Станислав Садальский: «Я многих ролей лишился из-за своего характера»

0

Юмора и иронии у Садальского всегда предостаточно. И уже трудно поверить, что его, воспитанника интерната, юношу с неправильным прикусом, долго не хотели брать ни в одно театральное училище. «Артисты бывают всякие, надо только уметь из своих недостатков сделать достоинства», – любит повторять Станислав Юрьевич.

Школа стала домом

Он родился 8 августа 1951 года в селе Чкаловское Чувашской АССР – бывшей татарской деревне Шыгырданы. Его родители были направлены работать в местную школу по распределению после Казанского университета. Мама Нина Ивановна преподавала географию, а отец Юрий Александрович – физкультуру.

В 1953 году семья переехала в город Канаш, в девятиметровую комнатку прямо в школе №59. Так что до десяти лет жизни школа стала для Стаса домом в прямом смысле слова (ныне в их комнатке медкабинет). После Чувашии семья Садальских перебралась в Воронеж, где им четверым (младший брат Станислава Сережа родился в 1958 году) выделили служебную двухкомнатную квартиру. В интернате №2, где работали родители и учились братья, теперь расположился Воронежский Великого князя Михаила Павловича кадетский корпус. Все педагоги бывшего интерната помнят и родителей Станислава, и его самого. Тогда будущую звезду звали просто Стаськой. И был он местной знаменитостью, блестяще играл в драмкружке, несмотря на то, что слегка шепелявил (эту особенность Садальский унаследовал от папы).

«В математике Стас был слабоват, – вспоминает преподаватель алгебры и геометрии Алевтина Федоровна Мокроусова. – Зато балагур был еще тот! Гримасничать любил! Как-то на экзамене по геометрии он вытянул знакомый билет. Аж руки от счастья затряслись!» Нина Яковлевна Короткова, преподаватель химии, уверена, что Стас, будь он поусидчивее, мог бы учиться на 4 и 5: «У меня было правило: если взял без спроса пробирку или препарат, в опытах не участвуешь. Стаса частенько приходилось отлучать. Шкод был еще тот!»

Мама Стаса проработала в интернате два года, а в 1961 году Нина Садальская погибла по трагической случайности. Когда троллейбус, в котором она ехала, резко затормозил, женщина упала и сильно ударилась головой. Позже у нее обнаружили опухоль головного мозга. Спасти Нину не удалось даже врачам кремлевской больницы.

Стаса и его брата определили жить в интернат. Людмила Рыбальченко преподавала там русский язык и работала воспитателем, она прекрасно помнит Садальского: «У нас работала замечательный педагог Александра Степановна Шевцова. К сожалению, ее уже нет. Я помогала ей вести драматический кружок. Стас там был первой скрипкой – и ее любимчиком! Он играл в “Мцыри”, в “Демоне”. Своих детей у Александры Степановны не было, и она его опекала, старалась заменить мать. Жалела его, любила искренне и беззаветно. Она, кстати, считала, что дефект речи таланту Стаса не мешает. Советовала стать актером, помогала ему готовиться. Много позже Стас, уже играя в кино, получил какую-то награду и прислал ее Александре Степановне – в подарок за ее участие в его судьбе».

Когда 17-летний Станислав сообщил о своем намерении поступать в театральный, отец взбесился. Сказал, что уже договорился со своим знакомым, и летом вместе с воинской частью Стас отправится в Якутию, где будет метеорологом. Тогда Садальский убежал из дома и уехал в Москву.

Карманник Кирпич

Он считал, что большой город примет его с распростертыми объятиями, но так не случилось: «Я думал, что все должны радоваться: “Боже мой, кто к нам приехал! Стасик Садальский к нам приехал, счастье какое к нам привалило!» Больше того – в Москве пять театральных институтов, и ни в один из них меня не приняли. Я тогда год проработал в Ярославле разнорабочим, потом снова вернулся, но уже не такой наглый». Свою программу для поступления – «Мать» Горького- Садальский разучивал долгие месяцы, дикцию вырабатывал прямо на рабочем месте, что называется, без отрыва от производства. Зато на вступительных экзаменах институт выдал все, на что был способен.

Он поступил в ГИТИС и блестяще его окончил, котировался как один из самых талантливых выпускников курса, на него претендовали четыре театра. Однако Станислав, в конце концов, осел в Театре на Юго-Западе, где прозябал на второстепенных ролях, но зато был комсоргом.

И тут режиссер Алексей Коренев пригласил Садальского в свой телефильм «Три дня в Москве». Его героя – влюбленного Коробкова – зрители запомнили, известность постучалась Станиславу в двери, но это еще была не слава. Актер достаточно много снимался, но количество ролей не переходило в качество. До тех пор, пока на пути артиста не встал телефильм «Место встречи изменить нельзя».

Нынче Станислав Говорухин вспоминает, что собирался пробовать артиста чуть ли не на роль Шарапова. Но что-то остановило режиссера, и Садальский сыграл одну из самых заметных ролей картины – карманника Кирпича, Костю Сапрыкина. Персонаж был сыгран идеально. Но шлейф этого образа иногда мешал актеру в дальнейшем.

«Любому артисту важно, чтобы о нем говорили»

Когда в кинематографе настали тяжелые времена, Садальский неожиданно для всех ударился в журналистику. Публиковался в «Комсомольской правде», вел передачи на телеканале М-1 и «Радио Рокс». В конце 1990-х годов был ведущим рубрики «Скандальские новости» в «Экспресс-газете» и написал книги с весьма говорящими названиями – «Король скандала» и «Дебил-шоу».

Он с восторгом рассказывает, как устраивает вечеринки, где, например, известные дамы могут устроить самую настоящую драку. «Обожаю подобные зрелища, – заявляет актер. – Для меня олицетворение женственности – моя несравненная партнерша Люся Целиковская. Двадцать лет назад на съемках фильма “Лес” я разбился, и врачи сказали, что я долго не проживу. Но пришла Люся и сообщила им буквально следующее: “Я народная артистка Людмила Целиковская. Я вас на х… всех расстреляю, б..!” Она материлась просто как сапожник! Никогда раньше я от нее такого не слышал, ведь Люся была очень интеллигентной женщиной, цитировала Пушкина. Но благодаря ей меня отвезли к лучшему травматологу Москвы и подняли почти из пепла. Русский мат ведь – очень интересная штука. Тут все зависит от человека. У одного это получается грязно и мерзко, а у другого, наоборот, легко и прелестно. Одним и тем же словом можно оскорбить, а можно и поддержать. Секрет в том, как ты сам к этому относишься, как произносишь соответствующие слова. Мат содержит в себе фантастическое энергетическое поле!»

Садальский не скрывает, что даже скандальная слава желанна для него как для актера: «В последнее время я часто вспоминаю Люсины слова: “Давно не говорят, что я б… Теряю популярность!” Она на сто процентов права. Сальвадор Дали любил повторять: “Мечта всей моей жизни – чтобы обо мне говорили. В крайнем случае – хорошее”. Любому артисту важно, чтобы о нем говорили».

Станислав не стесняется прямо рассказывать о том, что творится в российском кинематографе, на телевидении, он не боится кого-либо обидеть: «У меня такая профессия, я актер. Я многих ролей лишился из-за своего мерзкого характера. Часто отказывал режиссерам, а этого нельзя делать. Надо говорить “я занят” или “я болен”. А то, что сценарий – полное дерьмо, говорить не надо. Ты сразу перестаешь для них существовать. Обо мне говорят, что у меня ужасный характер, что со мной невозможно работать. А что делать? Вот такой я плохой!»

Как-то в интервью Садальский сказал, что бросает актерскую профессию и начинает зарабатывать деньги. «Ну, если я что-то говорю, это не значит, что именно так все и будет, – признается Станислав. – Актерство – женская профессия. Это женское самолюбие, женские нервы. Но я всегда был актером и всегда им останусь! Когда убили моего младшего брата, и на меня на похоронах смотрело множество глаз, я прекрасно понимал, что должен плакать. Что от меня этого ждут. А слез не было, потому что я воспитывался в интернате и был научен не показывать на людях свою слабость. Но я специально делал трагическое лицо. Даже в такой ситуации работал на публику! Михаил Чехов правильно сказал: “Странные люди, эти артисты! Да и люди ли они вообще?” Когда я шел в актеры, то не думал о том, что это женская профессия, просто любил придуриваться. И речи не шло ни о каком кокетстве! Никогда не хотел быть лучше, чем я есть. Наоборот, всегда хотел быть хуже. Так что в моем случае это тяга к клоунаде. Я – скоморох, петрушка, но женского во мне ничего нет. Я никогда не любил краситься, переодеваться, я придуривался!»

А вот в роли бизнесмена все же Садальскому довелось побывать: «Наверное, я талантливый, умный и хитрый человек. И никогда не остаюсь без дела. Поэтому я и занялся как-то бизнесом, но эта затея окончилась крахом. Однажды знакомый предложил мне в паре с ним открыть магазин в Интернете. Бедные люди, кто решил открыть свое дело! Мы в России живем в чудовищно коррумпированном государстве – всем нужно взятки давать. А он взял меня в дело, потому что Садальского все боятся. Но я все равно относил куда надо коньяк – надо же чиновников благодарить, у них зарплата маленькая. Но все закончилось тем, что мой компаньон перестал платить мне. Короче, бизнесмен из меня не получился».

«Я понял чувства Леонида Ильича Брежнева…»

В октябре 2006 года «чтобы поддержать в трудный момент грузинский народ», Садальский попросил предоставить ему грузинское гражданство. Тогда на торжественной церемонии Саакашвили поблагодарил актера за его гражданскую позицию и публичные заявления о недопустимости преследования грузин в России, даже вручил Станиславу орден, заявив при этом, что у Садальского «не только заслуги перед Грузией, но, в первую очередь, перед нынешними и будущими грузино-российскими отношениями». В ответ на это актер сказал, что он «в первую очередь россиянин», и, «выступая в защиту грузин в России, руководствовался принципом: промолчишь – попадешь в палачи».

На самом деле Садальский часто приезжает на свою настоящую родину, хотя и говорит порой, что обижается на село, где работали его родители: «Давно обещали пригласить в гости, но так и не позвали. А я ведь завещал тело мое похоронить в Питере, где покоится мой погибший брат, а сердце – в Шыгырдане».

В конце 1990-х режиссер рекламных роликов Сергей Куприянов попросил Садальского поддержать чувашское производство и сняться в рекламе майонеза. «Мы отвели Станиславу роль Петра Первого, который должен был с удовольствием есть наш майонез между патриотическими речами о процветании родины, – рассказывает Куприянов. – Садальский привез в Чебоксары целый гардероб. Костюма нужного размера у нас не оказалось, поэтому на левое плечо Стаса накинули камзол, на правое – его парадный халат. Но все было так искусно снято, что никто этого не заметил. И ролик везде прошел на ура. Кстати, когда во время съемок случился перерыв – ждали особые лампы для освещения, уставший артист уснул на диване прямо в коридоре. Тот диван и теперь стоит там же, и уже много лет его называют “диваном Садальского”».

В сентябре 2003 года было решено провести в Чебоксарах фестиваль юмора и сатиры «Золотой Чапай», Садальскому предложили возглавить жюри. «Ему приготовили сюрприз, – рассказывает Андрей Максимов, организатор концертов эстрадных звезд в столице Чувашии. – Станислав не раз то ли шутя, то ли всерьез удивлялся, что, мол, в Чувашии его любят, а звания народного так и не дали. Нам же, как организаторам, было известно, что ходатайство от Министерства культуры по поводу присвоения ему этого звания уже ушло в президентские структуры. Садальский приехал, его провезли по городу: в музее Чапаева он пообщался с внучкой легендарного комдива, в музее пива отведал самые вкусные “экспонаты”… А когда начался фестиваль “Золотой Чапай”, прямо на сцене Чувашского театра оперы и балета Стаса Садальского указом президента республики провозгласили народным артистом Чувашии. Стас был поражен!»

По поводу присвоения высокого звания артист тогда только сказал: «Я был очень рад стать народным артистом Чувашии. Кстати, медаль-то мне вручили из золота, а не из консервных банок, какие обычно получают народные артисты России. И я понял чувства Леонида Ильича Брежнева, который очень любил получать награды…»

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты