Вадим Синявский: король репортажа

0

Синявский любил спорт во всем его многообразии. Он комментировал футбол, часто появлялся с микрофоном в руке у волейбольной сетки, у канатов ринга, в метре от городошной фигуры. А когда пришла война, он весь свой талант вкладывал в репортажи не с зеленых стадионов, а с полей жестоких битв.

«Дорогие друзья, не волнуйтесь, мы с вами, кажется, упали с дерева!»

Вадим Синявский родился 10 августа 1906 года в Смоленске. Он окончил Институт физкультуры, но в какой-то момент попал на радио. Сначала вел там уроки гимнастики, а потом Синявскому в голову пришла идея, что можно вести репортажи с футбольных матчей. И таким образом 16 июля 1929 года футбол впервые вышел в эфир Всесоюзного радио. Синявский рассказывал о встрече сборных команд России и Украины, а потом стал постоянно комментировать матчи.

Его интереснейшие рассказы о событиях на футбольном поле базировались на прекрасном знании материала, были насыщены точными, меткими определениями и характеристиками, импровизацией и юмором. Никакая ситуация не могла застать его врасплох. «В 1939 году я вел репортаж со стадиона в Сокольниках, забравшись на высокую ель, комментаторской кабины там не было, — вспоминал Вадим Святославович. – Привязал микрофон к ветке. На другой уселся сам. В середине первого тайма сорвался, микрофон остался наверху. Секунд через десять добрался до него и первое, что сообщил радиослушателям: “Дорогие друзья, не волнуйтесь, мы с вами, кажется, упали с дерева!”»

Был еще один курьезный случай. Во время матча на московском стадионе «Динамо» кто-то выпустил кошку. Трибуны хохочут, игру остановили. О чем говорить в эфир? Синявский начал рассказывать, как ловят кошку. Продолжалось это минут десять. «Наконец Хомич в невообразимом броске поймал перепуганную насмерть кошку, – говорил комментатор. – А та, не поняв благих намерений лучшего вратаря страны, укусила его за палец».

«Говорит осажденный Севастополь!»

В субботу 21 июня 1941 года Синявский выехал в Киев на торжественное открытие нового республиканского стадиона, где должен был состояться футбольный матч между ЦДКА и местными динамовцами. Но началась война. Спортивный праздник, разумеется, не состоялся. Вернулся Синявский в столицу Украины лишь спустя два года, в сорок третьем, — в горящий, но освобожденный город. А в тот день он стремился как можно скорее попасть в Москву, в Радиокомитет.

Когда началось сражение за Москву, продолжавшееся более шести месяцев, почти все это время Синявский не покидал редакционную «эмку», мотавшуюся по опасным, простреливаемым вдоль и поперек дорогам. Бывшие фронтовики, защитники Москвы, помнят, как появлялся он в роте или батальоне. «Вадим Синявский приехал в наш госпиталь, который находился в городе Серпухов, буквально на несколько минут, чтобы поговорить с ранеными бойцами и забрать их письма родным и знакомым, – рассказывал бывший военврач Г. Руденко. – Потом он хотел поговорить со мною, но в это время начался обстрел города из дальнобойных орудий. Один снаряд попал в сосну, стоявшую у дома, на веранде которого находились главный хирург Комаев и комиссар госпиталя Чумаев. Одним осколком комиссар был убит, другим тяжело ранен Комаев. И нам было уже не до разговоров. А так хотелось пообщаться с Синявским и вспомнить его прекрасные репортажи со стадиона “Динамо”. Садясь в машину, он сказал: “У вас в медсанбате так же, как на передовой”».

«Вадим совсем не бывал дома, – вспоминала жена Синявского. — Он или пропадал в радиокомитете, или мотался по военным дорогам. Жили мы тогда на 5-й Тверской-Ямской. Отопление не работало. В комнатах холодно. Хорошо, что редакция “Последних известий” бронировала в гостинице “Москва” номера для приезжающих с фронта военных корреспондентов Всесоюзного радио. Вот там Вадим отогревался и отсыпался». Чем ближе подступали к столице фашисты, тем короче становились маршруты поездок Вадима Синявского — до передовой было рукой подать.

Однако, несмотря на близость фронта, в Москве состоялось торжественное собрание, посвященное 24-й годовщине Октябрьской революции, и традиционный парад войск на Красной площади. «Накануне праздника меня срочно вызвали с фронта в Москву, — рассказывал Вадим Синявский. — Было сказано: завтра, 7 ноября, предстоит вести репортаж с Красной площади о военном параде. И вот начался тот памятный парад в осажденной Москве. Семен Михайлович Буденный принял рапорт и поднялся на трибуну. Видно мне было плохо: снег валил хлопьями. Перед тем как скомандовать техникам о переключении на микрофон Мавзолея, сообщаю радиослушателям: “К микрофону подходит маршал Советского Союза…” — и вдруг вижу, что к микрофону подходит не Буденный, принимавший парад, а Сталин.

Однако сориентироваться я все-таки успел».

Неделю спустя Синявский находился уже за тысячу километров от Москвы – на борту дальнего бомбардировщика «Ил-4», летевшего бомбить Берлин. «Илюшин» – машина небольшая, компактная, мест для пассажиров в ней не предусмотрено. Поэтому весь путь до столицы Третьего рейха Синявский провел в бомболюке, лежа на бомбах. Записывал на примитивнейший магнитофон материал для будущего репортажа. И вот он – Берлин. Створки отсека распахнулись, и бомбы одна за другой пошли вниз. Чтобы не вылететь из самолета вместе с ними, Синявский, в прошлом отличный гимнаст, встал, как он сам говорил, в раскорячку. Уперся ногами и руками в стенки отсека. И в такой вот позе ждал, пока створки бомболюка вновь сомкнутся.

А первого марта 1942 года на Малаховом кургане именно Синявский произнес в эфир слова: «Говорит осажденный Севастополь!» В этот момент рядом разорвалась мина. Звукооператор Натан Розенберг погиб, Вадим Синявский был тяжело ранен: осколком поражен левый глаз, правый московские окулисты спасли. А уже в июне сорок второго Синявский снова в Севастополе, чтобы продолжить прерванные передачи из осажденного города. В окопах его называли корреспондентом переднего края. Подтверждением тому репортаж Вадима Синявского и оператора Алексея Спасского из атакующего танка. По мнению профессионалов, цены этому репортажу нет.

«Гранд бриллиант репортер»

В памятный день 31 января 1943 года Вадим Синявский и Николай Стор оказались единственными советскими корреспондентами, присутствовавшими при пленении фельдмаршала Паулюса и его штаба. Пройдет еще почти два с половиной года, и Вадим Синявский будет среди тех, кто вел с Красной площади репортаж о параде Победы. Ему достался момент, когда на брусчатку падали знамена гитлеровских дивизий, разгромленных под Сталинградом.

В день, когда Вадиму Святославовичу исполнилось 38 лет, 10 августа 1944 года, в освобожденном Каунасе он получил телеграмму: «Синявскому немедленно вылететь в Москву». И уже через несколько дней Вадим Синявский летел в Сталинград – предстоял футбольный матч «Трактор» – «Спартак» (Москва) на стадионе тракторного завода.

27 августа 1944 года состоялся финальный матч на Кубок СССР по футболу, в котором победил ленинградский «Зенит». Вел репортаж, конечно, Синявский. Он старался наверстать время, отобранное у него войной. В своих спортивных радиопередачах Вадим Святославович всегда был верен себе: «Комментатор не имеет права вести репортаж с позиции болельщика». Дорогого стоила присущая Синявскому абсолютная корректность в отношении к игрокам. «Он игроков никогда не оскорблял. Отметить мог, но умеренно, – говорил футболист Михаил Якушин. – Я его величал “Гранд бриллиант репортер”. Считал, что делаю это в шутку, а вышло теперь, что попал в точку».

К слову о бриллиантах и других драгоценностях. В далеком 1935 году футболисты советской сборной возвращались на пароходе «Чичерин» из Стамбула в Одессу. Во время шторма корабль застрял на подводной отмели неподалеку от румынского мыса Мидия. Футболисты собрались в кают-компании накренившегося, заливаемого волнами судна. Тишину нарушали гулкие удары штормовых волн о борт и странный дробный стук где-то совсем рядом. Оказалось, что у одного из известнейших наших нападающих лихорадочно дрожат колени. Синявский, взяв с дивана мягкую подушку, деликатно просунул ее между коленями футболиста. «Твои колени, Вася, государственное достояние, – сказал тогда очень серьезно Вадим. – Побереги их, они еще пригодятся».

А в 1945 году в футбольном матче ЦДКА – «Динамо» (Москва), когда Всеволод Бобров забил третий, решающий судьбу первенства мяч, Вадим Синявский сказал, что у Боброва «золотые ноги». Уже на следующий день состоялся неприятный разговор «наверху»: его настойчиво спрашивали, откуда взялось это выражение. Синявский, терпеливо помолчав, спросил: «А “золотые руки” можно сказать?» Его отпустили и больше не беспокоили. И как тут не вспомнить горькую шутку Юрия Левитана: «Слово не воробей. Не поймаешь – вылетишь».

Уловка комментатора

Особое место в судьбе Синявского занимала поездка в конце 1945 года с московским «Динамо» на родину футбола – в Англию. Четыре знаменитых матча, две победы, две ничьи и счет забитых голов – 19 на 9! Самым трудным и для динамовцев, и для Вадима Синявского оказался третий матч – с «Арсеналом» – в очень густом тумане, когда первый тайм остался за канонирами – 3:2. После перерыва комментатору удалось выйти на боковую линию поля, чтобы лучше видеть происходящее, и тут новая волна тумана накатилась на поле. Советские нападающие, как потом оказалось, не видели ни одного гола, забитого в их ворота, а защитники – ни одного, который забили их форварды, в том числе и двух победных во втором тайме.

Сам Вадим Святославович вспоминал: «Мне пришлось прибегнуть к маленькой уловке: я убирал свой микрофон за спину и, пользуясь тем, что за шумом стадиона не был слышен мой голос, кричал центру защиты Михаилу Семичастному, нашему капитану: “Миша! Что?” Он отвечал: “Хома взял!” После чего я эти два слова расшифровывал примерно в такую фразу: “В блестящем броске из правого верхнего угла Алексей Хомич забирает мяч. Отличный бросок, ему аплодирует Лондон!” А что мне оставалось делать? К этому остается добавить, что игра с “Арсеналом” 21 ноября 1945 года окончательно определила рейтинг московского “Динамо”: Алексей Хомич стал Тигром, а динамовский значок расценивался в 20 английских!»

Об английских репортажах Вадима Синявского очень хорошо сказал футбольный журналист Лев Филатов: «Каждый матч был ему в новинку, то искренне радовал его, то изумлял, то огорчал. Его “боление” за своих было естественным, человечным, он обошелся без литавр, без гулкого жестяного пафоса. Попутно обратил в футбольную веру многие тысячи непосвященных».

Ну и, наконец, это Синявский в 1951 году провел первый телевизионный репортаж с футбольного матча. Правда, как вспоминала его дочь Марина, в тот же день отец, отвечая на ее вопрос, понравилось ли ему, признался: «Мне было скучно».

Футбольный марш

Он славился как прекрасный рассказчик, отлично играл на пианино. Вадим Святославович был знаком и дружил со многими писателями, композиторами, артистами. Между прочим, знаменитый футбольный марш, написанный композитором Блантером, звучащий на всех стадионах страны перед началом и после окончания матчей, был подготовлен с подачи Синявского.

Матвей Блантер, автор знаменитой «Катюши», не любил футбол и не ходил на матчи, как многие его коллеги. Когда Синявский предложил написать футбольный марш, Блантер долго отказывался. Но Вадим сумел уговорить композитора. Блантер в одном из последних своих интервью рассказывал, как они вдвоем с Синявским на нескольких играх сидели с секундомерами в руках, рассчитывая время пробежки футболистов из тоннеля динамовского стадиона до центра поля. Только после этого родилась отличная мелодия, настраивающая настоящих любителей футбола на великолепное зрелище. Правда, сейчас этот марш приходится заводить дважды, ведь игроки теперь не выбегают, а просто проходят до центра.

Голос Синявского радиоболельщики последний раз услышали 2 мая 1971 года в репортаже с Садового кольца о традиционной легкоатлетической эстафете на приз газеты «Вечерняя Москва». Все было, как и прежде, вот только заметно прибавилось хрипотцы в голосе, и это не могло не тревожить. А через два месяца, 3 июля, Синявский умер от болезни. Ему на смену пришли Николай Озеров, Котэ Махарадзе, Владимир Перетурин и другие комментаторы. Но когда из репродуктора в очередной раз уверенно звучат слова: «Внимание, наш микрофон установлен на стадионе…», многим вспоминается человек, который с трепетом в душе и дрожью в голосе произнес их первым, — Вадим Синявский.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Вечерняя Москва» , Михаил Лукомский «Красная звезда» , Sportobzor.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты