Тихон Хренников: Не позволял собой командовать

0

Его можно считать эталонным примером советской культурной политики: очень талантливый выходец из народа, получивший замечательное музыкальное образование, сделал исключительную административную карьеру и был отмечен всеми возможными государственными почестями. А его популярная музыка вошла в золотой фонд культуры.

«Одним математиком стало меньше»

Тихон Хренников родился 10 июня 1913 года в городе Ельце Липецкой области. Его отец Николай Иванович служил приказчиком у местных купцов, мать – Варвара Васильевна – была домохозяйкой. Тихон был младшим, десятым, ребенком в семье. Достатка большого не было, но тот, что был, весь определялся на образование детей.

Старшие братья окончили Московский университет. Один из средних, Глеб имел красивый певческий голос – лирический тенор, учился в Московской консерватории и Московском университете. Ему прочили блестящее будущее в вокальном искусстве, но началась Первая мировая война, он ушел добровольцем и погиб на фронте в 1918 году.

«В зрелом возрасте все мои братья занимались любимым делом – работали в основном педагогами по физике и математике, – вспоминал Тихон Хренников. – Мне тоже с детства легко давалась математика, но я рано полюбил музыку, пел в школьном хоре. Так что одним математиком стало меньше. Одна из старших сестер помогла мне начать заниматься музыкой. В Ельце тогда не было музыкальной школы, и я брал уроки у преподавателя Иосифа Кветуня, сына капельмейстера Преображенского полка. Иосиф после окончания теоретического факультета Московской консерватории работал в Ельце бухгалтером, но немного сам играл на рояле и учил меня. Как только я освоил инструмент, стал сочинять музыку. Мне было тогда 11 лет».

О его первых сочинениях узнали в столице. Директор музыкального техникума Михаил Фабианович Гнесин пригласил Хренникова в Москву и после прослушивания предложил тому учиться у него. Через год Тихон оканчивал десятилетку – из него готовили секретаря сельсовета. Так что после окончания школы у Хренникова был выбор: ехать работать в сельсовет или учиться в техникуме Гнесиных. Он написал директору письмо, где поделился своими сомнениями: достаточно ли у него способностей, чтобы избрать музыку своей специальностью?

Тот же ответил, что у Хренникова есть все задатки стать музыкантом, а уж кем конкретно – композитором, пианистом или дирижером – это выяснится потом. Так в 1929 году Тихон поступил в этот техникум и через три года его окончил.

«Приказ Сталина – и все!»

Из-за того, что у Хренникова практически не было музыкальной подготовки, ему приходилось очень много заниматься. После окончания техникума в возрасте девятнадцати лет его приняли в Союз композиторов и сразу на второй курс Московской консерватории. Тихон уже тогда сочинил свой первый концерт, опус №1, который впоследствии исполнял по всему миру. В качестве дипломной работы написал симфонию, которая вошла в репертуар руководителя Филадельфийского оркестра, дирижера с мировым именем Леопольда Стоковского. «Мне было немногим больше двадцати лет, когда моими произведениями заинтересовались лучшие оркестры мира, – рассказывал композитор. – В 1933 году Наталия Сац, художественный руководитель Московского театра для детей, предложила мне, третьекурснику консерватории, написать музыку к своему спектаклю. Песни из этого спектакля стали популярны. Вскоре для Театра Вахтангова я написал музыку к спектаклю “Много шума из ничего”. Фейхтвангер, который посмотрел в Москве этот спектакль, впоследствии написал о моей музыке самые лестные слова».

1937 год принес Тихону помимо творческого успеха и личную драму. Арест в Ельце двух братьев Хренниковых – Николая и Бориса – заставил композитора лихорадочно искать варианты их спасения. Он писал во все инстанции, и ему удалось добиться того, чтобы одного из братьев судили в открытом суде. Привезенный Тихоном из Москвы известный адвокат Браудо камня на камне не оставил от ложных обвинений, и Николая освободили прямо в зале суда. Однако Бориса судила тройка, и он сгинул в ГУЛАГе.

А композитор продолжал работать. Однажды Немирович-Данченко для обсуждения совместного проекта пригласил Хренникова на обед в ресторан «Метрополь». «Помню, как я был озабочен своим внешним видом, так как пойти на встречу с Владимиром Ивановичем было не в чем, – рассказывал композитор. – За трапезой Немирович-Данченко заказал мне оперу для своего театра. Так что в 1939 году была поставлена опера “В бурю”, которая вызвала неоднозначную реакцию музыкальной общественности: у публики она имела успех, а критики отзывались очень сурово».

Музыку к кинофильмам Хренников писал параллельно с оперой. Спустя несколько лет после того, как он с Иваном Пырьевым закончил работу над картиной «Свинарка и пастух», началась война, и тогда режиссер предложил Тихону придумать музыку для фильма «В шесть часов вечера после войны». Для Театра Советской Армии Хренников написал музыку к спектаклю «Давным-давно», потом по нему был поставлен фильм «Гусарская баллада».

Композитор часто говорил, что его нормальная творческая жизнь была прервана в 1948 году, когда Сталин назначил его Генеральным секретарем Союза композиторов: «До этого я не состоял ни в каких комитетах, моим главным и любимым делом была музыка. Назначение было ударом, но отказаться я не мог. Приказ Сталина – и все.

Так с 1948 и вплоть до 1991-го, когда не стало СССР, я пребывал на этом посту. Пришлось так организовать работу, чтобы я мог писать музыку. У меня не было никакой административной жилки, но жизнь заставила научиться и этому. Мне, молодому необстрелянному мальчишке, пришлось, по сути дела, руководить всей советской музыкой. Я так поставил дело: с утра писал музыку, а в Союз приезжал только после пяти часов.

Старался приучить всех композиторов к такому же режиму. Так за 43 года пребывания на посту генсекретаря Союза я смог написать музыку ко многим спектаклям и кинофильмам, операм и балетам».

Побег из санатория

Со своей женой Кларой Вакс Тихон познакомился на танцах. «В 1935 году мы вместе с Хачатуряном ходили в танцевальный кружок в Союз композиторов, где балетмейстер из Польши учил нас танцевать бостон, – вспоминал Хренников. – Клара была журналисткой, я влюбился в нее… Она тогда была замужем, и я увел ее от мужа».

Семейное счастье композитора не было безоблачным. «Я имел неприятности из-за того, что она – еврейка, – рассказывал Хренников. – Начиная с 1950 года, в годы борьбы с космополитизмом и раздувания дела врачей, я не давал в обиду ни одного еврея-композитора. Да и не только евреев, но и русских тоже. От меня требовали компромата, но я всегда писал только суперположительные характеристики, так что оснований для арестов не было. Помню, как-то раз арестовали Вайнберга на несколько дней, так я такой скандал закатил! Искатели компромата не должны были забывать, что на должность секретаря Союза меня назначил Сталин. Я не позволял собой командовать, и в своих решениях был самостоятелен. В других творческих Союзах было много пострадавших, а из композиторов никто не пострадал, хотя было много поползновений».

На самого Хренникова было немало доносов. «Моя непокорность не давала покоя некоторым моим коллегам, – вспоминал он сам. – Среди композиторов было много реакционно-настроенных людей. Они писали на меня в ЦК.

Суслов давал мне читать эти доносы, где сообщалось: Хренников защищает евреев потому, что находится под влиянием жены-еврейки. Каждый день с почтой я получал анонимные послания, где меня изображали то казненным на электрическом стуле, то на пути к кладбищу, то на расстреле. Каждый день! Я был еще молод и реагировал очень болезненно. Из-за постоянной травли у меня случилось сильнейшее нервное расстройство. В 35 лет я оказался на грани жизни и смерти, не мог ходить, писать музыку. Я умирал. В 1951 году меня отправили в ту самую Барвиху, где лежали больные с истощением нервной системы: работа до четырех утра и хроническое недосыпание многим подорвали здоровье. Главный врач сказал мне, что прогноз неутешителен. После этого я не мог спать 17 суток, у меня начались галлюцинации. Все шло к концу… От гибели меня спасла жена. Когда Клара приехала, я сказал ей, чтобы она увезла меня из Барвихи, иначе я умру. Уехать тоже было непросто, всюду стояли сотрудники НКВД, для отъезда нужно было получить специальное разрешение. Так что прямо в больничной пижаме я лег на дно машины, Клара прикрыла меня своими юбками и увезла из барвихинского “рая”. Я приехал домой, а в Барвихе – ЧП, пропал Хренников! Я позвонил главному врачу, все объяснил и обещал в скором времени вернуть казенную пижаму. После всего этого кошмара год я не работал, приходил в себя».

Песня как апофеоз любви

Хренников никогда не претендовал на то, чтобы называться великим композитором, неоклассиком или авангардистом, хотя многие европейские исследователи, прослушав оперу «В бурю» и стараясь не обращать внимания на дикое либретто по мотивам романа Вирты «Одиночество», ставили сочинителя в ряд с такими оперными композиторами ХХ века, как Гершвин и Менотти. Его не обижали насмешки над оперой «Мать» – тоже, впрочем, дружелюбные: «Хоть опера и новая, смотреть охоты нет: и музыка хреновая, и матерный сюжет». Но даже особо упорные его недоброжелатели признают его замечательный песенный дар.

Какая же из мелодий, придуманных Хренниковым, больше всего нравилась ему самому? «Это лирическая песня “Как соловей о розе” из музыки к спектаклю Театра Вахтангова “Много шума из ничего”, – рассказывал композитор. – Во время написания музыки к этому спектаклю я был влюблен в Клару, мою будущую жену. Она приходила в мое скромное жилище, в то время я снимал комнату в доме Театра Вахтангова. Я ей спел первый вариант любовной серенады. Песня ей не понравилась. Более того, Клара была возмущена: “Это так ты меня любишь?! В твоей песне нет ни чувства, ни человечности, ни лиризма!” Одним словом, изругала серенаду в пух и прах самыми последними словами. На другой день я написал совсем другую песню, которая впоследствии стала популярной. Кларе она тоже пришлась по душе. Много позже в Большом театре был поставлен балет “Любовью за любовь”, в основе которого лежала музыка из спектакля “Много шума из ничего”. В этом балете дорогая моему сердцу песня “Как соловей о розе” звучит в финале как апофеоз любви в мощной аранжировке для симфонического оркестра».

До 1991 года жизнь Тихона Хренникова была отлажена, как часы: сочинения, премьеры, официальные выступления, премии. С распадом СССР он перестал ощущать себя нужным и, как сам он говорил позже, хлопнул дверью и ушел из Союза композиторов, хотя и продолжал плодотворно работать. Он умер на 95-ом году жизни в ночь с 13 на 14 августа 2007 года.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Алеф», «Собеседник», «Сайт Тихона Хренникова», Lenta.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты