Терри Гиллиам: «Я берусь за истории, которые никому не нужны»

0

Создатель «Воображариума доктора Парнаса» и антиутопии «Бразилия» представил свою новую картину «Теорема Зеро».

– Какая насыщенная жизнь! Вот сидишь дома, один ничего не делаешь день за днём, а потом приезжаешь в другую страну – и сразу столько событий.

– У вас каждый раз так получается?

– У меня работа такая – разговаривать с людьми. Это очень здорово на самом деле. Потому что обычно я про свои фильмы ни с кем не разговариваю, пока не приезжаю куда-нибудь вот так. Это своего рода психотерапия.

– А как вы потом после таких поездок с друзьями и близкими общаетесь?

– Я с ними вообще не разговариваю, сижу, бурчу себе под нос. Жена подходит, спрашивает «Почему ты нам ничего не рассказываешь?» А я ей: «Да отстань ты!»

– Зато у вас получаются невероятно насыщенные фильмы. Кажется, что все они – часть вашего собственного воображариума. Где вы все эти идеи берёте?

– Когда у меня кончаются идеи, я начинаю читать книги и довольно быстро что-то нахожу. А на крайний случай, у меня есть специальный ящик в столе, куда я складываю записки со всеми идеями, которые неожиданно приходят мне в голову. Часто хватает какого-то небольшого триггера, чтобы он запустил процесс придумывания. Кроме того, я работаю с очень хорошими людьми. У меня есть идея – у них есть получше – а я ещё лучше придумываю. И так мы вместе творим каждый раз. Очень важно окружить себя хорошими людьми, с которыми весело играть в такие интеллектуальные игры.

– А какими качествами должна обладать история, чтобы вы сняли фильм на её основе?

– Она должна быть мне интересной. То есть, мне нравится что-то уникальное. Когда у меня в Голливуде был агент, я сказал ему: «Присылай мне только те сценарии, от которых все отказываются». Потому что, если это может снять кто-то другой, то пусть остальные режиссёры развлекаются. Я недавно поставил оперу в Лондоне («Бенвенуто Челлини» Гектора Берлиоза; спектакль начала 19-го века Гиллиам поставил в стиле «Монти Пайтона» и дополнил оперу сюрреалистичными цирковыми номерами. – Прим. Д. Б.), вообще я поставил две оперы, ни одна из которых раньше не была на сцене. Для меня очень интересно браться за такие проекты и оживлять их.

– Но с таким подходом, вам наверное очень странные сценарии приносят.

– Недостаточно странные!

– А можете вспомнить самую сумасшедшую историю, которую вам предлагали перенести на экран?

– Самым странным сценарием были «12 обезьян» (Гиллиам снял одноимённый фильм в 1995 году. – Прим. Metro). Я когда его прочитал, думал, что вообще никто и никогда по этому не будет снимать кино. Но, к счастью, студия, которая им занималась, уже потратила миллион долларов на сценарий и хотела пригласить Тома Круза и других ребят. Я сказал «нет» и взял Брэда Пита и Брюса Уиллиса.

– А любимые актёры у вас есть?

– Джеф Бриджес, Джонни Депп – он отлично делает то, что у него получается, Мэтт Деймон великолепен. Я давно хотел поработать с Кристофом Вальцем, с Дэвидом Тьюлисом, с Тильдой Суинтон, и вот на съёмках «Теоремы Зеро» я их собрал вместе.

– А есть те, с кем бы вы никогда не согласились работать?

– Я вам не скажу. Вдруг однажды передумаю, а будет уже поздно!

– Ну, например, хотели бы вы у себя снять Ди Каприо?

– Лео – отличный парень, и он растёт как актёр с каждым годом. Я тут посмотрел «Волка с Уолл-стрит», и он там играет просто фантастически. Хотя у него шея очень длинная. Ему приходится очень высокие воротники носить, присмотритесь.

– Как вы думаете, почему у него до сих пор «Оскара» нет?

– Премия «Оскар» не имеет ничего общего с талантом. Я никогда не понимал, кому и за что даются эти премии. Если бы ими всегда награждали только лучшие фильмы и лучших актёров, я бы относился к ним серьёзно, но год за годом выбирают не тех, поэтому мне плевать. Лео вообще повезло, что у него нет «Оскара». «Оскар» может быть очень опасным, на самом деле. Вот Мерседес Рул получила его за роль второго плана в фильме «Король-рыбак». Все ей присылали цветы, поздравляли, а я отправил ей сообщение «Твоя карьера закончена». И я оказался прав.

– А вы не хотели бы сериалами заняться?

– Сейчас все ими занялись, поэтому мне не интересно. Хотя, я мог бы снять пилотную серию года за два, а остальное пусть кто-нибудь другой доснимет. У меня, наверное, не получится – слишком много одного и того же. Мне вообще не нравится фильмы делать. Поэтому я могу сделать что-нибудь одно, потратить на это несколько лет, а потом заняться чем-то другим.

– Вы хотите снимать пилот целых два года?

– Ну я все свои фильмы снимаю примерно столько. Я вообще довольно медленный, в отличие от этих парней с телевидения. Не понимаю, как они это делают.

– Вы говорили, что черпаете вдохновение в книгах, а какие вы бы хотели экранизировать?

– У нас уже есть сценарий по роману «Добрые предзнаменования» Терри Пратчетта и Нила Геймана. Но ни одна из тех книг, которые я за последнее время прочитал, для фильмов не годятся. Я думаю, мне сейчас интересней всего экранизировать рассказы.

– А как вас занесло в «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»? Это же не совсем ваша история, не такая фантастическая.

– Десять лет меня уговаривали им заняться, но мне было интересней со своими проектами. А потом Алекс Кокс написал сценарий и это был конец. Мне прислали сценарий, к которому прилагалось согласие на участие в съёмках от Джонни Деппа и Бенисио дель Торро. Я очень хотел поработать с Джонни и согласился переписать всё полностью. В итоге очень весело получилось.

– А как вам работалось с Хантером Томпсоном, автором одноимённого романа?

– Я с ним старался пересекаться как можно меньше. Хантер – очень тяжёлый человек! Он Хантер Томпсон! Я восхищаюсь им, обожаю его необыкновенные книги, но мне очень не хотелось, чтобы меня затянуло это общение. Джонни приходилось проводить с ним все вечера, и ему нравилось. Мы снимали самого Хантера в одной сцене в клубе «Матрикс», и это был абсолютно сумасшедший день. Он делал всё, чтобы с ним невозможно было работать. К вечеру я его убить уже хотел. Но самое главное, что когда всё закончилось, фильм ему понравился. Я был счастлив, потому что это последний человек, которого я хотел бы разочаровать. Мы с Джонни ужасно боялись, что ему не понравится.

– Вы говорили, что у «Монти Пайтона» была цель – разбудить зрителя, заставить его понять какие-то вещи. А что люди должны понять, после просмотра «Теоремы Зеро»?

– А это их дело, мне плевать. Важно, чтобы они начали думать. Я хочу, чтобы люди отреагировали на фильм. Они могут полюбить его, могут возненавидеть – мне не важно, это не моя проблема. Для меня главное получить мощную реакцию. Самое ужасное, если они после фильма они говорят: «Ну ничего так, сойдёт».

Дарья Буянова
Metro

Поделиться.

Комментарии закрыты