Татьяна Тарасова: «Самый суровый критик для себя – я сама»

0

Она подготовила больше будущих чемпионов мира и Олимпийских игр в фигурном катании, чем какой-либо другой тренер в истории. И к каждому из своих воспитанников привязывалась как к собственному ребенку.

«Что не успела сделать на льду, осуществила с учениками»

Татьяна Тарасова родилась 13 февраля 1947 года в Москве. Ее отец, Анатолий Тарасов, был легендарным хоккейным тренером. Он с детства приучил дочку: что в других детях хорошо, в отпрысках Тарасовых всего лишь нормально. Утро Татьяны и ее сестры Галины начиналось в семь утра с пробежки и зарядки. И не дай бог схалтуришь – будешь повторять все заново. Взыскательный отец не был тираном, просто он долго, по словам Татьяны Анатольевны, не мог понять, что у него родились дочки, а не сыновья. Самодисциплина, терпение и полная отдача любимому делу – вот те плоды воспитания, которыми Анатолий Тарасов смело мог бы гордиться.

«Папа привел меня на каток в пять лет, – рассказывает Татьяна Анатольевна. – Там я познакомилась с будущей олимпийской чемпионкой Людмилой Пахомовой. Поначалу мы обе числились в не слишком перспективных фигуристках и на этой почве крепко сдружились. Потом я отвела Милу к Елене Чайковской, моему тренеру, и та вырастила настоящую победительницу, не знавшую неудач на крупнейших турнирах. Я же успела выиграть всемирную Универсиаду, но в восемнадцать лет получила серьезную травму – привычный вывих плеча, что поставило крест на спортивной карьере. С тех пор выше плеч руки не поднимаются. Господь, наверное, распорядился, иначе до сих пор каталась бы. Вместо этого пришлось думать, как дальше жить, чем заниматься».

Татьяна мечтала учиться на отделении хореографии ГИТИСа, но ей сурово сказал, что артисток в их семье не будет, поэтому Тарасова и поступила в институт физкультуры, чтобы в двадцать восемь лет стать заслуженным тренером СССР. «Что не успела сделать на льду сама, осуществила потом с учениками», – говорит Тарасова. Однако, даже добившись больших успехов, она заявляет, что на тренерской ниве – не ровня отцу: «Таких тренеров, как он, больше нет. Уникальная фигура! Для папы в профессии не существовало секретов, к делу он относился максимально ответственно и требовал подобного от остальных.

Однажды был показательный эпизод. Папа никогда не приходил на мои тренировки, и вот надо же такому случиться. В тот день я чуть опоздала на занятие к Ире Родниной и, не надев коньки, сразу побежала на каток. Иду в сапогах по льду и вдруг замечаю на трибуне папину фигуру. Ноги тут же подкосились. Анатолий Владимирович молча спустился, прошел мимо и закрыл за собой дверь. Даже голову не повернул – ни “здрасьте”, ни “до свидания”. Долго потом со мной не разговаривал, игнорировал. Для него мой поступок был верхом непрофессионализма».

Вину свою Татьяна загладила на Олимпиаде-92 в Альбервиле, тогда её ученики Марина Климова и Сергей Пономаренко стали чемпионами. Победа далась тяжело, поскольку ребята соревновались с французами во Франции, но выиграли чисто, безоговорочно, красиво. Тарасова вернулась в Москву и сразу поехала к родителям: «У нас были приняты такие торжественные встречи, застолья. Папа встретил у дверей фразой: “Ну, здравствуй, коллега!” Я почувствовала себя по-настоящему счастливой и запомнила эти слова навсегда».

«Меня вынудили уехать из России»

От отца Татьяне достался жесткий характер. «Да, со мной тяжело работать, – соглашается Тарасова, – но все ведь потому, что требую по максимуму. Многие не выдерживают такого накала, поскольку собираются халтурить, а я этого не терплю. И сама всегда максимально выкладываюсь. Если не делаю – значит, просто не могу. И никогда не возьмусь за то, что мне не по плечу, потому что надо совесть иметь. А многие это себе позволяют: знают – не знают, умеют – не умеют, а все равно хватаются и только все портят».

Тарасова могла проявить отвагу и дерзость там, где иной мог бы удовольствоваться соображениями осторожного здравого смысла. Когда Ирина Роднина и Александр Зайцев попросили ее стать их тренером, она была и очень тронута, и очень встревожена. Ее положение было сложным еще и потому, что пришли они от такого крупнейшего специалиста, как Станислав Жук. К тому времени мир привык к тому, что Роднина и Зайцев – фейерверк на льду, темп, сложность, буря и натиск. Логично было бы в работе с ними развивать уже найденные образы. Но Тарасова понимала, что спортсмены пришли к ней не для повторения пройденного – им нужны были новые приемы и краски. Она тотчас предложила этим двоим новое решение короткой программы, основанное не на одних лишь поддержках, прыжках и вращениях, а на том, что каждый шаг и жест ложился на ноту и вместе с музыкой пел. Программа на мелодию, специально написанную композитором Алексеем Мажуковым, вызвала много недовольств и недоумений: к чему, мол, здесь балет? Роднина же потом признавалась, что просто они не справились с тем, что хотела от них Тарасова.

«Самое сложное в фигурном катании, – признается Татьяна Анатольевна, – подбор музыки, эти четыре минуты музыки, которые должны потрясти всех, измучить душу тебе и твоему ученику. Потому что музыка первична, а программа, которую следует откатать, вторична».

В какой-то момент Тарасова не смогла тренировать в России, для неё там не нашлось льда. Долго, на протяжении десяти лет, она бывала на родине наездами: «По сути, меня с учениками вынудили уехать, выгоняя с одного катка, с другого, с третьего. Конечно, предпочла бы остаться дома, но здесь мои опыт и знания оказались невостребованными. Поэтому олимпийских чемпионов для России готовила в США – Илюшу Кулика, Оксану Грищук и Евгения Платова, Лешу Ягудина. Это не стоило России ни копейки. В буквальном смысле! Лед давали американцы, я ничего не получала, поскольку Москва не сочла нужным положить мне хоть какое-нибудь жалованье. Папа любил повторять: “Мы с тобой, Таня, счастливые люди. Профессия – наша любовь, а за нее деньги не берут. Потому и зарплата нам не полагается, можем работать даром”. Однако с тех пор жизнь переменилась. За то, что человек много знает и умеет, теперь платят».

Татьяна никогда не считала себя изменницей родины, какой её хотели выставить из-за того, что она тренировала Сашу Коэн, Мишель Кван, японских, итальянских фигуристов. «Никто не знает, как я жила за границей, сколько выстрадала, – говорит Тарасова. – Чужая культура, чужие люди. И язык ко мне не прилип. Да, объясниться по-английски могу, но думаю-то все равно по-русски. Смотрела по спутнику российское телевидение, по два раза в день звонила в Москву. Утром и вечером. Хотела услышать родные голоса. Много плакала в Америке, иногда даже выла. А потом сжимала зубы и шла работать. Сотрудничая с выдающимися спортсменами, получала истинное удовольствие, но семь золотых олимпийских медалей мои ученики завоевали для России, не забывайте».

Черепашка стала талисманом

Много лет Татьяна была замужем за пианистом Владимиром Крайневым, лауреатом международных конкурсов. Познакомились они 19 октября 1978 года. «Мы знали друг о друге до этого, – рассказывал Крайнев. – У нас была масса общих знакомых, просто у каждого была своя жизнь, в которой однажды произошли большие перемены». Татьяна была подругой дочери композитора Марка Фрадкина, Владимир же ходил там в любимцах семьи. «Мы друг друга знали, но никогда не встречались, – рассказывала Тарасова. – Я жила одна, и Женя Фрадкина все время твердила: “Надо тебя познакомить с Крайневым”. То же самое она говорила и Вове».

Когда они встретились, то сразу понравились один другому. Но жениться не спешили – дали себе время, чтобы проверить чувства, познакомиться с семьями друг друга. На смотрины к маме Крайнева, Иле Моисеевне, которая улетела ухаживать за тяжелобольной бабушкой, Тарасовой пришлось отправиться в Кишинев. «Бабушка только-только отошла от инсульта, – вспоминает Татьяна Анатольевна. – Но при этом она сразу у меня спросила: кто я и чем занимаюсь. Я сказала. Она очень медленно говорила: “А какое у тебя образование?”. Я ответила: “Татьяна Иосифовна, я так много работаю, чуть ли не с самого детства. И эта работа так меня захлестнула, что не успела получить образование, но зато стала заслуженным тренером”. Она сделала паузу и сказала: “Человек без верхнего образования не человек, а скотина”. Повернулась к стене и больше не произнесла ни слова. Вся семья была в ужасе, а я смеялась как ненормальная».

На свою свадьбу с Крайневым Татьяна отправилась после утренней тренировки: быстренько расписались, и Тарасова уже было собралась идти на вечернюю. Но поняла, что не успевает приготовить праздничный ужин, и тренировку все-таки отменила. В её доме всегда были открыты двери для гостей. Знакомые Татьяны рассказывали: когда видеомагнитофоны были еще редкостью, один из таких аппаратов появился в семье Тарасовой. На вечерние просмотры фильмов у них собирались до полусотни людей за раз. И все были накормлены и напоены. «Дома Татьяна Анатольевна совсем другой человек, – рассказывает Алексей Тихонов. – Она более спокойная и мягкая. Любит готовить, хотя у нее на это совсем немного времени».

Уже много лет Тарасова коллекционирует черепашек. А родоначальницей коллекции стала статуэтка из венецианского стекла, которую Татьяне Анатольевне преподнесла актриса Марина Неелова. Черепах Тарасовой со всего света привозят знакомые, друзья и ученики. Эти фигурки в ее доме повсюду: в ванной – в виде мыльниц, на кухне – в качестве подставок под горячее, в гостиной, кабинете, спальне – на полу и подоконниках, в шкафах и на столиках. Более тысячи особей всех мастей и размеров. «Черепашка стала ее талисманом, – говорит фигурист Илья Авербух. – Иногда Татьяна Анатольевна даже носит одну такую в виде броши».

«Ради профессии готова на все»

Детей у Тарасовой с Крайневым так и не было – их заменили ученики. А за последние несколько лет Татьяна пережила несколько трагедий – умер муж, не стало мамы и сестры. «Без них моя жизнь очень изменилась, но это мое личное дело и на работе никак не сказывается, – говорит Тарасова. – Признаюсь только, что незримо они всегда рядом. С ними у нас было абсолютное взаимопонимание, мы люди одной крови. Да, для меня их уход – трагедия, которую надо как-то пережить. Причем самой, никто за меня этот трудный путь не пройдет. И я стараюсь. Забываюсь в работе. Слава богу, я ею не обделена, во всяком случае пока. Никто рядом и не замечает, насколько мне тяжело – нет, просто невыносимо! Ради профессии я готова на все. Чтобы жить и работать дальше, даже худеть начала – мама умоляла меня сделать это. Вообще-то я чувствую себя хорошо, когда занята делом, когда есть планы на будущее, цели, ради которых стоит жить. И все же из-за лишнего веса я ощущала, как мне тяжело ходить, даже любимая работа не спасала. Обратилась к Елене Малышевой: “Помоги мне, я погибаю”. Малышеву я очень люблю, доверяю ей как врачу, она изумительная женщина. И она меня в беде не оставила. Как сбросила за восемь месяцев 33 кг, рассказывать не стану. И не надо меня спрашивать, буду ли я худеть и дальше».

Татьяна уже очень давно таким образом выстроила жизнь, что ей не нужно утешение со стороны: «Может быть, иногда я нуждаюсь в правильной оценке своей деятельности. И для этого у меня есть друзья, я их люблю и доверяю их мнению. Только они мне могут сказать что-то нелицеприятное, а что думают остальные – неважно. Самый суровый критик для себя – я сама».

Сейчас Тарасову знают даже те, кто далек от спорта, все благодаря ледовым проектам «Первого канала», где она бессменно возглавляет жюри: «Благодаря этим шоу родители повели своих чад на каток, – говорит Татьяна Анатольевна. – И еще немаловажно – такие проекты показывают, что в спорте надо много и упорно трудиться. Только тогда можно добиться всего. Вот в чем заключается мастерство тех участников “Ледникового периода”, которые раньше не занимались спортивным фигурным катанием? Нет, не в умении подкидывать партнершу в воздух или вертеться перед телекамерой! А в их способности совершенствоваться, за одну неделю овладевать элементами, которые им были незнакомы. В их способности к творчеству!»

Творить на льду – это делать новые элементы, которые еще никто не выполнял. Для Тарасовой это самое интересное: «В такие моменты я даже забываю, что передо мной не профессиональные фигуристы. Я так восхищаюсь их смелостью, упорством, мастерством, что готова выброситься в качестве сувенира на лед, когда кто-то делает новую поддержку или какой-то новый элемент. Только те, кто способен на творчество, имеют все шансы на прорыв».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Итоги», «Теленеделя», «Знамя юности», «ТелеШоу», Etoya.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты