Три жены Константина Паустовского

0

«В семейных отношениях он всегда стремился проявить терпимость, спокойствие, понимая, что идеальных жен не бывает, и что женщина не в силах изменить самое себя, – говорил сын писателя Вадим. – Каждой из жен было свойственно явно преувеличивать степень своего влияния на него и свою роль в его внутренней жизни. Для женщин это вполне понятно и простительно».

«Желание необыкновенного преследовало меня»

Константин Паустовский родился 31 мая 1892 года в Москве. Дед писателя Максим Григорьевич был солдатом, а бабушка Гонората до принятия христианства носила имя Фатьма, и была турчанкой. По воспоминаниям Константина Паустовского его дед был кротким синеглазым стариком, любившим петь надтреснутым тенором старинные думки и казацкие песни, и рассказывавшим много невероятных, а подчас и трогательных историй «из самой что ни на есть происшедшей жизни».

Отец писателя Георгий Паустовский был железнодорожным статистиком, за которым среди родственников установилась слава легкомысленного человека, с репутацией фантазера, который, по словам бабушки Константина, «не имел права жениться и заводить детей». Он происходил из запорожских казаков, долго не уживался на одном месте, после службы в Москве жил и работал в Пскове, в Вильно и позже осел в Киеве, на Юго-Западной железной дороге. Мама писателя Мария Паустовская была дочерью служащего на сахарном заводе, и обладала властным характером. Она очень серьезно относилась к воспитанию детей, и была убеждена, что только при строгом и суровом обращении можно вырастить из них «что-нибудь путное».

В Киеве Константин Паустовский учился в 1-й Киевской классической гимназии. Начать там учебу мальчику удалось с трудом. Будучи недостаточно подготовленным к вступительным испытаниям, он провалил все основные предметы — закон Божий, арифметику, русский язык, едва заработав тройки. В следующем, 1904 году, после существенной помощи нанятых репетиторов, 11-летний «переросток» Паустовский все же поступил в гимназию, получив пятерки по русскому языку и закону Божьему и «заработав» четыре балла по арифметике.

Когда он был в шестом классе, отец оставил семью, и Константин был вынужден самостоятельно зарабатывать себе на жизнь и учебу репетиторством. В автобиографическом очерке «Несколько отрывочных мыслей» в 1967 году Паустовский писал: «Желание необыкновенного преследовало меня с детства. Мое состояние можно было определить двумя словами: восхищение перед воображаемым миром и – тоска из-за невозможности увидеть его. Эти два чувства преобладали в моих юношеских стихах и первой незрелой прозе».

«Хатидже – это порыв, грань божественного»

Первый небольшой рассказ Константина Паустовского «На воде», написанный в последний год учебы в гимназии, был напечатан в киевском альманахе «Огни» в 1912 году. После окончания гимназии Паустовский учился в Киевском университете, затем перевелся в Московский университет, летом по-прежнему подрабатывая репетиторством. Первая мировая война заставила его прервать учебу, и Паустовский стал вожатым на московском трамвае. «Осенью 1915 года я перешел с поезда в полевой санитарный отряд и прошел с ним длинный путь отступления от Люблина в Польше до городка Несвижа в Белоруссии,- вспоминал писатель. – В отряде из попавшегося мне засаленного обрывка газеты я узнал, что в один и тот же день были убиты на разных фронтах два мои брата. Я остался у матери совершенно один, кроме полуслепой и больной моей сестры».

Во время войны встретился с сестрой милосердия Екатериной Загорской, о которой рассказывал: «Её люблю больше мамы, больше себя. Хатидже – это порыв, грань божественного, радость, тоска, болезнь, небывалые достижения и мучения». Почему Хатидже? Екатерина Степановна проводила лето 1914 года в деревушке на крымском берегу, и местные татарки звали её Хатидже, что по-русски означало «Екатерина». Летом 1916 года Паустовский и Загорская обвенчались в родной для Екатерины Подлесной Слободе в Рязани близ Луховиц, а в августе 1925 года в Рязани у Паустовских родился сын Вадим. Он позже в течение всей жизни бережно хранил архив родителей, кропотливо собирал материалы, касавшихся родословной Паустовских – документы, фотографии и воспоминания. Любил путешествовать по тем местам, где бывал его отец и которые были описаны в его произведениях.

В 1936 году Загорская и Паустовский расстались, после чего Екатерина призналась родственникам, что развод мужу дала сама, так как не могла вынести, что тот «связался с полькой», имея в виду вторую жену Паустовского. Константин Георгиевич продолжал заботиться о сыне Вадиме и после развода. Вадим Паустовский о разрыве своих родителей так написал в комментариях к первому тому произведений отца: «Был ли удачным брак Екатерины Загорской с Константином Паустовским? И да, и нет. В молодости была большая любовь, которая служила опорой в трудностях и вселяла веселую уверенность в своих силах.

Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости, пока ее не сломила болезнь. В ее независимом характере непонятным образом сходились самостоятельность и беззащитность, доброжелательность и капризность, спокойствие и нервозность. Брак был прочен, пока все было подчинено основной цели – литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями. К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж хорошим семьянином, несмотря на внешнюю покладистость. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, – для этого всегда есть веские причины».

«Мы все его любили больше, чем он нас»

С Валерией Валишевской-Невашиной Константин Паустовский познакомился во второй половине 1930-х годов. Оба были несвободны, но оставили свои семьи, и Валерия Владимировна вышла замуж за Константина Паустовского, став вдохновительницей многих его произведений – например, при создании произведений «Мещерская сторона» и «Бросок на юг» Валишевская явилась прообразом Марии. «Это было неожиданное, короткое и бурное увлечение, потом все прошло, и они не виделись много лет. Все успели растерять друг друга, казалось, прошлое предано забвению и совсем не волнует, – вспоминал Вадим Паустовский. – Уже летом 1923 года отец писал маме в деревеньку Екимовку, что для него все это “исчерпано”, так как “пережито литературно”. Он “освободился полностью” и все волнения — позади. Но недаром говорится — “сам себя не знал”».

В 1939 году Константин Паустовский познакомился с актрисой театра имени Мейерхольда Татьяной Евтеевой – Арбузовой, которая стала в 1950 году его третьей женой. До знакомства с Паустовским она была супругой драматурга Алексея Арбузова. «Нежность, единственный мой человек, клянусь жизнью, что такой любви (без хвастовства) не было еще на свете. Не было и не будет, вся остальная любовь – чепуха и бред. Пусть спокойно и счастливо бьется твое сердце, мое сердце! Мы все будем счастливы, все! Я знаю и верю», – писал Паустовский Евтеевой.

Уже после смерти писателя Татьяна Алексеевна говорила Вадиму со свойственным ей умом и откровенностью: «Вы знаете, Дима, что объединяло нас, всех жен Константина Георгиевича? Мы все были диктаторши, но все его любили больше, чем он нас, не исключая и Валерию Владимировну. Он охотно принимал эту женскую диктатуру и даже дорожил ею. Может, так ему было легче справляться с внешними обстоятельствами и уходить в себя. Но если что не по нему — все менялось. Что-то случалось. Или мы теряли чувство меры и зарывались, или нас “заносило”, а с какой из “писательских жен” этого не бывало? Но он никогда не пытался воздействовать на нас, видимо, справедливо полагая это дело безнадежным. Он попросту предпочитал сбегать и при этом мог проявить немало коварства и, если хотите, даже жестокости. И было в этом что-то казацкое. Вот где его запорожское происхождение».

У Евтеевой была дочь от первого брака – Галина Арбузова, а в 1950 году Татьяна родила Паустовскому сына Алексея. Он рос в творческой атмосфере писательского дома, но не был похож на «домашнего» и избалованного родительским вниманием ребенка. С компанией художников парень исчезал порой из дома на два, на три дня. Он писал удивительные и не всем понятные картины, и умер в возрасте 26 лет от передозировки наркотиков.

Встреча с Марлен Дитрих

В середине 1950-х годов к Паустовскому пришло мировое признание, и писатель начал часто путешествовать по Европе. Он побывал в Болгарии, Чехословакии, Польше, Турции, Греции, Швеции, Италии и других странах. В 1965 году Паустовский жил на острове Капри. Впечатления от этих поездок легли в основу рассказов и путевых очерков 1950-1960-х годов «Итальянские встречи», «Мимолетный Париж», «Огни Ла-Манша» и других произведений. В том же 1965 году чиновникам из Советского Союза удалось изменить решение Нобелевского комитета о присуждении премии Паустовскому и добиться ее вручения Михаилу Шолохову.

Константин Георгиевич был в числе любимых писателей Марлен Дитрих. В своей книге «Размышления» она описала их встречу, которая состоялась в 1964 году: «Однажды я прочитала рассказ “Телеграмма” Паустовского. (Это была книга, где рядом с русским текстом шёл его английский перевод.) Он произвёл на меня такое впечатление, что ни рассказ, ни имя писателя, о котором никогда не слышала, я уже не могла забыть. Мне не удавалось разыскать другие книги этого удивительного писателя. Когда я приехала на гастроли в Россию, то в московском аэропорту спросила о Паустовском. Тут собрались сотни журналистов, они не задавали глупых вопросов, которыми мне обычно досаждали в других странах. Их вопросы были очень интересными. Наша беседа продолжалась больше часа.

Когда мы подъезжали к моему отелю, я уже всё знала о Паустовском. Он в то время был болен, лежал в больнице. Позже я прочитала оба тома “Повести о жизни” и была опьянена его прозой. Мы выступали для писателей, художников, артистов, часто бывало даже по четыре представления в день. И вот в один из таких дней, готовясь к выступлению, Берт Бакарак и я находились за кулисами. К нам пришла моя очаровательная переводчица Нора и сказала, что Паустовский в зале. Но этого не могло быть, мне ведь известно, что он в больнице с сердечным приступом, так мне сказали в аэропорту в тот день, когда я прилетела. Я возразила: “Это невозможно!” Нора уверяла: “Да, он здесь вместе со своей женой”. Представление прошло хорошо. Но никогда нельзя этого предвидеть, — когда особенно стараешься, чаще всего не достигаешь желаемого. По окончании шоу меня попросили остаться на сцене. И вдруг по ступенькам поднялся Паустовский. Я была так потрясена его присутствием, что, будучи не в состоянии вымолвить по-русски ни слова, не нашла иного способа высказать ему своё восхищение, кроме как опуститься перед ним на колени. Волнуясь о его здоровье, я хотела, чтобы он тотчас же вернулся в больницу. Но его жена успокоила меня: “Так будет лучше для него”. Больших усилий стоило ему прийти, чтобы увидеть меня. Он вскоре умер. У меня остались его книги и воспоминания о нём. Он писал романтично, но просто, без прикрас. Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его “откроют”. В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно».

Писатель умер 14 июля 1968 года в Москве, прожив долгую творческую жизнь. Согласно завещанию, Константина Георгиевича Паустовского похоронили на городском кладбище Тарусы. Место, где находится его скромная могила, — высокий холм, окруженный деревьями с просветом на реку Таруску, было выбрано самим писателем.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам Chtoby-pomnili.com, «Википедия», «Киевский ТелеграфЪ», «Столетие»

Поделиться.

Комментарии закрыты