Сергей Горобченко: «Голливуд покорять я не собирался»

0

Знаменитым Сергей стал после фильма «Бумер», причем, как признается сам артист, лишь за несколько лет до этого он сам чудом выпрыгнул из мира криминала.

«Покупаешь по одной цене – перепродаешь по новой»

Родился Горобченко 29 июля 1972 года в Североуральске Свердловской области. Когда Сергей учился в третьем классе, его родители решили развестись. А в тринадцать лет в жизнь парня в прямом смысле слова ворвался отчим – очень сильный, умный и хороший человек. Он сам вырос в деревне на Урале, получил прекрасное образование, стал геологом. Руководил геологической партией, занимался добычей золота. Сергея он научил водить машину, косить сено. Хотя принял его Горобченко далеко не сразу: «До этого мы с мамой три года жили вдвоем. А тут вдруг появляется какой-то мужчина».

Отчим привез парня в деревню к своим родителям: «У меня появились сводные братья, которые весело, легко и быстро справлялись с хозяйством. Все было очень необычно – корова, бык, русская настоящая печь в доме, дом беленый, с хлевом. Утром просыпаешься, идешь, доишь корову. Я с удовольствием ездил в деревню лет до 16, потому что там была пацанская, взрослая жизнь. А в 16 уехал в Питер. Поскольку наша жизнь в Североуральске, где я родился и вырос, была связана с горной промышленностью, многие мои друзья поступали в Свердловский горный институт. Но Свердловск мне не приглянулся, я рванул в Питер. К нормальной цивилизации».

Мог выбрать Москву, однако захотел самостоятельности, решил не связываться с родственниками, которые там жили. Так что в Петербурге Сергей поступил в Горный институт, поселился в общежитие. И тут на втором курсе понял, что учиться больше не будет. Более того, Горобченко даже зимнюю сессию решил не сдавать: заниматься делом, которое не интересно, больше не хотелось. Однако стал вопрос, на что жить: «Я подумал – есть друзья в общежитии, найду какую-нибудь работу, до лета протяну, а там снова буду поступать. Так оно и вышло. На сей раз я поступил опять же в Горный институт, только на вновь открывшийся факультет “Экология”. Думал, может быть, он меня заинтересует».

В то же время все его знакомые начали заниматься фарцовкой, Горобченко также пытался что-то продавать. Например, покупал в магазине ботинки и сбывал их в общежитии. Еще торговал кожаными куртками и сигаретами: «Покупаешь по одной цене – это был период, когда югославские сигареты еще в цене не повысились, а перепродаешь по новой. Ездили мы с сигаретами в Ригу и в Карелию. Там вообще жесть была, – вспоминает Горобченко. – Маленькая деревушка, пограничная зона. Отдавали сигареты в магазин, а сами – в общежитие. Сидишь, ждешь весточки. Самому высовываться нельзя».

«Это была крутая разборка»

В Горный институт он потом так и не вернулся – начались другие времена, появились большие компании, которые продавали те же самые кожаные куртки, которыми пытался торговать Сергей. Только теперь Горобченко занимался уже не коммерцией, а охраной: «Повсюду были всевозможные разборки с пальбой и стрельбой. Я сам тогда охранял одного бизнесмена. Очень много появилось “крутых” ребят из Воркуты, из Украины. Поначалу я не знал, как себя с ними вести. Драчуном никогда не был, но спортом занимался всегда. Один из моих друзей предложил: “Слушай, один бизнесмен реально предлагает прийти просто в дом, за хорошие деньги постоять. Там разборка какая-то. Ребята явно не простые”. Говорю: “Ну, давай съездим, поговорим, познакомимся”. Приезжаем. Бизнесмен объясняет: “Ничего особенного не нужно. Просто нужно вчетвером побыть около меня. Произвести впечатление, потому что придут крепкие ребята и будут со мной разговаривать”».

Горобченко волновало только одно: будет ли рядом милиция. Потому что, если связываться с ней, это могло закончиться для него плачевно: «В Питере я был на птичьих правах, и надо мной всерьез нависла угроза армии. А в итоге это была крутая разборка. Время позволяло делать все. Сегодня у тебя нет ничего, завтра у тебя может быть всё. И для этого должны быть силы, ты должен быть смелым. Кто-то из этих людей стал хорошим, кто-то умер, кто-то погиб. Кто-то стал совсем плохим. Года полтора я варился в этом. Доварился до такой степени, что в один момент понял – этого мне не надо. Дважды порывался уйти в армию, думал, что найду в этом спасение, вырвусь из круга разборок».

Но спасла сцена: Сергей вспомнил, как в детстве занимался в музыкальной школе, попробовал петь. И тут знакомые подсказали ему подать документы в театральный. Учиться было тяжело, приходилось параллельно заниматься извозом, чтобы заработать на жизнь. А получив диплом, Горобченко оказался в Театре имени Акимова, играл также в антрепризе у Михаила Боярского. На одном из спектаклей актера приметили представители театра «Ленком» и пригласили в свою труппу.

«Бумер – это жвачка?»

В кино Сергей начинал с небольших ролей в сериалах, а потом его пригласили на пробы в ленту «Бумер». Едва познакомившись со съемочной группой, Горобченко скептически спросил: «Бумер — это жвачка?» Утверждали на роль его долго, затем началась работа, хотя Сергею это казалось совершенно невыгодным по всем делам: и обстоятельства съемок были для него очень тяжелые, и денег, он считал, на этом фильме не заработает. Но когда прочитал сценарий, тот буквально ошеломил артиста: «Просто ударил — такого со мной никогда не было. Я понимал, что вещь может получиться настоящая. Что режиссер Петр Буслов – волевой и серьезно настроен».

Ради съемок Горобченко пришлось набрать почти 10 килограммов, сам он до сих пор не понимает, как умудрился это сделать: «Спали мы мало, ели очень плохо — булки всякие, плюшки, без режима, может, поэтому и набрал вес. Потом после съемок опять сдулся. Вообще все снималось тяжело — с кровью и слезами. Эта атмосфера тяжести в “Бумере” есть — очень мощный задний план. Картинка сама по себе нормальная: все красиво, хорошо. Но там есть что-то еще. Точно есть тяжесть. И она сыграла на фильм. Весь этот задний план — он сформировался благодаря нашей ужасной заснеженной истории. Выпал снег, стало дико холодно, и все было очень, очень по-настоящему. Буслов отлично понимал, что он хочет сделать».

Горобченко пытался совместить съемки в «Бумере» и репетиции в театре, где роли тогда доставались лишь вроде «Кушать подано». Бросать «Ленком» он не хотел, работал, спал в машине по дороге на съемку, мучил себя и окружающих. Даже поссорился из-за этого с Бусловым: «Я говорил, что не могу оставить сцену, как бы мне это ни было тяжело. Как я могу взять и просто так уйти? Я буду делать все возможное, чтобы совмещать. Петя ругался: «И себя сведешь на нет, и меня измучаешь». Через полгода я понял, что роли мне предлагаются небольшие, репетировать их придется долго – это норма для театра. Стою в театре перед доской с распределениями ролей и понимаю, что придется каждый день репетировать в одном спектакле небольшой выход, в другом, в третьем. Пришел к Марку Анатольевичу Захарову. Объяснил, что очень хочу работать в театре, но и без кино не могу. Вроде поняли друг друга. А потом меня опять ввели на какой-то крошечный эпизод с ежедневными репетициями. Я сказал: “Не приду. Увольняйте”. Так я ушел из “Ленкома”».

«Супруга очень меня изменила»

В тот момент Горобченко решил, что пора на время оставить и Россию. Тем более, что проблемы были и в работе, и в личном плане. Актер расстался с Александрой Флоринской, вместе с которой воспитывал сына Глеба. Чтобы забыться, Сергей надумал отправиться в Америку, вплотную заняться изучением английского: «Я пошел в агентство, купил себе тур на полгода на учебу и уехал. За это время пришел в себя, успокоился. Учил язык – это был отличный опыт.

Так что я не эмигрировал и Голливуд покорять не собирался. Просто из моего пребывания в Америке устроили шоу. Я же в этом не вижу ничего особенного. С Урала приехал в Петербург, потом перебрался в Москву, потом уехал в Америку. Может быть, для тех, кто всю жизнь живет на одном месте, это выглядит дико, но для меня абсолютно нормально. Никаких мыслей об эмиграции не было. Я как был парнем, родившимся на Урале, так им и остался».

В Америке Горобченко отправился на Брайтон, месяц пел в русском ресторане: «Однажды туда пришел Ричард Гир — и хотя это был не мой рабочий день, я попросил менеджера: можно я спою? Он ответил: категорически нет. Но я все равно взял гитару и говорю Гиру: “Я с уважением отношусь к вашему творчеству и потому хочу спеть одну песню”. И запел “Клен ты мой опавший”. Наверное, я сделал это хорошо — потому что Гир встал, пожал мне руку, сказал спасибо!»

Долгое время Сергей жил на две страны, пересекая океан так, как другие ездят на электричке. Потом женился во второй раз и понял, что пора возвращаться домой. Избранницей артиста стала дочь знаменитого тележурналиста Александра Невзорова Полина, вместе пара с 2008 года, у них уже трое детей.

«Супруга очень меня изменила, – признается Горобченко. – Я учился слышать человека. Стал чаще замечать, что бываю эгоистичен. Какое-то время я тратил силы только на себя, на профессию, и вдруг рядом со мной появился человек, мнение которого не всегда совпадает с моим и о котором надо заботиться не меньше, чем о себе. Я хотел встретить Василису Прекрасную, которая будет рядом со мной делать то, что я сам хочу, а увидеть человека с его личными проблемами и собственным мнением был не очень готов».

«Я запрещаю себе дороги, не имеющие перспектив»

Полина – актриса, родив супругу троих сыновей, она уже начала работать: снимается потихоньку, но основное ее занятие, конечно же, воспитание детей. Однако это ее выбор. «Если бы она сказала, что хочет работать много, я не стал бы препятствовать, тем более что у нас есть женщина, которая помогает по хозяйству, да и бабушка с удовольствием сидит с малышами, – говорит Горобченко. – Помимо троих детей от Полины, у меня есть сын Глеб от первого брака, которого я очень люблю и в общении с которым нуждаюсь. Вообще, мне кажется, что главное в воспитании – общение и внимание друг к другу. Сейчас я, не кривя душой, могу сказать: смысл моей жизни не в работе, а в семье. А работа нужна для того, чтобы обеспечить семью».

В свободное время Сергей любит играть в хоккей, хотя заниматься этим видом спорта на постоянной основе у него пока не получается – очень много работы. Артист мечтает приобщить к своему хобби сыновей и верит, что когда-нибудь у него будет своя хоккейная команда. «Кстати, хоккеем я увлекся, благодаря актерской профессии: когда играл хоккеиста в фильме “Миннесота”, тренировался каждый день, – рассказывает Горобченко. – А во время съемок в картине “Московский жиголо”, занимался с хореографом – на экране в роли стриптизера я должен был выглядеть убедительно. Удивительно, но серьезные люди, которые сами достигли всего в жизни и бизнесе, почему-то любят смотреть эту картину, значит, что-то у меня получилось, хотя мое отношение к ней неоднозначное».

Он не думает, насколько успешна его карьера: «Вот если успех — заработать деньги на «Мерседес», то я не хочу такого успеха. Конечно, жизнь должна быть комфортной. Но ровно на столько, чтобы не было возможности влюбиться в комфорт. Сейчас, слава богу, наступил момент, когда деньги для меня не так важны. Я хочу развиваться не только физически, материально, но и духовно. Сейчас для этого появились желание и возможность. Я запрещаю себе дороги, не имеющие перспектив. Страшно потерять время. Ведь у меня есть свой путь, и я хочу его пройти».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Родная газета», Lady.tsn.ua, Gorobchenko.narod.ru, Metro74.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты