России, и тогда во многом его великолепные действия помогли команде впервые за 15 лет выиграть золотые медали чемпионата мира. А через несколько месяцев Сергей получил предложение вернуться работать в Россию – играть в магнитогорском «Металлурге».
«Владелец клуба Виктор Рашников приезжал в Огайо, где я играл, не за мной, а по работе, – рассказывает Федоров. – Просто мэр Коламбуса предложил ему съездить во дворец, где тренировались “Блю Джэкетс”, и меня с Колей Жердевым ему представили. Интересно было познакомиться и перекинуться парой слов с человеком из России, который настолько преуспевающий».
При этом гендиректор «Металлурга» Геннадий Величкин признался, что охотился за Федоровым три года. Чтобы заполучить звезду, была проведена «спецоперация»: в «Магнитку» пригласили Федора Федорова, младшего брата прославленного энхаэловца. Ведь Сергей не раз заявлял, что на закате своей карьеры мечтает поиграть в одном звене с братом. Хотя болельщики и хоккейные специалисты считают, что Федор всерьез уступает Сергею как игрок. Он некоторое время пытался выступать в НХЛ, играл в чемпионате Швеции, где у него совершенно ничего не ладилось, потом вернулся в Россию. Сейчас Федор надеется, что брат станет для него опорой и поможет, наконец, раскрыть все свои таланты.
Когда Сергей улетал из Штатов, он совсем не задумывался о том, что сыграл свой последний матч в НХЛ: «Сейчас лишь понимаю, что с энхаэловской карьерой я закончил. Сборы вещей заняли непривычно много времени. Сумки оказались неподъемные – пришлось в аэропорту заплатить немалую сумму за перевес. Все-таки переезжать на постоянное место жительства – не то же самое, что прилететь на каникулы. Если подумать, за эти годы я оброс в Америке связями, друзьями, привык к Детройту. Но я смотрю вперед и знаю, что для меня важно выступать в России. Кстати, ни один из моих американских друзей не пытался меня отговорить. Я даже удивился. Но они говорят: “Ничего, приедешь на выходные. Или мы к тебе прилетим”».
Сам Федоров уверен, что переезд все же не повлияет на возможность вновь попасть в олимпийскую сборную России: «Если я буду показывать достойный хоккей, то шансы одинаковы что здесь, что за океаном. В любом случае выступать за сборную – огромная честь. Победа на чемпионате мира – главная в моей жизни. Но я сделаю все, чтобы вновь выступить на Олимпиаде».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Горячий лед» , «Спорт день за днем» , «Все о хоккее»

Поделиться.

Комментарии закрыты