«В "Смешариках" даем подсказки ребенку»

0

Жилище кинопродюсера Анатолия Валентиновича Прохорова нравится мне чрезвычайно. Каждый элемент этого уютного "гнезда" способен многое поведать о характере хозяина: здесь нет нелюбимых или случайных вещей.

Старинные фотографии представителей рода Прохоровых на стене навевают мысль о "тенях забытых предков". Атакуя нашу ассоциативную память, со стен взирают глаза безумной рыбы, составленной из ретропредметов: фотоаппарата "Фэт", лупы, монеток, гвоздиков, двух реальных засушенных таранок. В этом доме обыденность доведена до китча и обращена в предмет прикладного искусства. Наиболее уютное место – диван: развалившись на нем, так удобно всей семьей смотреть "Смешариков", художественным руководителем анимационного проекта которых является именно Анатолий Валентинович.

– За окном осень – "унылая пора", душа требует тепла. Помнится, у вас в "Смешариках" есть замечательная серия "Фанерное солнце" – изящный рецепт от осенней хандры. Крош, Ежик и Бараш в тесном дружеском кругу любуются выпиленным фанерным солнцем, подвешенным на дереве. И попивают ягодный чаек, который для них приготовила заботливая Совунья. А каков ваш собственный рецепт поднятия настроения?

– У каждого времени года есть свои радостные стороны. Так же как и наш Бараш, я люблю "долгими осенними вечерами" посидеть в тесной дружеской компании. Вот у меня тут гостила три недели университетская приятельница, которая уже давно живет в Испании. Все три недели в моей квартире "клубился" народ. А на ее проводах в Мадрид в гостиной уместились человек тридцать. Это был наш физфак МГУ, участники знаменитого физического капустника "Архимед", академики и простые доктора наук.

– Судя по интерьеру квартиры, юмор и самоирония – постоянные спутники ваших "серых будней". Вы свое жилище украсили вещами, которые поднимают настроение. Особенно потрясает грандиозный портрет, на котором вы изображены в пышном обличье испанского гранда.

– Это мои друзья расстарались. Их шуточка. Подарок к моему пятидесятилетию. Марина Лескова, художница из созданной нами с Александром Татарским студии "Пилот", стипендиатка Академии Веласкеса в Мадриде, подарила мне эту картину. Конечно, как пародийную, высмеивающую пафос средневековых испанских грандов. Чтобы усилить ироническую интонацию моего портрета, к нему была даже сделана двойная золоченая рама. Но, повесив его, мы поняли, что ироничность читается не всеми. И тогда мои друзья-дизайнеры решили эту самую парадную ироничность выпятить до предела, сделав специально для портрета выемку в стене и добавив музейное освещение. Ситуация пришла (как и задумывалось) к полному "дурдому".

– Желание любой ценой вызвать иронию по отношению к себе было присуще многим великим артистам. Хотя вы ведь совмещаете в себе лирика и физика?

– Не поверите, когда я еще учился в Риге, у нас была физико-математическая школа… с литературно-музыкальным уклоном. Постоянные математические олимпиады раз в две недели сменялись обязательными филармоническими концертами.

Из этой школы вышла вся национальная интеллигенция – первая латышская гимназия, построенная еще в XIX веке в самом центре города. И поэтому в моей домашней библиотеке на нижних полках стоят тома Эйзенштейна, а на верхних – Эйнштейна.

– А что за свитки с иероглифами висят у вас в спальной комнате?

– А-а-а! Их привез мне в подарок с острова Ява продюсер наших "Смешариков" Илья Попов, они относятся ко второй половине XIX века. Скорее всего, это какие-то приветственные речи, не уверен, но мне приятно так думать! В спальне присутствует так называемый "пробковый интерьер". Он завершается китчевым ходом – на стене должен висеть довольно редкий белорусский ковер "Мишки в сосновом лесу". Моя приятельница, известный фотохудожник Вита Буйвид, сделала с этим ковром фотопроект "Быстрые сны", который был представлен на выставках Москвы и Нью-Йорка. Вита выезжала в лес, вешала там на деревьях ковер "Мишки в сосновом лесу", и на этой импровизированной сцене "лес на фоне леса" разыгрывались разные жанровые сценки с оттенком ретро-арта. Снимки из ее лесного фотопроекта и будут окаймлять ковер в спальне. Здесь же по стене идут необычные подиумы-диваны, поскольку спальня задумывалась как "последнее прибежище гедонизма", как место, куда можно прийти днем и просто полежать…

– Тут же, смотрю, эскиз к "Сказке сказок" с дарственной надписью самого Норштейна?

– Я считаю Юру Норштейна одним из величайших гениев в мировом искусстве всех времен и народов. Общаться с ним – какое-то необыкновенно простое и неизъяснимо живое счастье.

– Вы огромную часть жизни вложили в "Смешариков". Трепетное отношение к детям – откуда это в вас?

– У меня был прекрасный пример – родители. Отец работал в Норвегии помощником военного атташе, поэтому лично я родился в Осло. Отец быстро продвигался по служебной лестнице, должен был ехать в Италию или Францию, но для этого надо было оставить нас с братом в печально знаменитом интернате МИДа. Хотя так тогда многие дипломаты и делали, мама этому решительно воспротивилась. Она сказала, что они не смогут спокойно "жить в роскоши", в то время как дети будут одни и жить неизвестно как. Отец с ней согласился и отказался от назначения. Ему дали понять, что тем самым он поставил крест на своей дипломатической карьере. Ему было 27 лет, он уже кое-что смыслил в жизни. А посему ответил, что все понимает, но "дети важнее". Так, вместо Италии мы оказались в военном городке под Краснодаром. Потом был провинциальный Ростов, а затем интеллигентная Рига. После чего переехали в Москву. Последняя должность отца – заместитель начальника Генштаба, он был доктором военных наук и профессором.

– "Смешарики" – грандиозный проект, удостоенный высших государственных наград России. Особенно радуют отсылы к мировой киноклассике, когда в поведении смешариков угадываются поступки "Неуловимых мстителей", "Бэтмана" или "Танцора диско"…

– "Смешарики" возникли, когда дизайнер Илья Попов и художник Салават Шайхинуров пришли ко мне с "безумной" идеей – создать "бешено длинный" (на 200 серий!) мультфильм. К нам с Сашей Татарским на "Пилот" приходило множество начинающих "безумцев", но эти двое в отличие от других, выслушивавших советы и пропадавших навсегда, вернулись через два месяца, проделав "работу над ошибками". Я понял, что смогу с ними работать. Мы начинали делать "Смешариков" с простенькой "Скамейки", ориентированной на самых маленьких. Но уже через два фильма поняли, что истории могут быть глубже. И интуитивно пошли путем Татарского, который взялся создавать своих "Колобков" для дошколят, а в итоге фильмы Татарского сморят теперь все, вплоть до дедушек с бабушками.

Драматургию "Смешариков" мы назвали "опережающей драматургией". Да, ребенок в 4-5 лет может до конца всю историю и не понять, сперва он воспримет ее поверхностный слой. Но потом, пересматривая мультфильмы по 10-15 раз, он начинает обучаться на реальной истории и тонких характерах, развиваться в ее смысловом поле. Поэтому мы в "Смешариках" бережно погружаем ребенка во взрослые ценности, даем ему подсказки, показываем выходы из неординарных ситуаций, с которыми он, возможно, уже сталкивается в своей нелегкой детской жизни. Главное для нас – делать это без сюсюканья. Сюсюканье и а-ля пионерское кино у нас под запретом. В "Смешариках" вы не найдете пионеров, которые пошли в поход, там случился дождичек, и все стали под елочку, чтобы не промокнуть, а потом, ловя светлячков, потерялись, и тут добрая старушка нашла их и указала дорогу домой. На мой взгляд, это бессмысленное кино. Когда мы распахиваем ребенку двери в мир взрослой культуры, в мир тонких человеческих отношений и глубоких, хоть часто и грустных, ценностей, то тогда он через некоторое время увидит этот же мир и в книгах, и в фильмах, и в спектаклях. И скажет ему: "Здравствуй!" Эта надежда нас греет не меньше, чем фанерное солнце, согревающее нашего Бараша.

Елена Булова,
«Московская правда»

Поделиться.

Комментарии закрыты