Тото Кутуньо: «Казанова – не мое амплуа»

0

Он продолжает писать и исполнять новые прекрасные мелодии, выпускает диски, снимается в кино и много гастролирует, несмотря на проблемы со здоровьем. Как говорит сам Кутуньо, именно музыка помогает ему справляться со всеми трудностями.

«Никому не удавалось меня рассмешить»
Сальваторе Кутуньо, которого мама в детстве называла просто Тото, родился 7 июля 1943 года в местечке Фосдиново в Италии. «Нас в семье было пятеро, – рассказывает музыкант. – Отец, мать, брат Роберто, сестра Россана и я. Мне было 5 лет, когда произошла ужасная трагедия: подавившись во время еды, умирает моя сестра. Я плохо помню, что тогда происходило – я был слишком мал. И хотя я не мог до конца понять и осмыслить всю чудовищность происшедшего, трагедия оставила глубокий след в моей детской душе.
Позже родители рассказывали, что из живого, веселого ребенка я превратился в серьезного и задумчивого, как будто вдруг повзрослел. Я редко улыбался, и никому не удавалось меня рассмешить».
Отец Сальваторе играл на трубе в созданной им же самим группе, и когда Тото исполнилось 7 лет, он стал ударником в этом коллективе. Вскоре освоил и гитару. Тогда же Тото начал собирать коллекцию пластинок – сейчас она насчитывает более 3,5 тысяч дисков.
В 13 лет юный Кутуньо участвует в конкурсе аккордеонистов и… занимает 3 место! Это был большой успех, поскольку соперниками Тото были ребята гораздо старше его. «В семье никогда не противились моему желанию брать уроки музыки, – вспоминает музыкант, – но все это родные не воспринимали серьезно, считали, скорее, увлечением». Получить корочки в доме Кутуньо считалось обязательным. Нужно было дойти, по крайней мере, до аттестата о среднем специальном образовании. «Конечно же, я думал больше о музыке, чем об учебниках, – продолжает Тото, – но чтобы избежать споров с моими родителями, я все-таки закончил учебу». В доме теперь красовался диплом бухгалтера, врезанный в рамку и повешенный на стену.Начав играть на фортепиано, Тото влюбляется в джаз, и в 19 лет отправляется в составе группы известного джазового музыканта Гуидо Манузарди в турне по скандинавским странам. Гастроли имели колоссальный успех, и Кутуньо решает окончательно посвятить себя музыке. По возвращении он создает собственную группу «Тото и Тати», в которую вошли младший брат Роберто и трое друзей Лино Лозито, Джиджи Тонэ и Массимо Вигано.
Через пару лет они исколесили почти всю Италию, играя в барах и дискотеках, правда, без особого успеха. Причиной этому, скорее всего, было то, что репертуар группы состоял из песен, знакомых в исполнении известных певцов, и поэтому выработать собственный стиль было крайне трудно. Некоторые песни группы все же были написаны и самим Кутуньо. Природное дарование композитора не могло остаться незамеченным. Первым человеком, кто поверил в Тото и дал ему шанс, был уже известный к тому времени поэт-песенник Вито Паллавичини. Тогда, в 1974 году, дрожащий как осиновый листок, Тото подошел к Паллавичини и сказал: «Маэстро, я – Кутуньо. Я давно мечтал с вами познакомиться». Сев за рояль, Тото дал ему послушать последнюю вещь, которую создал – так началось их сотрудничество.

Хиты для французских исполнителей
Первая же песня, родившаяся в результате совместной работы Кутуньо и Паллавичини, стала одной их самых красивых композиций прошлого века. Речь идет об «Африке», или «Индейском лете» (это второе название укрепилось за ней после того, как она облетела весь мир в исполнении Джо Дассена). В миланской студии Граммито Риччи Тото сделал пробную запись этой композиции, и она настолько понравилась, что Риччи даже захотел выпустить ее отдельной пластинкой. Песня сразу же заняла 1 место во французском хит-параде, а затем и в американском, после того как ее исполнил Фрэнк Синатра. После успеха с «Индейским летом» Дассен попросил Тото написать еще одну песню. Ею стала знаменитая Et si tu n’existais pas («Если бы тебя не было»).
Тогда многие популярные французские артисты хотели, чтобы Кутуньо, этот до недавнего времени никому не известный парень, написал для них хит. И Тото писал: для Мирей Матье и Клода Франсуа, для Джонни Холлидея и Далиды, для Мишеля Сарду и Шейлы, мелодии Кутуньо входят в репертуар оркестров под управлением Поля Мориа, Джеймса Ласта, Франка Пурселя. Итальянские дискографы недоумевали: как же так они могли упустить и не заметить этого «волшебника», который умеет превратить в «золото» все, до чего он только дотронется?
Продолжая писать для других, Кутуньо решает попробовать себя в качестве певца. Изменив название своей группы на «Альбатрос», Тото посылает заявку на участие в фестивале Сан-Ремо-76, где потом занял третье место. Но тот год был полон для Тото не только радостных событий. После тяжелой болезни умерла мать Сальваторе. Потом на голову Кутуньо одна за другой посыпались другие беды: сразу после Сан-Ремо из группы уходит Роберто, внезапно решив посвятить себя автомобильному сервису. Покидает группу и сам Тото, оставив на несколько лет карьеру певца. Последней горькой каплей стала ссора с Паллавичини, который однажды во время ужина в одном из парижских ресторанов заявил Тото, что талант Кутуньо – дело рук только его, Вито, и что практически из любого автора он сможет сделать композитора такого же уровня, как Тото.
Сначала до Кутуньо даже не дошел смысл этих слов – настолько неожиданным был удар со стороны человека, которого он считал своим другом. А когда понял, почувствовал себя до крайности опустошенным. И наступил кризис. К счастью, рядом с Тото была жена Карла, которая всегда его поддерживала и помогала выйти из подобных состояний.

«Мне жаль, что сегодня женщина стала вещью»
С Карлой Тото познакомился летом 1967 года, выступая со своей группой в клубе «Дракон» в курортном городке Линьяно Саббьядоро. В течение месяца он провожал ее до дома, а потом был представлен родителям своей будущей жены. Те было несколько шокированы, увидев рядом с дочерью высокого смуглого парня с густой черной шевелюрой до плеч, одетого в бермуды, майку и кеды. «Боже, кто он? – воскликнула мама Чезира. – Цыган?» – «Ну что ты, мама! Это отличный парень», – уверила ее дочь.
«Когда мать Карлы спросила меня, чем я занимаюсь в жизни, я ответил: “Играю”, – вспоминает Кутуньо. – Тогда она сказала: “Да, я знаю, что у тебя группа. Но чем ты занимаешься-то?”»
5 октября 1971 года Карла и Тото поженились. Вскоре после свадьбы синьора Кутуньо забеременела. Тото хотел иметь по меньшей мере четверых детей, поэтому был счастлив, узнав, что жена собирается подарить ему сразу двух малышей-близнецов. Но скоро радость ожидания сменилась горем: врачи в один голос заговорили о возможных трагических последствиях родов. Важнее всего для Тото были жизнь и здоровье жены, хотя он уже прекрасно знал, что других общих детей у них с Карлой не будет. При этом у Кутуньо есть сын Нико, который появился от связи певца с молодой стюардессой Кристиной, хотя главной женщиной в своей жизни Тото называет Карлу. «Я просто схожу с ума от красивой женской походки и застенчивых глаз, – говорит Кутуньо. – Но Казанова – не мое амплуа. В любовных взаимоотношениях я ценю прежде всего верность. Чувство должно быть глубоким и взаимным, женщина – духовно прекрасной. Мне, конечно, очень приятно, что я нравлюсь как мужчина, но когда речь идет о чувствах, выбор должен быть сделан обоими».
У него нет идеала женщины: «Я могу влюбиться в двух женщин одновременно, и это не означает, что сразу окажусь с ними в постели. Для меня важны именно чувства и те флюиды, которые передаются по воздуху и заставляют мое сердце биться сильнее. Идеал для меня – это та, увидев которую, с первого взгляда могу сказать: вот с ней я буду вмеcте, не знаю когда, но это произойдет. И вовсе не обязательно, что она будет очень симпатичной. А с красоткой может получиться наоборот. Хотя, может быть, абстрактно она и будет красива, но я не смогу в нее влюбиться. Я современный человек, но мне жаль, что сегодня женщина стала вещью. Когда видишь рекламу цветка, то почему-то рядом с маленьким бутоном красуется огромный зад и грудь женщины. Или на корпусе рекламируемой машины сидит обнаженная красотка. Этого я терпеть не могу. Считается, что мужчина и женщина равны. Если обязательно нужно раздевать моделей догола, то пусть делают это по очереди – раз с женщиной, раз с мужчиной!»

«Все мои лучшие песни были написаны за 5-10 минут»
Когда на несколько лет Тото бросил карьеру певца, вернуться на сцену ему помог случай. Однажды Кутуньо попросили написать заставку к телепередаче Scommettiamo che («Спорим, что»). Он сделал пробную запись, но исполнять песню должен был другой человек. Тогда ведущий программы настоял, чтобы композицию исполнил именно Кутуньо: «Это то, что нам надо». После этого песня Donna, donna mia («Женщина, моя женщина») больше месяца занимала первое место в итальянском и французском хит-парадах, и Кутуньо, вдохновленный успехом, отправился на фестиваль в Сан-Ремо с композицией Solo noi («Только мы»). Результат превзошел все ожидания: Тото победил.
«И радость, и паника, и волнение – все перемешалось во мне тогда, – вспоминает Кутуньо. – В тот год я стал победителем фестиваля. Но, честно говоря, на это не рассчитывал.
Помню, уже снял пиджак и стоял за кулисами, разговаривая с кем-то, как вдруг ведущий объявил: “Песня-победительница – “Только мы” Тото Кутуньо”. Я этого не слышал. Мои дискографы набросились на меня… А за ними – интервьюеры. Я ровным счетом ничего не понимал. Меня буквально вытолкнули на сцену… И я пел песню в одной рубашке, пиджак я найти не мог. Я был похож на куклу… Ужас!»
После победы в Сан-Ремо Тото признался, что раньше ему было немного обидно от того, что все лавры доставались лишь исполнителям хитов, им написанных, а сам он оставался, так или иначе, в тени. «И это нормально, ведь народ обычно не интересуется авторами шлягера. У создателя песни есть только авторские права, а значит, и право на гонорар. Это, конечно, утешает, но все же во рту остается привкус горечи», – говорил тогда Тото. «Что ж, – отвечал на это один итальянский журнал, – теперь и самому Кутуньо достался большой кусок от сладкого пирога. На этот раз успех целиком принадлежит ему: и как автору, и как исполнителю».
Тото начал активно гастролировать: «Я ездил по миру и испытывал странное чувство: когда наш самолет поднимался в воздух или приземлялся, я видел под собой города, часто погруженные во мрак ночи, видел под собой дома, казавшиеся очень маленькими, с крохотными огоньками-окнами, за которыми люди любили друг друга. В те минуты меня охватывало безумное счастье при мысли, что среди этих людей есть и такие, кто любит друг друга под звуки моих песен. Думаю, что для композитора самая большая радость – сознание того, что он помогает мужчине и женщине сказать друг другу: “Я тебя люблю”. Я встречаю много людей. А каждый человек – самостоятельный мир. Для меня взгляд, пожатие руки – это истории, которые мне безмолвно рассказывают. Я накапливаю все эти эмоции и ощущения внутри себя, и, едва подхожу к фортепьяно – это может быть в момент грусти, радости, тоски – песня уже рождена. Все мои лучшие песни были написаны за 5-10 минут».
В 2007-м году у певца обнаружили рак, Кутуньо прошел курс химиотерапии. «Сейчас все хорошо, – говорит певец. – Я еще хочу пожить ради своего сына, которому исполняется двадцать. Когда выхожу на сцену — забываю обо всех болезнях!» Он стремится оставаться самим собой, когда выступает перед зрителями: «Я такой, какой есть, и никакой другой. Всегда говорю то, что думаю. И выгляжу… как выгляжу. Дома я такой, какой на концерте. И на концерте – такой, какой дома за роялем. Возможно, со стороны кажусь меланхоличным, но что тут поделать, какой уж есть. Скорее, это застенчивость. Я ведь не певец, хотя и вкусил уже этой славы. Я композитор, прежде всего, композитор. И всегда теряюсь, когда вижу перед собой огромный зал. Но наступает такой момент – волнение отступает, и тогда я всматриваюсь в глаза. В глаза тех, кто пришел меня послушать. И мне хочется говорить с людьми. Иногда это стремление перерастает в желание пригласить кого-то из зрителей на сцену, просто побеседовать о жизни. Ведь сам я такой же обычный человек, как и те, кто приходит на мои концерты».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам Cutugno.org, KM.ru, «Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты