Сергей Гармаш: «Артист для постановщика – как ком глины для гончара»

0

Его герои часто жесткие, в чем-то даже прямолинейные, но это не связано с характером самого Сергея. «Думаю, что это скорее идет от типажности, – говорит артист. – С моим лицом трудновато было бы сыграть нежного влюбленного, порхающего по жизни. В действительности я не считаю себя жестким человеком, хотя меня трудно назвать мягким и покладистым».

«Хотел быть то космонавтом, то Хрущевым»

Cергей Гармаш родился 1 сентября 1958 года в Херсоне. «Мои родители — люди простые, – говорит актер. – Мама закончила всего семь классов, она из глухой деревушки на Западной Украине. Всю жизнь проработала диспетчером на автобусной станции. А папа сначала был водителем, потом окончил институт и стал работать на руководящих должностях. Заработал дачу от предприятия. Потом родители вышли на пенсию, на которую прожить невозможно. Хорошо хоть, что мы с братом уже могли помогать».

Сергей был непростым ребёнком: частенько дрался, бил стекла, мог уговорить весь класс вместо урока пойти в кино. Спички набивал в дверной замок, чтобы урок сорвать. Одно время у него даже было два дневника — второй для отметок по поведению. Пару раз Гармаша исключали из школы. Об актёрской профессии тогда Сергей и не думал: «Как говорит мама, я одно время хотел быть космонавтом, одно время Хрущевым. Почему хотел стать Хрущевым? Потому что тогда средств массовой информации в стране было крайне мало. Газеты можно было пересчитать по пальцам. Центральных было штук десять, столько приблизительно было журналов. Даже тогда, когда был Хрущев у власти, была одна программа телевидения с 9-10 часов вечера. По этой программе большей частью шли новости. Фамилии лидеров произносились везде, портреты висели везде, все это было на слуху. А потом еще у папы была такая большая книжка с фотографиями “Хрущев в Америке”. В детстве мне очень нравилось рассматривать эту фотографию».

Еще Сергей увлекался яхтами и собирался в мореходку: «Шансов, конечно, у меня было мало с моими знаниями в области точных наук. Я оканчивал восьмой класс, не зная, что буду делать дальше. И вот однажды мама купила справочник для поступающих. Я полистал, посмотрел, где экзаменов поменьше. Оказалось, в театральном.
 
Но значения я этому не придал и уехал на соревнования по парусному спорту. А мама, ничего не сказав, отвезла мои документы в Днепропетровское театральное училище. Поступил я довольно легко. Выучился на артиста кукольного театра. Работал в родном Херсоне, с гастролями мы колесили по поселкам и колхозам. Но через два года меня призвали в армию».

Гармаш ничуть не жалеет о времени, проведенном там. Конечно, вначале было трудно, Сергей хотел попасть в военный ансамбль, а оказался в строительных войсках: «Стало грустно, вспомнил дом и маму. А потом привык. Я там многому научился, что потом в жизни пригодилось: могу быть бетонщиком, стропальщиком, руками многое умею делать. После службы поехал в Москву поступать в театральное училище. Прошел сразу в три, но учиться остался в школе-студии МХАТ».

«Пока не начал ходить, жил, окруженный вниманием Инны»

Именно там Сергей встретил свою будущую жену: «Она была какая-то совсем необыкновенная, юная барышня 16 лет, наивная и трогательная. Только что окончила школу, приехала из Одессы поступать в театральный: насмотревшись фильма “Без вины виноватые”, мечтала стать артисткой – как Алла Тарасова». Инна была из простой семьи, ее родители были далеки от мира искусства: папа – военнослужащий, мама всю жизнь работала в детском саду.

Сергей был очень настойчивым ухажером, дарил любимой игрушки, духи, приглашал в кафе. Для того чтобы заработать на все это, Гармаш мыл полы в знаменитом московском таксистском кафе «Зеленый огонек». «Конечно, я мог позволить себе сводить Инну в кафе-мороженое на улице Горького – не так часто, как хотелось бы, но раз в месяц, – говорит актер. – На третьем курсе я еще и дворником устроился подрабатывать – выяснил, что им выделяется квартирка».

Инна Сергея сначала побаивалась. «Мне он казался каким-то совсем уж взрослым, – говорит жена актера. – Почему-то запомнился эпизод. Мы с однокурсницей познакомились с двумя молодыми людьми, которые пригласили нас в бар. Они заехали за нами на машине и говорят: “Слушайте, девчонки, у нас тут рядом дача, махнем туда?” Мы, дурочки, согласились. Разумеется, парни рассчитывали на определенный отдых с барышнями. Но их расчеты не оправдались. К счастью, они оказались не подонками, но и веселья не получилось. Ребята были страшно злые, мы с подругой Ингой, дрожа от холода и страха, защищая друг друга от посягательств ухажеров, переночевали на одной постели, а в семь утра ребята сказали: “Ну все, повеселились, поехали по домам!” И повезли нас в Москву.

В девять утра несусь на занятия и вижу, что навстречу мне бежит Сережа. Лицо белое, волосы дыбом, глаза перепуганные. И он кидается ко мне с криком: “Что случилось?!” Я говорю: “Все в порядке…” Оказывается, он искал меня вечером, и ему сказали, что мы с подругой уехали с какими-то юношами. За меня никто никогда так не боялся. После этого случая я стала относиться к Сереже по-другому».

А потом, как говорит сам Гармаш, он надавил на жалость – сломал ногу, да так неудачно, что чуть на всю жизнь не остался хромым: «Ко мне тогда брат приехал. Мы с ним в ресторан пошли, посидели там, выпили. Потом с кем-то там не поладили, завязалась крупная драка. Я месяц пролежал в больнице, Инна меня как землячка навещала. Пока лежал, я все думал: “Что же делать, когда меня выпишут?” Все-таки жил один, в дворницкой, на пятом этаже без лифта. Проблему решила Инна.

Просто забрала меня к себе в общежитие – она тогда жила одна в комнате. Это был такой поступок, такое понимание, такая забота! В общем, пока не начал ходить, я жил у Инны, окруженный ее уходом и вниманием».

С той поры, как Гармаш влюбился, он настойчиво предлагал девушке и руку, и сердце, вот только она долго не хотела выходить замуж. После окончания учебы Сергей и Инна должны были начать работу в театре «Современник». И тогда им позвонили оттуда и сказали, что если они хотят жить в общежитии вместе, то должны быть мужем и женой официально. Только тогда и сыграли свадьбу в Херсоне.

«Дебют стал для мня потрясением»

В кино Гармаш впервые попал еще в 1984 году: в картине «Отряд» Алексея Симонова ему досталась одна из главных ролей. «Этот фильм стал для меня не только дебютом, но еще и настоящим потрясением, – вспоминает актер. – Накануне начала съемок режиссер нас всех собрал и повез на студию показывать пробы. Когда мы себя увидели, поняли, какой это ужас, вышли в коридор, закурили, и Саша Феклистов мне говорит на полном серьезе: “Знаешь, Серега, я в кино больше сниматься никогда не буду”. А я ему: “Сань, я тоже!” Вот так я и начал заниматься этим страшным делом».

Сейчас в фильмографии Гармаша уже более шестидесяти фильмов, при этом Сергея никогда не смущало то, что актерство – профессия зависимая: «Артист всегда должен быть материалом для постановщика, как ком глины для гончара. Даже если я иногда банально не понимаю, чего от меня хочет режиссер, все равно сделаю то, что ему нужно. У меня вообще нет потребности отстаивать свое мнение во что бы то ни стало. Для артиста самое важное – способность сохранить отсутствие опыта и остаться восприимчивым. Вот был такой случай на картине “Свои”. Мы с Хабенским и Евлановым сидели вечером, разговаривали и придумали, как нужно сыграть одну сцену. Очень обрадовались, пришли к режиссеру Месхиеву, а он выслушал нас и говорит: “Дураки вы. Ничего такого не будет!” Мы, естественно, опешили, даже обиделись немножко. И тогда Месхиев нам объяснил, как должно быть. И сделал это настолько убедительно, что мы поняли: а ведь точно дураки! Он же прав!»

Гармаш уверен, что еще не постиг всех тайн актерской профессии: «Если начну чувствовать по-другому, то скучно будет жить на свете. Тогда надо бросать эту работу и искать другую. Про себя скажу, что я, конечно, не начинающий артист. Но все же артист еще растущий. И конечно, уж точно актер, не достигший совершенства. Это как в детстве, когда мне мой отец объяснял, что такое бесконечность. Он объяснял, но я все равно не понял. И сейчас понимаю умом, но вообразить до сих пор не могу. Так вот, папа говорил: “Представь себе, что ты летишь в космосе в ракете. Летишь долго-долго. И вдруг – забор! А за забором – бесконечность”. Таких “заборов” в моей жизни еще хватает. А перелезать через них у меня, слава Богу, хватает сил».

Гармаш много снимается, в этом году с его участием вышли картины «Прячься!», «Утомленные солнцем – 2», «Фонограмма страсти», на подходе и другие фильмы. Кроме того актер работает над лентой по Булгакову «Белая гвардия», где ему досталась роль Козыря-Лешко.

«Есть многое в моей жизни, о чем я очень жалею»

Коллеги часто упрекали Гармаша: дескать, сам снимаешься, а жена – нет, что ж не помогаешь? «Только вот Инна никогда не поднимала этот вопрос, – говорит актер. – Хотя запросто могла бы сказать: “Не хочу я сидеть дома, хочу играть, найми няньку!” Мы и в театре “Современник”, хотя работаем вместе, не сговариваясь, ведем себя не как муж и жена, а просто как сослуживцы – Тимофеева и Гармаш. Чтобы актерский брак был прочным, муж и жена и не должны помогать друг другу в своей профессии. Особенно если они играют в одном театре. Есть режиссеры, которые всю жизнь снимают своих жен, есть актеры и актрисы, которые соглашаются сниматься только вместе со своей второй половиной. На мой взгляд, должно складываться ощущение, что муж и жена вообще имеют разные профессии. Потому что вдвоем, а тем более семейно, ничего путного создать нельзя. Можно лишь выстроить иллюзию счастливой и талантливой актерской семьи. Случаются, конечно, исключения из правил, но на то они и правила».

У Сергея и Инны есть дочка Даша, которая поступила во ВГИК на факультет продюсерства и экономики. А четыре года назад у Гармаша родился сын. Споры по поводу воспитания детей в семье раньше были довольно часто. «Конечно, Сережа не скандалист, но бывает очень несдержан, – рассказывает Инна. – Нанервничается на съемках либо в театре, устанет, вот и может выплеснуть свое раздражение. Бывает, может завестись от какой-то явной чепухи. Чаще первая иду на примирение я: давай, мол, успокоимся, поговорим. Сережа еще покричит, что разговаривать не будет, и вообще знать никого не желает, но потом все становится на свои места. Бывает изредка, что и я завожусь. В этих случаях Сережа меня даже побаивается».

После ссор Гармаш и его жена и сами смеются от того, какие глупости могут вывести их из себя. И потом они во многом пытаются друг другу уступить, сделать жизнь своей второй половинки более комфортной. А когда появился сын Ваня, которому нужно было отдавать всю свою заботу, это вызвало в Гармаше прилив таких чувств, которых он не испытывал никогда до этого. «Когда дочке было полгода, я как-то взял ее на руки, и мне пришла в голову такая мысль: “Боже мой, какая же она маленькая, нежная! Если бы был мальчик, не смог бы его так любить”, – рассказывает актер. – Теперь понимаю, как был не прав. Ваня, который появился на свет спустя 18 лет после Даши, это подарок от Бога. Однозначно добавил молодости: я в свои годы чувствую себя совсем мальчишкой. Мы очень ждали Ваньку. Не скажу, что Ваня у нас сразу получился, пришлось над этим потрудиться».

Тот момент, когда впервые взял сына на руки, Гармаш помнит плохо: «Было состояние невероятной эйфории. И все в тумане. Чего греха таить, выпивал. Знаете, кто-то умеет пить, а кто-то не умеет. Вот я из второй категории. И огромное спасибо Инне, которая останавливала меня и боролась с этим недугом. Но надеюсь, теперь это уже пройденный путь, все позади. Есть многое в моей жизни, о чем я очень жалею. Не столько прочитал, к примеру, сколько мог бы, – сейчас наверстываю, читаю очень много. Не столько уделил времени дочери, сколько хотел бы. Обижал незаслуженно жену и других людей, да простит меня Бог. Не хочу сказать, что я весь соткан из недостатков. Мне кажется, я натуральный – такой, какой есть».

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты