Светлана Дружинина: «Хотела стать балериной, но вмешалась судьба»

0

Сегодня она завершает работу над второй частью «Охоты на принцессу». Этот фильм – продолжение проекта «Тайны дворцовых переворотов», который Дружинина начала в далеких девяностых.

– Светлана Сергеевна, о чем ваш фильм «Охота на принцессу»?

– Об Анне Леопольдовне, племяннице Анны Иоанновны, которая правила Россией с 1730 по 1740 год. Анна Иоановна была бездетной и издала манифест, завещав трон тому, кого родит ее единственная племянница. Поэтому Анна Леопольдовна с 12 лет была обречена стать матерью престолонаследника и его опекуном до совершеннолетия. Как только ей исполнилось 18, к ней хлынуло невероятное количество мужчин. История Ивана Антоновича, «железной маски», заточенной в Шлиссельбурге, известна всем, кто изучал русскую историю. Об этой трагической истории – наш фильм.

– Как родился этот проект?

– Экранизация истории государства Российского была задумана как проект еще в 1993 году. Однажды в Мексике я услышала о видеоэпопее, которую сделали американцы о Соединенных Штатах. В этой эпопее они предстают, разумеется, самыми лучшими, самыми честными, самыми достойными. Этот сериал там показывают детям, чтобы знали: они – лучшие из лучших и их родина – лучшая из лучших. Тогда я подумала: «А почему бы российским школьникам не увидеть хотя бы небольшой эпизод из своей истории, начиная со смерти Петра Великого?»

– Вы много лет работаете над историческими кинофильмами. На чем вы основываетесь, когда пишете сценарии?

– На документах, собранных в многотомнике профессора и славянофила Сергея Михайловича Соловьева, который в XIX веке преподавал в Петербуржском университете и собирал историю государства Российского с древнейших времен. Он любил говорить своим студентам: «Вот документы. Но я не отвечаю за то, что некоторые из них не подчищены. Ибо каждый государь хотел выглядеть в глазах своих потомков наилучшим образом». Не скрою, именно эти «подчищенные» пятна всегда и являются самым лакомым кусочком для исследований: как в литературе, так и в кинематографе.

-Ваше детство прошло в Марьиной Роще. Вспоминаете родной район?

– Конечно. Я очень люблю это место, и, нужно отдать должное Станиславу Говорухину, – он блестяще показал его в своем фильме «Месте встречи изменить нельзя». Я прекрасно помню то время. Сущевский Вал, который сейчас застроен большими домами, был маленьким и по большей части деревянным, с татарским населением. Недалеко располагались Селезневские татарские бани, и по четвергам туда съезжались мыться татары со всей Москвы. А неподалеку от нас были маленькие Минаевские бани и Минаевский рынок, на территории которого сейчас стоят огромные многоэтажные корпуса–новоделы. Туда приезжали торговать с Савеловского вокзала. А мы, шпана марьинская, пытались воровать картошку, морковку и капусту. Помню, сердились, если свекла попадалась – ее есть нельзя было.

Мы любили играть в войну и бегали от кладбища до марьинского магазина. Нам казалось, что это – самый большой магазин во всем мире! Помню булыжную мостовую с двумя трамваями – один из них делал круг там, где сейчас находится театр Райкина. А дальше, за Шереметьевской, была закрытая промзона. Нам запрещали туда бегать, потому что там собирались пьяницы и проститутки.

– А сейчас бываете в родном районе?

– Конечно, почему бы и нет? Я часто проезжаю этот район и вижу свой дом. Однажды даже хотела зайти в свой подъезд, чтобы узнать, кто живет теперь в квартире, где я выросла. Меня остановил кодовый замок. Я не стала пытаться его открыть. Просто посмотрела на окна своей бывшей квартиры в чистеньких занавесочках и порадовалась.

– Вы внимательно следите за последними новостями или предпочитаете отгораживаться от них?

– Сейчас очень напряженное и острое время – все до предела накалено. Поэтому я особенно тщательно слежу за всеми новостями. Люблю слушать радио, пока еду в машине. Несмотря на то, что некоторые телепрограммы идут очень поздно, я стараюсь их просматривать, чтобы потом проанализировать и обсудить со своими друзьями. К тому же, мои фильмы в основном идут по телевидению. Я должна видеть, чем живет канал, где идут мои картины.

– Можно ли сказать, что вы живете работой?

– Конечно. И еще у меня есть хорошая, добрая семья. Может быть, у нас не всегда есть возможность встретиться, но есть семейные дни, когда мы обязательно собираемся вместе.

– Вы учились в хореографическом училище при Большом театре. Почему не стали балериной?

– Господь действительно вытащил меня из Марьиной Рощи на Олимп искусства, в Большой театр. Я училась вместе с Марисом Лиепой и с Лялей Трембовельской. А дальше, можно сказать, вмешалась судьба. Перед самой сдачей диплома в Зале Чайковского я получила серьезную травму локтя. Я должна была танцевать панадерос и вальс Чайковского в «Щелкунчике», но с гипсом это было невозможно. Поэтому мне дали возможность вести выпускной концерт, который транслировался в прямом эфире. А на следующий день я, вернувшись домой, обнаружила приглашение на телевидение. Так я стала ведущей первых КВН. Потом в студии на Шаболовке меня увидел Самсон Самсонов и пригласил сняться в его фильме «За витриной универмага». Но, став актрисой, я узнала о существовании гениальной профессии, совмещающей и оперу, и балет, и драматическое искусство – о профессии режиссера. Я поступила на актерский факультет, зная, что все равно уйду.

– Должно быть, вера занимает важное место в вашей жизни?

– В училище Большого театра преподавали балерины – дореволюционные классики. У каждой из них был крестик и своя иконочка, каждая крестилась за кулисами, прежде чем выйти на сцену. Я редко говорю в интервью о том, что я – внучка священника. Поэтому, несмотря на то, что я была комсомолкой, внутри меня всегда жила вера. Осознанная или неосознанная – неважно. Я не люблю об этом много говорить. Но я абсолютно уверена в том, что в России вера – основная цементирующая нацию сила.

Елена Харо,
«Звездный бульвар»

Поделиться.

Комментарии закрыты