Слободан Милошевич: Символ мира, на который набросились исторические враги

0

Пять лет назад, 11 марта 2006 года, президента Сербии Слободана Милошевича нашли мертвым в тюремной камере. Официальная экспертиза заявила, что смерть наступила от естественных причин – обширного инфаркта на фоне атеросклероза. Однако уж слишком ко двору пришлась эта болезнь: до окончания процесса оставалось каких-то 40 дней, и Милошевич явно выигрывал. Но права на победу у него не было.

Бомбы во имя демократии

Путь Милошевича на скамью подсудимых начался в апреле 1987 года, когда будущий президент пообещал сербам, что их больше никто не будет обижать. А обидчиков было множество. Хорватские, боснийские и албанские националисты выживали сербов с их земель, МВФ разорял экономику Югославии, а НАТО и Евросоюз насаждали на ее территории новый мировой порядок. Где это видано, чтобы крошечное государство на окраине Европы, обладающее богатыми запасами плодородных почв и полезных ископаемых и к тому же удачно расположенное географически, оставалось независимым от Большого брата?

Слободан Милошевич был избран президентом Сербии в 1990 г., в разгар национальной катастрофы. Вмешательство Запада во внутренние дела Югославии погрузило страну в кровавый хаос, а экономические санкции ЕС и США обеспечили ей затяжной кризис. Западные страны ожидали, что новый президент будет так же послушен и управляем, как и его предшественники из Союза коммунистов. Не тут-то было.

Для начала Милошевич решил навести в стране порядок и расправиться с бандитами и экстремистами. Победа над Армией освобождения Косово, щедро спонсируемой США и ФРГ, принесла ему славу. Будучи талантливым экономистом, Милошевич вывел страну из кризиса. За один год он поборол галопирующую инфляцию и дефицит. Казалось, что в жизни измученной страны наступила светлая полоса. Но Запад не смирился с поражением. В 1992 г. в СМИ началась травля сербов. Западные журналисты без устали создавали образы злобных сербских орков, а Милошевичу была уготована роль кровожадного тирана, организовавшего геноцид национальных меньшинств. В то же время массовые расправы хорватов и албанцев над сербами замалчивались.

В 1994 г. руководство НАТО решило, что достаточно очернило Югославию в глазах мировой общественности и выступать против нападения на нее никто не станет. Пока натовские ковровые бомбардировки «защищали» права человека в Косово, агенты западных спецслужб готовили громкие убийства государственных чиновников. От рук убийц погибли ближайшие соратники Милошевича: премьер-министр Югославии Воеводин и министр обороны Булатович, замминистра внутренних дел и директор югославских авиалиний, школьный друг президента. Да и жизнь самого Милошевича висела на волоске. За его голову сулили 5 млн. долларов, а за время своего президентства он пережил два покушения. Но, тем не менее, в 1997 г. Милошевич нашел в себе силы вновь баллотироваться на президентский пост и победил с  колоссальным отрывом.

В 1998 г. мировому сообществу стало ясно, что Югославию бомбами не сломить. Тогда Запад вспомнил о своем излюбленном методе – психологических войнах. И не прогадал, делая ставку на усталость народа от войн и лишений. Американские и европейские неправительственные организации щедро подкармливали оппозицию. В августе 2000 г. США открыли в Будапеште центр помощи югославским оппозиционерам, где западные инструкторы обучали активистов приемам ближнего боя и эффективным социальным технологиям. Накануне очередных президентских выборов 24 сентября 2000 года стало ясно, что оппозицию совершенно не волнуют результаты голосования, потому что ее кандидат Воислав Коштуница, утвержденный на Западе, должен победить.

Милошевич прекрасно знал, откуда ветер дует, но не решался что-либо предпринять. Он понимал: случись ему по примеру китайцев силой оружия разогнать толпу, штурмующую парламент и телецентр, весь мир тут же бросится добивать  югославскую «тиранию». Поэтому президент решил уступить власть. Но в покое его не оставили: новый президент Коштуница поспешно распорядился арестовать Милошевича по сфабрикованному делу о коррупции. В ночь на первое апреля 2001 г. в загородный дом бывшего президента явились вооруженные люди. Рядом с Милошевичем оставались верные соратники, готовые защищать своего лидера до конца. Но Милошевич не хотел, чтобы их потом преследовали, и сам вышел к полицейским.

Суд, превратившийся в фарс

Президент Коштуница, в прошлом литератор, совершенно не имел представления о том, как управлять экономикой. Его политика разрушила все достижения Милошевича и ввергла страну в долги. В обмен на очередную подачку МВФ Коштуница согласился передать Милошевича Гаагскому международному трибуналу, который специализируется на показательных процессах над теми, кого велено считать военными преступниками.

Гаагский трибунал славится пренебрежением ко всем нормам международного права. Общественная группа юристов-международников РФ, принимавшая активное участие в процессе Милошевича, неоднократно указывала, что само существование организации, юрисдикция которой ставится выше юрисдикции отдельных государств, – незаконно. Более того, тогдашний главный судья Гаагского трибунала Карла дель Понте даже не запрашивала у ООН разрешения на инициативы суда, толкуя правовые нормы на свой лад. Было видно, что Милошевича собираются не судить, а линчевать, чтобы другим «диктаторам», возомнившим вдруг о национальном суверенитете в эпоху глобализации, неповадно было.

Против Милошевича выдвигалось 66 пунктов обвинения, рассмотрение которых должно было растянуться на десяток лет. Но Гаагский трибунал тут же объявил, что не хочет затягивать процесс и назначает по одному свидетелю для каждого пункта обвинения. Привлекать других свидетелей строго запрещалось.

Зная, что от гаагских адвокатов будет мало толку, Милошевич решил сам строить свою защиту, тем более, что в свое время он получил юридическое образование в Белградском университете. Но Гаагский трибунал постоянно создавал ему препятствия, отказываясь предоставить необходимые документы и обвинительные заключения. Тем не менее, Милошевичу не составило труда опровергать показания свидетелей, указывая на противоречия в их словах и отсутствие связи между содержанием показаний и обвинениями. Свидетели порою сами плохо представляли, о чем говорят, производя впечатление школьников, явившихся в зал суда лишь затем, чтобы отбарабанить вызубренный урок.

Красноречивым примером лжесвидетельства стали показания А. Зекири – свидетеля по обвинению Милошевича в организации этнических чисток, который утверждал, что сербские солдаты сожгли его деревню и учинили расправу над местными жителями. Поразительно, но «жертва режима» не смогла вспомнить, сколько сербских солдат было в деревне и какая форма была на них надета. В конце концов Милошевич сумел доказать, что Зекири видел не сербских солдат, а албанских боевиков. И тут Слободану Милошевичу отключили микрофон, а лица, сопровождавшие свидетеля, внезапно вспомнили, что Зекири срочно нужно в больницу.

Кроме того, в Гаагском трибунале процветала торговля показаниями. Суд обещал некоторым обвиняемым снисхождение в обмен на лжесвидетельство. Таким свидетелям присваивали привилегированный статус защищенных. Поскольку тексты их выступлений составляли гаагские чиновники, далекие от югославских реалий, показания были белыми нитками шиты. В числе защищенных свидетелей нередко оказывались уголовные преступники и боевики-экстремисты, которых вознаграждали за ложь короткими тюремными сроками и досрочными освобождениями.

Похоже, Запад явно переусердствовал в своем намерении оболгать Милошевича, и общественность догадалась, что судят невиновного. Наблюдатели всех стран мира не раз ловили гаагских чиновников на искажении фактов, причем настолько абсурдном, что появлялись сомнения в психической адекватности юристов. К примеру, во время слушания дела Милошевича предпринимались попытки выдать процедуру утилизации трупов погибших, в числе которых, кстати говоря, были и албанцы, и сербы, за «сокрытие факта геноцида». А что, надо было бросить их разлагаться на улице, чтобы через несколько дней началась эпидемия?

В 2004 г. противоправные действия Гаагского трибунала вызвали шквал манифестаций. У здания суда не утихали демонстрации правозащитников, левых и антиглобалистов. На защиту Милошевича встали не только сербы, но и французы, арабы, латиноамериканцы и русские. Люди понимали, что судят не Милошевича, а саму идею национальной независимости. На одной из демонстраций колонна активистов несла огромный транспарант: «Не дадим переписать нашу историю!»

Яд, лекарства или неправильное лечение?

В 2005 г. процесс Милошевича близился к концу. Безупречная защита, осведомленность и железная логика сербского лидера доказала полную несостоятельность всех обвинений. Тогда Гаагский трибунал начал давить на Милошевича. Его жене, брату и сыну предъявили обвинения в хищениях и коррупции. (Интересно, что впоследствии саму Карлу дель Понте сняли с поста главного судьи за «нецелевое использование средств».) Колоссальное нервное напряжение стало сказываться на здоровье сербского экс-президента. Милошевич жаловался на боли в  сердце и ухудшение слуха. Несмотря на грозные симптомы, тюремный врач списывал все на возрастные изменения и не допускал пациента к консультации у специалистов. Тогда вмешались российские юристы, и в ноябре 2005 г. Милошевича осмотрели трое независимых врачей – М.Шумилина (Россия), профессор-кардиолог Леклерк (Франция) и В. Андрич (Сербия). При этом врачам не предоставили возможности ни провести исследования сердечнососудистой системы пациента, ни ознакомиться с историей болезни. Но и так было ясно, что положение серьезное. Доктор Шумилина стала добиваться разрешения вывезти Милошевича на обследование в Россию, но ее, конечно же, никто не услышал.

В феврале 2006 г. состояние Милошевича резко ухудшилось, а 7 марта сербскому лидеру сообщили, что в его крови найдены следы препарата рифампицина, угнетающего действие кардиотонических средств. Милошевич тут же обратился в МИД России с просьбой о лечении и стал активно добиваться отъезда. Но гаагские чиновники представили дело так, будто бы Милошевич не выполнял указаний врачей и вводил себе препараты, ухудшающие его состояние для того, чтобы совершить побег и укрыться от «правосудия» в России. Вот только откуда он их брал в своем каземате? По мнению российского эксперта по международному праву А. Б. Мезяева, Гаагский трибунал выдвинул обвиняемому ультиматум: лечение в обмен на признание вины. Однако Милошевич знал, что защищает не столько себя, сколько суверенитет Сербии. Признав вину, он сохранит себе жизнь, но согласится с тем, что агрессия против Югославии – норма жизни. «Я всего лишь символ восточноевропейского мира, на который набросились исторические враги», – сказал Милошевич незадолго до смерти.

11 марта 2006 г. 64-летний сербский лидер был найден мертвым в тюремной камере. Вскрытие, проведенное на следующий день, обнаружило, что причиной смерти стал инфаркт миокарда. Но сын Милошевича Марко убежден, что отца отравили, хотя эксперты уверяли, что никаких токсинов не обнаружили. Впрочем, на момент вскрытия токсические соединения могли успеть элиминироваться. Тот же рифампицин выводится в течение суток.

Российские медики считают, что дело не в отравлении, а в преступном бездействии гаагских врачей. Знаменитый российский кардиохирург Лео Бокерия заявил, что Милошевича попросту недообследовали и неправильно лечили. Но и этого достаточно, чтобы избавиться от неудобного человека, так и погибшего непобежденным.

…Казалось бы, зачем ворошить прошлое? А затем, что оно плавно перетекает в настоящее. Фабрикация нелепых обвинений продолжает оставаться главным методом демократической борьбы с неугодными людьми. Желая подальше упрятать основателя сайта «Викиликс» Ассанжа, мировые вивисекторы не брезгуют даже самыми солеными фактами его биографии… Но это уже совсем другая история.

Подготовила Анабель Ли,
по материалам «Памяти Слободана Милошевича», кн. С. Г. Кара-Мурзы «Революции на экспорт»

Поделиться.

Комментарии закрыты