Валентин Гафт: «Мои эпиграммы – всего лишь дружеские шаржи»

0

Народный артист, писатель и поэт Валентин Гафт в представлении не нуждается. Недавно же он впервые выступил в роли драматурга, написав пьесу в стихах «Сон Гафта, пересказанный Виктюком».

— Валентин Иосифович, вы и прежде любили рифмовать строчки, в основном направляя свои силы в жанр эпиграммы. Теперь срифмовали их в целую пьесу. Почему вам «приснился» именно Сталин?

— Мое детство, как у всех людей моего возраста в Стране Советов, прошло под лозунгом «Спасибо любимому Сталину за наше счастливое детство!» Мы росли с уверенностью, что все хорошее вокруг — благодаря его заботам, а о плохом ему просто не докладывают. Позже во всем плохом были виноваты «враги народа», «шпионы». Благоговение, и в то же время страх и ужас вызывал этот человек. Я помню всеобщее горе и растерянность в связи с его смертью. Как жить дальше? Что будет без него?

— Вы были подростком, когда не стало вождя…

— И даже участвовал в его похоронах. Мы ходили хоронить Иосифа Виссарионовича вместе с моим другом Володей Кругловым. Масса людей двигалась в направлении Дома Союзов, чтобы попрощаться с вождем. Была такая давка, что многих затоптали, задавили. Мы спаслись чудом — спрятались в каком-то подъезде, где и пришлось заночевать. Нам так и не удалось «отдать последний долг» Сталину. Потом мы все-таки добрались до Красной площади и оказались недалеко от Мавзолея, где происходил траурный митинг. На трибуне стояли вожди, и траурную речь произносил Лаврентий Павлович Берия. Шляпа, шарф, поднятый воротник и сверкающие стекла пенсне… Именно такими я представлял себе шпионов.

— Память детства и юности помогала вам в создании образов?

— Наша семья жила в Москве на улице Матросская тишина. Ничего удивительного не было в том, что в нашем дворе постоянно околачивались бандиты. По непонятной причине я был как бы под их опекой — они меня защищали в дворовых поединках. Я запомнил их внешность, поведение и даже клички: Свист, Аршин, Пигарь. Эти воспоминания помогли мне отчасти создать образ вора-рецидивиста Алексея Дедушкина по кличке «Батон» в картине «Гонки по вертикали» и Артура, благородного «крестного отца» мафии небольшого крымского городка в фильме «Воры в законе».

— Ваши роли в этих картинах не вызвали отрицательной реакции со стороны представителей криминального мира?

— В отношении меня, вернее, моих ролей, со стороны представителей криминального мира никаких враждебных действий не было. Скорее, наоборот: однажды мне сообщили, что со мной хочет познакомиться очень «серьезный» человек (позже узнал, что это был вор в законе). Вскоре в сопровождении охраны пришел симпатичный мужчина маленького роста и, поздоровавшись, поинтересовался, как я поживаю и ничего ли мне не нужно… Прощаясь, после пожелания здоровья и всех благ, сказал: «Если что — обращайтесь».

— И вам когда-либо приходилось обращаться? Вас никогда не пытались наказать? К примеру, за ваши эпиграммы?

— Мои эпиграммы — дружеские шаржи, которые посвящены исключительно моим коллегам. И пишу я их не из желания кого-либо обидеть. Впрочем, когда я написал об Ахеджаковой:

«Всегда играет одинаково
Актриса Лия Ахеджакова
Великолепно! В самом деле,
Всегда играет на пределе»,

ее очень обидели первые две строки четверостишья, и она очень расстроилась. Чтобы как-то успокоить, написал новый вариант:

«Нет, совсем не одинаково
Все играет Ахеджакова.
Но доходит не до всякого
То, что все неодинаково».

— А Эльдар Рязанов не возмутился за сравнение его таланта с фигурой в посвященной ему эпиграмме?

(«Переосмысливая заново
Картины Элика Рязанова,
Скажу: «Талант его растет,
Как и живот, им нет предела.
Но вырывается вперед
Его талантливое тело!» – Прим. К. С.)

— Не думаю. Ведь написано не зло, а с любовью. Да и с чувством юмора у него все в порядке.

— И Никита Михалков не обиделся, прочитав ваше: «Земля, ты слышишь этот зуд? Три Михалкова по тебе ползут»?

— Я и сам думал, что он обиделся. А Никита, встретив меня, улыбнулся и предложил сниматься в роли четвертого присяжного в своем фильме «Двенадцать». Это была замечательная работа! Пожалуй, за последние годы мне впервые посчастливилось сниматься у такого режиссера, наблюдать, как он работает на съемочной площадке с другими актерами. Высокий класс! Я даже не предполагал, что с такой радостью буду ходить на съемки.

— В каких картинах последних лет вас можно увидеть?

— В прошлом году снимался в Киеве — в мистической драме «Притяжение» молодого питерского режиссера Антона Азарова. В четырехсерийном фильме «Осенние цветы» («Три судьбы») киевского кинорежиссера Ахтема Сейтаблаева. У него же снимался в фильме «Че Гевара». Это фильм не о революционере-интернационалисте, а о том, как современным детям не хватает родительского внимания.

— В своей реальной жизни вы любите детей?

— Очень люблю маленьких внуков моей жены Ольги Остроумовой. Особенно Захарчика.

— Наверное, рассказываете ему сказки, читаете свои стихи.

— Когда немного подрастет. У меня есть стихотворения о животных, но они для взрослых, с моралью. И все же ребенку можно почитать первые строки из них. Например:

Мышка.
Мышка — тайна,
Мышка — рок,
Глазки — маленькие дробки,
Мышка — черный утюжок,
Хвостик — шнур,
Торчит из попки.

Или:

Черепашка.
Домик движется на лапках,
Вся спина в сплошных
заплатках,
Как из норки торчит шейка,
Вся в чешуйках,
Словно змейка.

Дети зачастую являются невольными свидетелями ухода из жизни зверюшек, и не только… Через пару лет он обязательно задаст вопрос о смерти… Тогда я попытаюсь объяснить, почитав ему свое стихотворение «Бабочка»:

Когда в гусеницу кокон
Превратится не спеша,
Из-под нитяных волокон
Вырвется ее душа.
Жизнь былую озирая,
Улетит под небосвод.
Люди, мы не умираем,
В каждом бабочка живет.

Кира Стрельцова
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты