Симон Визенталь: еврейский мститель

0

20 сентября исполнилось 6 лет как нет легендарного Симона Визенталя – главного кошмара престарелых эсэсовцев, а в мире до сих пор не утихают споры о том, насколько правдива его история. С одной стороны, трудно поверить в то, что скромный архитектор утер нос спецслужбам всего мира, разыскав более тысячи беглых нацистов, которые прежде ловко ускользали от профессионалов сыскного дела. С другой стороны, отчаявшийся человек способен на многое.

Чудесное спасение

Симона Визенталя можно считать нашим земляком: он родился 31 декабря 1908 г. в местечке Бучач – сейчас это Тернопольская область, но в те времена Галиция входила в состав Австро-Венгрии, которая не жаловала не только свободолюбивых русинов, но и сынов Израилевых. Власти делали все возможное, чтобы еврейское население не могло выбраться из гетто. Когда Симон, склонный к точным наукам, окончил гимназию и подал заявление во Львовский политехнический институт, его тут же завернули, потому что действовала квота на прием в высшие учебные заведения студентов-евреев. Юноше пришлось перебираться в Прагу, чтобы изучать архитектуру. В 1932 г. он закончил Пражский технический университет и вернулся в родные края с намерением открыть во Львове архитектурное бюро, а через 4 года женился на еврейской девушке Циле Меллер.

Когда в 1939 г. Западная Украина вошла в состав СССР, новая власть обещала молодой еврейской семье спокойную жизнь в интернациональной коммуне «братских народов». Все надежды рухнули в 1941 г, когда началась Великая Отечественная война. Львов одним из первых попал под гитлеровскую оккупацию. Утверждение нового порядка началось с решения еврейского вопроса: если город был захвачен 30 июня, то за Симоном, как он пишет в своей биографии, пришли уже 6 июля. Арестованных евреев выстроили в шеренгу и начали расстреливать одного за другим.

Очередь неумолимо приближалась к Симону и его другу Гроссу, но вмешался счастливый случай – раздался звон колоколов тюремной церкви, и полицаи, удивительно набожные как для палачей, бросились на службу, наспех разогнав уцелевших узников по камерам. Ночью какой-то сердобольный охранник посоветовал Гроссу и Визенталю выдать себя за русских шпионов – тогда хотя бы не убьют сразу, а попытаются либо перевербовать, либо выудить ценные сведения. Друзья последовали совету и наутро оказались в комендатуре, где из них стали выбивать военные тайны Страны Советов, но, разумеется, так ничего и не добились. Тогда раздосадованные гестаповцы велели незадачливым шпионам вымыть полы, а затем попросту прогнали вон. Хотя какой следователь отпустит человека, признавшего себя вражеским агентом? Ведь даже при малейших сомнениях относительно вины подозреваемого расстрелять его гораздо проще.

Впоследствии Визенталь часто вспоминал свое чудесное спасение, намекая, что в его судьбу вмешалось Провидение, избравшее безвестного узника своим голосом, который мог бы поведать миру о бесчинствах нацистов. Многие верили – но только не дотошный британский журналист Гай Уолтерс, который с детства невзлюбил сентиментальные рождественские сказки, зато свято уверовал в кредо самого Визенталя – «в истории не должно быть недостоверных страниц». В своей книге «Охота на зло» Уолтерс утверждает, что божественное вмешательство борец с нацистами выдумал сам. Журналист припомнил Визенталю допрос в ЦРУ 1945 г., когда тот сообщил следователю совсем другую дату первого ареста – 13 июля, а также совершенно прозаическую причину освобождения из мест, откуда другие не возвращались – взятку.

Восставший из ада

Во второй раз Симон Визенталь был арестован вместе с женой в 1942 г. Супругов направили в лагерь «Яновичи», расположенный в пригороде Львова, а затем определили на ремонт железнодорожных путей. Через несколько месяцев польские подпольщики помогли Циле бежать, и до конца войны она удачно скрывалась от нацистов. Другим родственникам Визенталя повезло меньше: в сентябре 1942 г. он узнал, что его мать погибла в газовой камере Бельзеца. В общей сложности Симон потерял 87 близких во время войны. Та же участь ждала и его, пока заместитель начальника лагеря Адольф Кольраунц не узнал, что среди заключенных есть архитектор, который должен уметь хорошо рисовать пропагандистские плакаты.

Какое-то время Симон даже получал вознаграждение за службу – освобождение от труда, дополнительные пайки для родных, отдельную квартиру. Но когда понадобилось чуть ли не ритуально казнить 40 евреев по случаю дня рождения фюрера, Визенталя вместе с остальными зэками погнали на задворки, где велели выкопать ров, раздеться и выстроиться лицом к пропасти. Спасло художника то, что в самый последний момент его покровитель вспомнил, что к празднику нужно подготовить плакат. «Я шел голый вдоль траншеи, а звуки стрельбы возобновились за моей спиной…», – пишет бывший арестант.

С тех пор Кольраунц более не пытался ликвидировать Визенталя, а в 1943 г. даже помог ему бежать, когда узнал, что в верхах собираются уничтожить лагерь вместе со всеми заключенными. По словам Визенталя, шеф выписал ему пропуск и послал в магазин канцтоваров, где имелся черный ход. Им и воспользовался узник, пока охранники ждали его на улице. Интересно, что бы рассказал об этом сам Кольраунц?

Но его уже не расспросишь – он погиб то ли на Восточном фронте в 1944 г., то ли в битве за Берлин в 1945 г. – в своих книгах прославленный антифашист так и не уточнил судьбу покровителя. Но Гай Уолтерс все же предполагает, что вынужденное сотрудничество Визенталя с нацистами не ограничивалось плакатами и стенгазетами, а австрийский канцлер Б. Крайский напрямую обвинил главного охотника за нацистами в пособничестве гестапо. Обиженный Визенталь подал на Крайского в суд и, разумеется, выиграл процесс за нехваткой улик у ответчика: все свидетели были мертвы, а документация нацистских спецслужб разошлась по секретным архивам.

Но если вспомнить, как сложилась дальнейшая судьба Визенталя, то подозрения Уолтерса и Крайского не лишены оснований. Так, после побега Визенталь вступил в партизанский отряд и сражался против оккупантов, пока в июне 1944 г. его группа не попала в руки гестапо. Опасаясь пыток, Визенталь попытался покончить с собой – а его почему-то спасли и 5 недель выхаживали в госпитале. Быть может, немцы рассчитывали получить от него какие-то сведения, сохранившие впоследствии жизнь бывшему партизану? Трудно осуждать человека, над которым постоянно висит угроза мучительной смерти.

За 1944–45 гг. Симон Визенталь успел побывать в 12 лагерях, словно и в самом деле Всевышний вел своего свидетеля по местам гибели тысяч людей. Последним пунктом назначения для будущего охотника за нацистами стал австрийский Маутхаузен. 5 мая 1945 года лагерь захватила американская танковая колонна и освободила всех заключенных. Но Симон Визенталь не участвовал во всеобщем ликовании – его нашли в бараке для умирающих на крайней стадии истощения: взрослый мужчина весил немногим более 40 кг. Едва встав на ноги, Визенталь решил, что отныне его долг заключается в том, чтобы вершить возмездие. Для начала он приступил к сбору доказательств нацистских злодеяний, работая в тесном контакте с Комиссией по военным преступлениям Армии США, а также сотрудничал с Управлением контрразведки ВС США и с Управлением стратегических служб – предшественниками ЦРУ. Доказательства, собранные Визенталем, фигурировали на процессах над нацистами, проводившихся в американской зоне оккупации. Но если политики полагали, что Нюрнбергского трибунала достаточно для того, чтобы восстановить справедливость, Визенталь считал, что всякий преступник должен быть найден и наказан, а если кому-то из бывших нацистов все же посчастливится ускользнуть от правосудия, то его жизнь должна превратиться в сплошной ужас ожидания расплаты.

Барон Мюнхгаузен по-еврейски

В 1947 г. Симон Визенталь и его единомышленники открыли «Еврейский документационный центр» в весьма символическом месте – на родине самого фюрера, в австрийском городе Линце. Агенты Визенталя рыскали по всему миру в поисках документальных свидетельств о злодеяниях нацистов и собрали картотеку на 22500 военных преступников. По мнению Тома Сегева, одного из биографов Визенталя, частому лицу такое не под силу – нужна помощь спецслужб. Поэтому исследователь убежден, что с 1948 г. Симон Визенталь сотрудничал с «Моссадом». Во всяком случае, в 1954 г. непримиримый борец с нацизмом закрыл свой центр в Линце и преспокойно сдал архивы израильской охранке.

Но все же одно досье Визенталь придержал: начальника отдела гестапо IV-B-4 Адольфа Эйхмана, ответственного за «окончательное решение еврейского вопроса», он считал своим личным врагом. В 1950 г. Эйхман вместе с семьей бежал из Германии, получив из рук сочувствовавшего нацистам католического епископа Алоиза Худала фальшивый паспорт Международного Красного Креста. Но Визенталь и его агенты выяснили, что он укрылся в Аргентине, после чего агенты «Моссада» в 1960 г. выкрали Эйхмана и тайно переправили в Израиль, где бывший гестаповец был казнен. Впрочем, директор «Моссада» Иссер Харель, руководивший операцией по захвату Эйхмана, не признает, что получал помощь от Визенталя – мол, сыщиков-любителей к делу вообще не привлекали. Но как бы то ни было, Визенталь вновь почувствовал себя в строю и развернул деятельность своего центра в Вене. Вскорости филиалы этой организации появились во многих странах мира – в Германии, Франции, Великобритании, США, Чехии, Бразилии.

Если история с Эйхманом получилась мутноватой, то заслуги Визенталя в разоблачении Франца Штангля – коменданта Треблинки и Собибора, не вызывают сомнений. Кроме того, американские агенты Визенталя вывели на чистую воду Хермину Браунштайнер – бывшую карательницу концлагеря Майданек, которая скрывалась в Нью-Йорке под видом домохозяйки. Среди прочих трофеев Визенталя – Карл Зильбербауэр, офицер гестапо, арестовавший семью Анны Франк, и шеф лионского гестапо Клаус Барбье. А в 1977 г. в Лос-Анжелесе открылся «Центр Симона Визенталя», который пропагандирует толерантность, борется с антисемитами и хранит память о жертвах Холокоста.

Казалось бы, мир должен быть благодарен неутомимому охотнику за нацистами, но не все так просто. Большинство людей хочет видеть перед собой светлое будущее или беззаботное настоящее, а не кровавые тени прошлого. Когда в Германии и Австрии стали раздаваться голоса, призывающие «не поминать старое», Визенталь неизменно отвечал им, что «убийцы памяти готовят почву для завтрашних убийств». Отвергал он и высокомудрые теории о коллективной ответственности немецкого народа и банальности зла: ведь заключенных расстреливали конкретные люди, а не безликие массы. До самой смерти, последовавшей 20 сентября 2005 г., Симон Визенталь мечтал найти шефа гестапо Генриха Мюллера, без вести сгинувшего в 1945 г., и очень жалел, что не ему выпала честь схватить за руку доктора Менгеле.

В 2005 г., уже после смерти знаменитого антифашиста, два высокопоставленных израильтянина – Ашер бен-Натан, в 1965 -70 гг. занимавший пост посла Израиля в Германии, и Тувья Фридман, бывший начальник спецподразделения израильской контрразведки по разоблачению нацистских преступников, подтвердили слова Харера и добавили от себя, что успехи Симона Визенталя сильно преувеличены, а в его деятельности больше самопиара, чем реальных заслуг. Тогда почему они разрешали ему беспрепятственно лгать? Возможно, грозная репутация Визенталя позволяла держать беглых нацистов в постоянном страхе; возможно, его использовали в качестве дымовой завесы. А может быть и так, что Израилю очень хотелось иметь героя-мстителя в довесок к запредельному количеству мучеников. На эту роль Симон Визенталь подходил идеально. Лагерные мытарства оставили в его памяти не только страдания и унижения, но и невыносимое знакомство со своим собственным темным началом, которое жадно требовало выживания любой ценой – хоть с помощью кулаков в драке за картофельные очистки из лагерной баланды, хоть за счет раболепных плакатов про «любимого фюрера» и мелкого стукачества. «А кто же из вас, живых, смерть видевших, — без вины?», – вопрошал другой узник, польский поэт Тадеуш Боровский, покончивший с собой в 1951 г. «Я должен был любой ценой избавиться от ночных кошмаров, — признался как-то Визенталь. — И наконец понял, что могу и что должен сделать. Я нашел убийц, которых искал, и пережил их всех. Если кто-то и остался, то он сейчас слишком стар, чтобы понести наказание. Моя работа завершена».

Сломленный, но оставшийся в живых сын Израилев придумал себе новую, пламенно-героическую жизнь – и заигрался в нее навеки. Вместе с тем идеи Визенталя продолжают жить – в частности, с помощью его последователей удалось поймать Ивана Демьянюка, который зверствовал в Собиборе и Флоссенбурге. Ради такого дела даже ехидный Гай Уолтерс готов простить еврейскому Барону Мюнхгаузену некоторые нестыковки в биографии и лишнюю похвальбу.

Подготовила Анабель Ли,
по материалам Inopressa.ru, persones.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты