Валентин Гафт: «Я не мечтал быть знаменитым»

0

Блестящий актер, сыгравший множество потрясающих ролей, человек язвительного ума, сочинивший десятки эпиграмм. Автор нескольких книг и наделавшей шуму пьесы «Сон Гафта, пересказанный Виктюком». Интеллектуал, насмешник, скептик. Все это – он, всем известный Валентин Гафт.

«Стал артистом от лени»

Он родился 2 сентября 1935 года в Москве. Детство Валентина Иосифовича прошло во дворе между тюрьмой «Матросская тишина», психиатрической больницей, рынком и студенческим общежитием, на катках и танцплощадках, в школьном театре, Очень хорошо в детскую память Вали врезался тот момент, который мог стать роковым в судьбе его семьи. Это случилось за день до войны. В семье жила тогда домработница Галя. Гафты собрались в Прилуки и Галю отправили за билетами на 21 июня. На вокзале ей подсунули фальшивку, так что в назначенный день семья никуда не поехала. А потом поезд, где должен был ехать маленький Валентин Гафт, разбомбили фашистские самолеты – 22 июня началась война, из того состава мало кто уцелел.

«Я перед Галей очень виноват, – говорит Гафт. – Она была всю войну с нами, а потом, когда кончилась война, уехала к себе на Украину, работала в колхозе. А колхозы тогда, сами знаете, какие были: очень бедные, трудодни стоили копейки. Когда я был школьником, ездил к ней на хутор на каникулы. Я ее очень любил – она из последнего старалась. Никогда не забуду борщ украинский, вкусный, с чесноком». Запомнились Гафту и проводы на фронт отца, потом двоюродного брата, который также ушел добровольцем в свои неполные 20 лет. Ему повезло – он вернулся, хотя и тяжелораненый. А вот оба маминых родных брата и сын одного из них погибли под Сталинградом. Отец же Гафта прошел всю войну и закончил ее майором.

Семья Валентина не имела никакого отношения к театру, а как говорит сам Гафт, желание стать актером возникло у него в детстве от лени: «Однажды ночью мне пришла в голову мысль стать артистом. Мне казалось, что проще ничего нет. Это было открытие, и я чуть не закричал: “Эврика!” Боже мой, я, наконец, открыл, что мне надо делать, я нашел профессию, где ничего не надо знать, а просто выйти и сказать: “Кушать подано!” И будешь артистом, будешь при деле, да еще и деньги будут платить. Но никогда в жизни у меня не было мысли о том, что я буду знаменитым, мне будут хлопать, преподносить цветы, а я буду раскланиваться, играть главные роли, – нет-нет, только не это. Мне казалось, что это легко, а главное, не надо ни математики, ни физики, ни русского языка – ничего не надо. Вот когда эта мысль меня окрылила, я и подумал о самодеятельности, хотя в театр тогда почти не ходил».

Вирус театра уже крепко засел в его крови, и вот долговязый подросток вместе с другом стоит перед самим Ираклием Андрониковым (вот уж действительно звезда) и просит у него для экзамена «устные рассказы». Но не получил их «по причине того, что они устные», а от бесперспективной актерской стези Гафта попытались отговорить: «Зачем? Кого вы будете играть, мальчики: рабочих, колхозников? Отелло вы не сыграете никогда». Правда, при этом Андроников тут же заразил своих юных гостей желанием играть в театре еще больше, рассказывая им о Сулержицком и Шаляпине.

«Балкон проломился, и я проваливаюсь вниз»

Когда пришло время поступать, за несколько дней до экзамена Гафт случайно увидел в парке своего любимого актера – Сергея Столярова. Недолго думая, подошел к знаменитости и попросил о «прослушивании». «Удивившись столь нахальному поступку, Столяров, тем не менее, не разозлился, а пригласил меня на следующий день к себе домой. Следя за моим чтением уже не помню какой байки, он систематически указывал на мои ошибки. Экзамен я сдал на отлично, – не без гордости вспоминает Гафт. – Так я поступил в Школу-студию МХАТа с первого раза. Руководителем курса у меня был великий артист, ученик Станиславского Василий Осипович Топорков. Со мной на курсе учились Олег Табаков, Майя Менглет, Женя Урбанский».

Табаков часто вспоминал, как они с Гафтом вместе хулиганили в те времена. «Мы даже влюбились вместе в одну и ту же однокурсницу, и Валька собирался меня убить – бегал по сцене и вопил: “Я этого Лелика!”, – рассказывает Табаков. – Валька очень близкий мне человек. Я его люблю, и самое удивительное – мы с ним с 53-го года вместе, три поколения уже сменились, а мне с ним интересно, надеюсь, и ему со мной тоже. Потому что мы оживляемся и дуреем, когда видим друг друга. “В ожидании Годо” мечтаем сыграть уже, наверное, лет сорок. Не сыграем уже, наверное, да и черт с ним. Но ведь это же не так часто бывает – сорок лет вдвоем с кем-то мечтать об одном и том же».

В кино Валентин Гафт дебютировал еще студентом третьего курса школы-студии МХАТа – в небольшом эпизоде фильма Михаила Ромма «Убийство на улице Данте». Когда на первой съемке к его лицу поднесли экспонометр (прибор, с помощью которого выставляется выдержка и диафрагма киноаппарата), актер решил, что это уже начало, и стал послушно зачитывать свой текст. «Меня тогда с трудом остановили, – вспоминает Гафт. – Затем, когда все действительно началось, я так волновался, что не мог и слова выговорить. Но режиссер ловко меня успокоил: «Ничего страшного, вы будете такой… застенчивый убийца».

Премьеры вообще некоторое время были бичом для начинающего артиста: «Однажды ко мне подошел Эраст Гарин и предложил: “Сыграйте сегодня вечером в “Сатире” роль Ученого в пьесе “Тень” по Шварцу”. Я даже пьесу не читал! Но раздумывать не стал, сразу ответил: “Конечно!” Оно понятно – я был в том возрасте, когда приятно, если кто-то тобой интересуется. Это теперь я уже понимаю, что совсем нехорошо, когда люди уделяют мне слишком много времени. Ну так вот. Я пришел, загримировался. Вышел на сцену. Начал произносить монолог, который быстренько выучил. И в это время подо мной проламывается балкон, на котором я стоял. И я проваливаюсь вниз. После такого провала меня не подпускали к Театру сатиры даже на пушечный выстрел».

«Порой бездарно транжирил время»

Гафт сыграл множество прекрасных ролей, но так же отклонил немало предложений, порой даже сам не понимая причины. Не сыграл у Данелии в «Кин-дза-дза», у Захарова в «Мюнхгаузене»: «Там мне предлагали ту роль, что у Игоря Кваши. Думал: вся картина крутится вокруг Янковского, кроме него, зритель никого не увидит, какой смысл ввязываться? В общем-то, так в результате и получилось. Строго говоря, я не востребованный артист. С другой стороны, сам всегда выбирал, что похуже, попроще и побыстрее. Боялся не потянуть, понимал: способности мои ограниченны.

Раньше бездарно транжирил время, упуская шансы сделать что-нибудь стоящее. Характер такой! Однажды покойный Гриша Горин принес в “Современник” пьесу “Кин IV”, которую, как он сам говорил, писал для меня, поставив мою фотографию на стол. Начали репетировать, я попросил заменить нескольких партнеров, посчитав, что так будет лучше. Игорь Кваша, взявшийся ставить пьесу, наотрез отказался. В итоге репетиции прекратились, и мы потеряли “Кина”. Горин отдал пьесу в Театр имени Маяковского, где спектакль с успехом идет до сих пор. Или другой пример. Римаса Туминаса несколько лет уговаривали сделать что-нибудь в “Современнике”. Наконец режиссер согласился поставить “Пляску смерти” Стриндберга. На распределении мне дали главную роль. Партнеры – Неелова и Гармаш. Я подумал и… отказался. Почему? Пьеса не понравилась. Ни Стриндберга, ни Туминаса, ни спектакля».

Он редко бывает доволен собой. «Мое недовольство – от понимания того, что до чего-то не дорос, что-то не умею. Без этого невозможно двигаться вперед. Помните у Чехова: “Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать”». Гафт с трепетом относится к своей актерской профессии, в нем нет цинизма. Режиссер Галина Волчек говорит: «В театре одни Гафта любят безоговорочно, другие – с оговорками».

Все дело в том, что Валентин Иосифович прославился и эпиграммами, придумывать которые его научил Ролан Быков: «Мы были очень дружны, встречались с Роликом чуть ли не ежедневно. “Современник” находится через дорогу от его фонда, и я часто заглядывал туда. Считаю, лучшую эпиграмму на меня сочинил именно Ролан. Мы тогда снимались в картине о цирке, которая так и не вышла на экран. Однажды вечером сидели, выпивали, и Быков вдруг говорит: “Сейчас прочитаю, слушай”. Буквально за пару минут написал строчки:
Что такое Гафт,
Вряд ли кто поймет.
Гафт – это, наверное,
Факт наоборот.

Поразительная интуиция у Ролана была, собачья! Одной фразой передал самую суть! Я все и всегда делаю наоборот, не так, как надо. Хочу одного, получаю другое. Потом была еще эпиграмма:
Мой милый Гафт, мой нервный гений!
Храни тебя Господь от тех,
Кто спровоцировал успех
Твоих незрелых сочинений».

К своим эпиграммам Гафт никогда не относился серьезно, а последние годы перестал их писать – говорит, запал иссяк. Правда, по-прежнему выходят какие-то пиратские издания под его фамилией, иногда попадают в руки самому артисту. «Даже стыдно. Зачем это тиражируют, кто? – задается вопросом Валентин Гафт. – Я писал скоропалительно, под настроение, по большей части для актерских капустников. Не моя заслуга, что однодневки живут на протяжении десятилетий».

«Не мог оторвать глаз от дивного лица»

У Гафта непростой характер. Свой след в его душе оставили трагедии в личной жизни, которые пришлось ему пережить. Первую свою жену – манекенщицу Елену Изоргину он сильно ревновал. Потом в неудачном браке с балериной Инной Елисеевой у Гафта родилась дочь Ольга. В начале 80-х Гафт и Елисеева развелись, а Ольга покончила с собой. Она мечтала стать драматической актрисой, но стала балериной, как мать, танцевала в труппе Кремлевского балета.

Мать изводила ее скандалами, а потом и вовсе упекла в «психушку». Врачи отказались выдавать девочку назад, сказали, что ей с матерью лучше жить отдельно. Зато за месяц напичкали психотропными средствами и выдали «справку». От решительного шага уйти из жизни Ольгу не спасла даже любовь к музыканту Владимиру Богораду, который был старше ее на 35 лет. «Причина смерти – ее мать, – утверждает Владимир. – Она доводила Олю ежеминутно. Каталась в истериках по полу. Кричала, что Оля – дрянь и недоумок. Унижала, оскорбляла. Представьте себе: 28 лет унижений! Кто же выдержит?»

Сначала Ольга прикрепила веревку к люстре, но светильник оборвался и рухнул на пол. Поэтому девушка повесилась прямо в прихожей, закрепив конец веревки в шкафчике под потолком. В квартире были найдены две предсмертные записки. Одна была адресована матери: в ней Ольга со всеми прощается, а также довольно нелестно отзывается об отце, который забыл про них. Второй было послание Владимиру Богораду. После смерти Ольги ее мать, по свидетельству соседей, ругалась, что «эта тварь» испортила люстру. Гафт после этого не хотел видеть жену, та прожила еще лишь год и умерла от рака желудка.

Артист же замкнулся в себе. Не играл, не разговаривал ни с кем. А потом он увидел на экране Ольгу Остроумову, и она стала его лучиком и утешением. «Я просто впился в изображение, не мог оторвать глаз от ее дивного лица», – вспоминает Гафт. Он был влюблен в нее уже давно, запала в сердце еще на съемках фильма Рязанова «Гараж». Но тогда актриса была замужем, он тоже был несвободен. А потом они встретились на каком-то официальном мероприятии. Ольга Михайловна была грустна, она только что рассталась с мужем. Валентин ее поддержал и успокоил, начал ухаживать. Оба сегодня живут в любви и согласии. «Она такая красивая, такая талантливая, лучшей не найти, – говорит Гафт. – Я на нее посмотрю – и счастлив!»

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Невское время», «Вечерняя Москва», «Собеседник», «Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты