Валентин Гафт: «Я лишь тонко подкалываю»

0

Этот актер с трепетом относится к своей профессии, в нем нет цинизма. Режиссер Галина Волчек говорит: «В театре одни Гафта любят безоговорочно, другие – с оговорками».

Встреча в Сокольниках

Родился Гафт 2 сентября 1935 года в Москве. А актером стал по стечению обстоятельств, велению судьбы: «Желание стать артистом у меня возникло еще в школе, – вспоминает Гафт. – Я ненавидел точные науки, особенно физику и химию. Поэтому поступать в технический вуз не было смысла. И я решил, что буду артистом».

Правда, в школьную самодеятельность Валентина брать не хотели. Но он не отчаивался, постепенно учил для конкурсной программы стихотворения, прозу и басни, которые были необходимы для экзаменов. Учитывая, что его семья была совершенно не театральная, что-либо посоветовать молодому артисту было некому. Родители не очень серьезно относились к его увлечению. «Мы жили в Сокольниках, – рассказывает Гафт. – И однажды я гулял в парке и вдруг увидел, что навстречу мне идет знаменитый тогда актер Сергей Столяров. Он играл в фильмах “Садко”, “Цирк”. Я набрался наглости, подошел к нему и говорю: “Я в театральный поступать собираюсь. Не могли бы вы меня послушать?” А он мне и отвечает: “Приходите ко мне домой”. Я чуть с ума не сошел от такого счастья. Потом, разумеется, ходил к нему, готовился к поступлению. Сергей Дмитриевич многому меня научил». Благодаря нему Валентин поступил в Школу-студию МХАТа с первого раза. Руководителем курса у него был великий артист, ученик Станиславского Василий Осипович Топорков. Вместе с Гафтом учились Олег Табаков, Майя Менглет, Евгений Урбанский.

«С Женей мы были большими друзьями, – говорит актер. – Конечно, когда он стал много сниматься и ездить, встречались уже значительно реже. Урбанский был гениальным актером, имел потрясающий успех у публики. Многие сейчас говорят, что фильм “Коммунист” – это конъюнктура, партийный заказ. Может быть. Но если бы все коммунисты были такими, как Василий Губанов, герой Урбанского, мы бы уже давно жили при коммунизме, реальном, а не мифическом. Женя в этом фильме сыграл по сути дела своего отца, который в свое время был партийным работником и был репрессирован, провел много лет в лагерях. И помимо “Коммуниста” у Урбанского было много прекрасных работ – одна роль в “Чистом небе” чего стоит, а инвалид в “Балладе о солдате” – роль маленькая, но как он ее сыграл!»

«Застенчивый убийца»

Одним из преподавателей на курсе Гафта был Олег Ефремов. Он был совершенно не похож на других – энергичный, стремительный, с безумной фантазией. В нем не было засушенного академизма, режиссер постоянно искал новые формы, фонтанировал свежими идеями. Именно Ефремов пригласил потом Гафта в «Современник»: увидел актера в спектакле «Фигаро», который шел в Театре сатиры, пришел за кулисы и сказал: «Давай переходи к нам!» Тогда оба театра были рядом, на площади Маяковского.

Известно, что у Ефремова и Гафта были непростые отношения, но в театре это – обычное дело. Когда много ярких личностей, они неизбежно конфликтуют. «Я тоже часто говорю то, что думаю, – заявляет Гафт. – Помню, Ефремов сказал мне как-то: “Я взял тебя в театр не потому, что ты хороший артист, а потому, что о тебе люди хорошо говорят”».

Вообще с режиссерами ему крупно везло. С кем он только не работал: Юрий Завадский – живая легенда советского кино, Анатолий Эфрос – режиссер с очень непростой судьбой, его постоянно отовсюду выгоняли, запрещали спектакли, хотя тот был потрясающим мастером. Он делал постановки, очень не похожие на другие. С Эфросом Гафт работал не только в театре, но и на телевидении. О Ефремове уже упомянули. А еще Галина Волчек, Эльдар Рязанов – всех не перечесть.

В кино Валентин Гафт дебютировал еще студентом третьего курса школы-студии МХАТа – в небольшом эпизоде фильма Михаила Ромма «Убийство на улице Данте». «На съемках я ужасно нервничал, был скован. Честно говоря, все мои премьеры были провальными», – признается актер. Когда на первой съемке к его лицу поднесли экспонометр (прибор, с помощью которого выставляется выдержка и диафрагма киноаппарата), Валентин решил, что это уже начало, и стал послушно зачитывать свой текст. «Меня тогда с трудом остановили, – вспоминает Гафт. – Затем, когда все действительно началось, я так волновался, что не мог и слова выговорить. Но режиссер ловко меня успокоил: “Ничего страшного, вы будете такой… застенчивый убийца”».

В театре тоже были сложности. Однажды к Гафту подошел Эраст Гарин и предложил: «Сыграйте сегодня вечером в “Сатире” роль Ученого в пьесе “Тень” по Шварцу». Валентин даже пьесу не читал, но раздумывать не стал, сразу ответил: «Конечно!» Он тогда был в том возрасте, когда приятно, если кто-то тобой интересуется: «Это теперь я уже понимаю, что совсем нехорошо, когда люди уделяют мне слишком много времени. Ну так вот. Я пришел, загримировался. Вышел на сцену. Начал произносить монолог, который быстренько выучил. И в это время подо мной проламывается балкон, на котором я стоял. И я проваливаюсь вниз. Это была моя самая большая неудача. Я сыграл спектакль всего два раза, один хуже другого. Перепутал на сцене Зелинскую с Аросевой. После такого провала меня не подпускали к Театру сатиры даже на пушечный выстрел. Я вернулся только через десять лет, в спектакль “Женитьба Фигаро”. Там мы играли вместе с Андреем Мироновым. Это было большим удовольствием».

«Всегда выбирал, что похуже, попроще и побыстрее»

Гафт сыграл множество прекрасных ролей, но также отклонил немало предложений, порой даже сам не понимая причины. Не сыграл у Данелии в «Кин-дза-дза», у Захарова в «Мюнхгаузене»: «Там мне предлагали ту роль, что у Игоря Кваши. Думал: вся картина крутится вокруг Янковского, кроме него, зритель никого не увидит, какой смысл ввязываться? В общем-то, так в результате и получилось. Строго говоря, я не востребованный артист. С другой стороны, сам всегда выбирал, что похуже, попроще и побыстрее. Боялся не потянуть, понимал: способности мои ограничены.

Раньше бездарно транжирил время, упуская шансы сделать что-нибудь стоящее. Характер такой! Однажды покойный Гриша Горин принес в “Современник” пьесу “Кин IV”, которую, как он сам говорил, писал для меня, поставив мою фотографию на стол. Начали репетировать, я попросил заменить нескольких партнеров, посчитав, что так будет лучше. Игорь Кваша, взявшийся ставить пьесу, наотрез отказался. В итоге репетиции прекратились, и мы потеряли “Кина”. Горин отдал пьесу в Театр имени Маяковского. Или другой пример. Римаса Туминаса несколько лет уговаривали сделать что-нибудь в “Современнике”. Наконец режиссер согласился поставить “Пляску смерти” Стриндберга. На распределении мне дали главную роль. Партнеры – Неелова и Гармаш. Я подумал и… отказался. Почему? Пьеса не понравилась. Ни Стриндберга, ни Туминаса, ни спектакля».

Гафт вообще человек с непростым характером, он редко бывает доволен собой. «Мое недовольство – от понимания того, что до чего-то не дорос, что-то не умею. Без этого невозможно двигаться вперед. Помните у Чехова: “Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать”».

«Посмотрю на Ольгу – и счастлив»

Помимо актерского таланта у него есть еще и талант поэтический. Всем известны ядовитые эпиграммы Гафта, в которых он не пожалел своих коллег. «Однако у меня не только на актеров и режиссеров есть эпиграммы, но и на политиков тоже имеются. На Лужкова, Жириновского, Черномырдина», – поясняет артист. Да и на самого себя актер написал эпиграмму: «Гафт очень многих изметелил, И в эпиграммах съел живьем. Набил он руку в этом деле, А остальное мы набьем».

Как правило, на него не обижаются, ведь если у человека есть чувство юмора, он всегда сможет посмеяться, в том числе и над самим собой. «Это черта сильных и уверенных в себе людей, – говорит Гафт. – А слабые будут злиться и обижаться. Я никогда не говорю человеку, что я такой хороший, а ты такой плохой. Я лишь подшучиваю, нахожу какие-то шероховатости, мелкие недостатки, просто подмечаю их, обращаю на них внимание. К сожалению, в последнее время в Интернете появилась куча всякой гадости, подписанной моим именем, но на самом деле не имеющей ко мне никакого отношения. Я никогда не позволял себе никого оскорблять или унижать. Я лишь тонко подкалываю».

Недавно он ехал в Питер и на вокзале увидел книгу «Эпиграммы Гафта». Свою актер там нашел только одну. А остальное – злые стишки про Гундареву, Боярского, других звезд кино. «Хорошо, что никто не верит, что это моё», – говорит Гафт. Был и другой похожий случай: в Москве выпустили книгу стихов, автором которых значился он сам. Красивое издание, которое торжественно вручили артисту. Он начал читать – и не обнаружил там вообще никаких своих эпиграмм. И это Гафт называет своей драмой: «Я не поэт, мне не нужно признание. Но не хочу, чтобы людям подсовывали мерзость, пытаясь раскрутить ее на моем имени».

Свой след в душе актера оставили трагедии в личной жизни, которые пришлось ему пережить. Первую свою жену – манекенщицу Елену Изоргину он сильно ревновал. Потом в неудачном браке с балериной Инной Елисеевой у Гафта родилась дочь Ольга. В начале 80-х Гафт и его супруга развелись, а в 2002 году 29-летняя Ольга покончила с собой. Она мечтала стать драматической актрисой, но стала балериной, как мать, танцевала в труппе Кремлевского балета. Елисеева изводила ее скандалами, а потом и вовсе упекла в «психушку». После смерти Ольги ее мать, по свидетельству соседей, ругалась, что «эта тварь» испортила люстру, на которой повесилась. Гафт не хотел видеть жену, та прожила еще лишь год и умерла от рака желудка.

Артист же замкнулся в себе. Не играл, не разговаривал ни с кем. А потом он увидел на экране Ольгу Остроумову, и она стала его лучиком и утешением: «Мне было так плохо. Я понял, что мне надоело врать, надоело слышать вранье от других, меня утомили противоречия, в которых я запутался. И вдруг на экране появилась Оля – я просто впился в изображение, не мог оторвать глаз от ее дивного лица». Он был влюблен в нее уже давно, запала в сердце еще на съемках фильма Рязанова «Гараж». Но тогда актриса была замужем, Гафт тоже был несвободен.

А потом они встретились на каком-то официальном мероприятии. Ольга Михайловна была грустна, она только что рассталась с мужем. Валентин ее поддержал и успокоил, начал ухаживать: «Я был поражен и восхищен тем, что известная на всю страну артистка оказалась человеком, ничем не испорченным, естественным, без всяких штампов. Все было просто и прямо. Наблюдая за этим, постепенно и я стал становиться лучше. Мне не приходилось напрягаться. Что-то из себя изображать, фальшивить, а надо было просто оставаться самим собой».

В киношных кругах Гафта и Остроумову называют идеальной парой. «Домашнего Валю можно охарактеризовать одним словом — ребенок. Причем самый сложный из всех моих детей, – смеется актриса. – Он совсем не молчун, постоянно со мной разговаривает, спорит. Вообще, чтобы сохранить в семье хорошие отношения, нужно, чтобы это желание исходило с двух сторон. А у нас как бывает: одна сторона хочет, вторая — нет. Почему-то все считают, что инициатором должна быть женщина. Я с этим не согласна. Ты сохраняешь, сохраняешь, а там всё наглеют и наглеют. Меня подруги ругают, говорят, что я сама избаловала своих мужей. Но мужчины так быстро избаловываются, что со временем не могут по-другому. А я всегда всё могу». Она сумела создать семью, где супруги живут в любви и согласии. «Ольга такая красивая, такая талантливая, лучшей не найти, – говорит Гафт. – Я на нее посмотрю – и счастлив!»

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Смена», «Итоги», «Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты