Татьяна Михалкова: «Готова простить Никите всё»

0

Глядя на то, как ее дети строят жизнь, Татьяна Михалкова пришла к выводу, что формула брака у нового поколения отличается от ее собственной: «Сошлись — разбежались. Теперь все вольны выбирать образ жизни по своему разумению и обходиться без душевных драм». Сама же она не перестает скучать по занятому супругу.

— Татьяна, положа руку на сердце, признайтесь, Никита Сергеевич суровый муж?

— (Вздыхает, затем смеется.) Вообще-то суровый. Такой муж, от которого праздника ждать и ждать. Поэтому рядом с ним быть непросто. У Никиты приоритеты смещены в пользу общественных и творческих дел. Я от этого всегда очень страдала. Мне хотелось чаще быть вместе, куда-нибудь вдвоем сходить. Но, понимая масштаб его личности, не станешь требовать от такого человека бытовой умиротворенности.

— Вы родились через два года после войны в немецком городе Заальфельд. Что вспоминаете о детстве?

— Мы все тогда играли в войнушку. Почему-то еще вспоминается рассказ мамы: когда меня принесли из роддома, папа хотел выбросить в окно «кулек, который все время кричит». Он, кстати, через много лет после возвращения в СССР побывал в Заальфельде. И в доме, где мы когда-то жили, умудрился найти зарубки на стене — отметки, как мы с братом росли. После голодной Москвы жизнь в Германии казалась настоящей роскошью: там можно было даже купить шоколад! Еще помню ощущение, будто возле нашего дома росли большие деревья, — на самом деле это всего лишь кустарники, просто я тогда была маленькой.

— Вы окончили Институт иностранных языков имени Мориса Тореза, пять лет преподавали английский в Строгановке, а потом ушли. Почему?

— Пришла к выводу, что это все-таки не мое. Я еще и курсы «Интуриста» окончила. И в конце концов отдала приоритет семейным ценностям. Осталась только любовь к английской литературе.

— Думаю, каждая женщина может только мечтать о том, чего удалось достичь вам, — как говорится, «и мужа соблюсти, и дивиденды приобрести»: и при семье остаться, и вернуться к любимому делу.

— Конечно, я рада, что у меня есть фонд «Русский силуэт». Каждый год отсматриваю 200 учебных заведений и две тысячи дизайнеров. Работать в мире моды сегодня очень интересно. Так что я дорвалась, можно сказать, спустя три десятка лет. А до этого занималась исключительно домом, семьей, детьми. Почему-то считают, что рядом с Никитой Сергеевичем можно быть слабой. И что с прежней женой, Анастасией Вертинской, он разошелся якобы из-за того, что они оба сильные личности. Это всего лишь расхожее мнение, и оно ошибочно. Ведь его родители, Наталья Петровна и Сергей Владимирович, оба были яркими, одаренными и, бесспорно, сильными людьми. И это не помешало им отметить 50-летие совместной жизни. Истинное побеждает! Важно, когда есть любовь.

— О вашей семье пишут много и охотно. И, увы, далеко не всегда — правду. Возникало желание за себя постоять?

— Пишут о нас и правда что угодно. Даже то, что Никита через 45 лет вернулся к Вертинской, хотя это совершенно невероятно. Настя в свое время сама подала на развод, за что я ей, кстати, очень благодарна. Когда они встретились, Никита был еще неоперившимся студентом. Может быть, если бы он уже сформировался как режиссер, у них все сложилось бы по-другому. Что же до нашего с Никитой брака, то Сергей Владимирович как отец был очень рад тому, что у сына снова появилась семья. Он всегда подчеркивал: твоя, Татьяна, заслуга, что Никита — лидер по натуре, честолюбивый человек, которого интересует общественная идея, — обрел дом и уют. Я действительно самая «продолжительная» невестка Сергея Владимировича.

— В вас Никита Сергеевич влюбился прежде всего как в образ, как в модель?

— О, это было так давно. Мы познакомились, когда ему было всего 27 лет. Он начал за мной ухаживать, но скоро улетел служить на Тихоокеанский флот, а вернувшись, сумел меня отыскать. Я тогда сменила квартиру и на полгода уехала в Прагу, где готовилось мероприятие — что-то вроде «50 лет Советскому флагу». Я писала Никите из Чехословакии, хотела сообщить новый адрес, но письма не доходили. Вернувшись, он узнал только, что я переехала куда-то на проспект Вернадского. А дальше все, хоть и наперекосяк, но совпало. Как в «Иронии судьбы». В пургу по зиме они с Сережей Соловьевым блуждали по Москве. Наконец Никита позвонил в первую попавшуюся дверь, спросил: где тут живет манекенщица? Ему ответили, что в этом районе их всего две. Так и нашел. Свадьба у нас была в Чечне, Никита снимал там «Свой среди чужих, чужой среди своих». Он написал мне огромную «объяснительную». Вернее, вызов или заявку на манекенщицу. И я махнула к нему. Приехала на съемку. И, как говорится, не ждала и не гадала. Оказывается, он свадьбу готовил. Я пошла под венец.

— Как ваша младшая дочь, Надя, встретила свою судьбу — Резо Гигинеишвили?

— Их соединила съемочная площадка. Скоро на экраны выйдет фильм «Без мужчин» — история про любовь. Он — режиссер, она — в главной роли. У них хороший творческий союз. Что ж, пусть будет так! У детей все складывается по-разному. У Анны подрастают двое сыновей, у Артема — дочка. Трое детей родились у Степы. Он у нас дважды венчался. Главное — что у меня есть внуки, а у детишек — мама и папа. Сейчас уже нет той формулы брака, какая была у Софьи Андреевны и Льва Николаевича Толстых. Теперь все вольны выбирать образ жизни по своему разумению и обходиться без душевных драм.

— Ваш супруг иногда чрезмерно агрессивно реагирует на реплики во время теледебатов.

— Потому что травят. Что бы ни сделал, все повернут против него. Не понимаю: почему все так ополчились именно против нашей семьи? А с другой стороны, я вижу, что народ Никиту любит. Пена сойдет — кино останется. Когда я вижу, например, эпизод с лодкой — помните, в «Утомленных солнцем»: отец и дочь плывут вместе, — всегда рыдаю. И готова простить Никите любое прегрешение.

Наталия Юнгвальд-Хилькевич,
«Теленеделя»

Поделиться.

Комментарии закрыты