Сергей Никоненко: Мне предлагали сняться в порнофильме

0

За 50 лет творческой деятельности у народного артиста России сложился бешеный ритм жизни – гастроли, съемки, спектакли по всей стране. И, похоже, менять его и садиться за мемуары он не собирается.

– Вам нравится сегодняшнее телевидение?

– Нет. У нас засилье насилия и садизма. И все это навязывается нам в качестве ежедневного блюда. Наше телевидение пробуждает в основном чувства жестокие и низменные.

– Но ваша «Каменская» тоже не сказка…

– Совсем, это тоже полицейская хроника. Но я как-то задумался, в чем причина успеха этой картины? А в том, что взяли именно книгу Марининой, которая не описывает, а анализирует жизнь. В результате и сериал стал шире чисто милицейских проблем.

– Какие передачи вам больше по душе?

– Я люблю передачи о животных. Когда одни звери на экране – это так хорошо. Мне не хватает на нашем телевидении именно образовательных передач. И не только для детей.

– А что бы вы сами сняли для телевидения?

-А я уже снял – 16-серийную картину «Аннушка» – по заказу Первого канала, который ее приобрел, но так и не показал. Это настоящая мелодрама. Там звучат песни на стихи Рубцова, Евтушенко, Резника. Играют очень талантливые молодые актеры. Там звучит всего один выстрел – и то в 16-й серии. И что? Так и живет моя «Аннушка» на полке.

– Вы часто отказываетесь от ролей?

– Бывает. В шальные 90-е годы мне даже предлагали сниматься в порнофильме. Приходили идиоты – такие довольно массивные бочкообразные ребятки. Положили на стол 10 тысяч баксов… Сказали, что это только аванс.

– Реальное искушение?

– Ну да. Говорят: вот подписывай договор – и в кадр. Я спрашиваю: а сценарий-то у вас есть? Мне любопытно. Дали сценарий на десяти страницах. Там… даже рассказывать противно… Мой герой еще и педофил. Ну, как я мог сняться в таком кино?

– А сейчас поступают «неприличные» предложения?

– Недавно вот отказался от фильма о нашей истории. В нем какое-то мутное отношение к старшему поколению, к ветеранам войны. Мне странно: вдруг молодежь предъявляет счет к поколению, которое выиграло войну! Как это можно забыть?

– Вы часто выступаете в антрепризе…

– По крайней мере это очень честное предприятие… Придет зритель – тогда вы живете. Не приходит – вы не живете. Дотаций ни от кого не получаете, а еще и платите за аренду помещения. Я участвую только в тех спектаклях, которые пробуждают «чувства добрые». У меня была любимая антреприза, которую я играл с Абдуловым – спектакль «Все проходит». Мы были с ним дважды в Америке, в Германии, в Израиле, в Китае, в странах Ближнего Зарубежья. И везде – на ура. Каждый месяц нас приглашал Санкт-Петербург, и мы играли в зале на 2400 мест. Я понимаю, что люди шли на Абдулова, Проклову, Иру Алферову, ну и заодно на меня.

– Кого бы вы ни за что не согласились сыграть?

– Табу есть. Я бы никогда не играл то, что неорганично человеческой природе – извращенцев, педофилов, вообще представителей секс-меньшинства, которое все прибывает и прибывает… Я мужик здоровой нормальной ориентации…

– А вы смотрите современное российское кино? Как относитесь к его «новой волне»?

– Трудно… Мне придется признать, что я стал старьем… Пока что для себя ничего интересного не нашел. Чтобы увлекло, чтобы я сопереживал, соучаствовал… Я смотрел и «Край», и «Овсянки», и «Как я провел этим летом». Но это не мое кино, чужое…

– А Гордон берет эти фильмы в «Закрытый показ».

– И Гордон сам мне очень не нравится. Я бы не хотел с ним оказаться в поезде в одном купе. Очень чувствуется, как он себя обожает, сильно любит. У меня другие примеры в жизни. Масштабные личности, которых я встречал, все отличались большой самоиронией по отношению к самому себе. Например, Шукшин. Или гениальный футболист Стрельцов.

– Вы член Союза кинематографистов…

– С 68 года…

– Нужен вам второй Киносоюз?

– Понимаете, мое счастье заключалось в том, что я очень мало был на съездах. Как съезд – так у меня съемки. Я потом понял: жизнь сама распределяет так – кто-то снимается в кино, а кто-то его смотрит. Сейчас чуть поменьше занят, а была пора, когда просто жил в самолетах и поездах. Все-таки за 50 лет мной сыграно более 200 ролей, 16 фильмов снял как кинорежиссер. Но работал в удовольствие, не только ради заработка.

– Основная проблема российского кино?

– Конечно, организационно-материальная. Мне бы хотелось, чтобы государство обратило внимание на детскую кинопродукцию, чтобы возродилась Киностудия имени Горького, чтобы там выпускалось хотя бы две картины в год… И чтобы Ялтинская киностудия стала опять ее филиалом…

– Откуда такая страсть к творчеству Есенина?

– После картины, где я сыграл Есенина. Тогда я погрузился в мир его жизни. Я покупал у букинистов книжки о его окружении, друзьях и недругах, женщинах, которые его любили. Мне было все интересно знать про этого человека, прожившего 30 лет в такое кровавое суровое время. У меня в Есенинском культурном центре в экспозиции представлено 26 его книжек – прижизненных изданий.

– Говорят, с этой квартирой у вас случилась мистическая история?

– В доме 44 по переулку Сивцев Вражек я прожил 70 лет, никогда не менял прописки. Когда в начале 90-х годов мы хотели поставить фильм о Есенине, перелопатили много материала. В своих воспоминаниях первая гражданская жена Есенина Анна Изряднова описывает свой путь – она как будто бы идет ко мне домой. И я с трудом пробился в ДЭЗ, где хранятся домовые книги. И нашел, что в моем доме, только в другой квартире – проживала жена Есенина, сын Есенина, и даже его мать была там временно прописана. Эту квартиру я отремонтировал и устроил там частный музей. Специальная комиссия ее обследовала и пришла к выводу, что она действительно является новым выявленным памятником истории и литературы.

– А есть там личные вещи поэта?

– Есть. У меня более 2 тысяч единиц хранения – от личных вещей до прижизненных изданий, живописных и скульптурных портретов…

Наталья Боброва,
«Вечерняя Москва»

Поделиться.

Комментарии закрыты