Валентина Толкунова: «Опровергать роман с Лещенко было бесполезно»

0

Она выпадает из рамок современного шоу-бизнеса, но, тем не менее, песни ее любят до сих пор — и стар, и млад.

— Валентина Васильевна, ваше незаслуженное исчезновение с больших экранов на количестве работы сегодня не сказывается?

— Работы все больше с каждым днем. Бывает, иногда отказываюсь от выступлений — просто не могу объять все горизонты и физически выдержать все перелеты. Уже заранее отменила концерты в декабре, потому что серьезно работаю над спектаклем и новым диском. (Валентина Васильевна одной из первых среди эстрадных артисток открыла свой собственный «Театр музыкальной драмы и песни». — Прим. И. М.) Зрители ждут, и меня безумно радует, что я еще нужна.

— Артисты, пережившие славу, часто тяжело расстаются со сценой, ностальгируют по прошлому. Вас такие мысли одолевают?

— Нет, я человек философского склада ума. Даже если что не так, знаю: в жизни есть светлые и темные полосы. И темная обязательно когда-нибудь закончится. Еще никогда ни на что не обижаюсь, стараюсь все переосмыслить и логически обдумать.

— Сегодня, когда появляются молодые артисты, целая команда делает из них положительных персонажей с безупречной репутацией. Как без этих хитростей вам удалось сохранить такой чистый образ?

— Мне неинтересно, когда кто-то придумывает что-то и руководит твоими мыслями и судьбой. Я себе дала слово, что буду делать хотя бы одно доброе дело в день. Пока получается.

— Кстати, в советские времена ходили упорные слухи, что у вас был страстный роман с Львом Лещенко. Почему вы никогда его не опровергали?

— Это было бесполезно. Нам, конечно, было забавно слышать, когда нас называли мужем и женой. Но мы с Левой договорились, что всякий раз, когда так будут говорить, мы будем отвечать: «Да, мы муж и жена, и наш сын — Полад Бюль-Бюль оглы». (Известный азербайджанский певец и композитор, автор незабываемых «Позвони» и «Журавли». — Прим. И. М.)

— Многие красивые женщины часто сокрушаются, что красота испортила им судьбу. В вашей жизни она сыграла такую роль?

— Когда о ней не думаешь и не чувствуешь, то кажешься себе обыкновенным человеком со всеми недостатками. Нельзя зацикливаться на том, что дала природа. Если уж дала, то это надо щедро отдавать.

— Вы много лет вплетаете в волосы бусы из жемчуга и поддерживаете один стиль в одежде. Это вы сами придумали? Или обращались к помощи стилистов?

— Я сама себе стилист. Если модельеры делают не то, я тут же говорю, что меня не устраивает, и от них ухожу. Однажды был такой случай. Мне сшили совершенно неприемлемое для меня платье, а концерт должен был состояться через неделю. Новое я все равно не надела, пришлось идти в старом. В наряде было жутко неудобно, он мне абсолютно не был к лицу, а важно, чтобы наряд не отвлекал от песни. Если оно красивее, чем ты, то тогда не нужно петь — иди на подиум и демонстрируй. Еще нельзя покрывать ногти ярким лаком, он отвлекает от песни. Умная, мудрая композиция требует такого же отношения к себе. Все наносное мешает искусству. Я это тысячу раз проверила на себе. Например, никогда не буду петь в глубоком декольте песню «Стою на полустаночке» или «Я не могу иначе». Меня никто не поймет. Если мне по душе в жизни бриллиантовое кольцо или норковая шуба и у меня это есть, то я никогда не надену это на сцену.

— Во времена вашей бешеной популярности все люди думали, что артисты живут, как нынешние олигархи и ни в чем не знают отказа. Какие дивиденды вам принесла слава?

— Я не настолько меркантильна, чтобы иметь больше, чем мне нужно. А все, что нужно, у меня есть. Весь Союз когда-то жил скромно. Я долгое время обитала в однокомнатной квартире. Хотя все были уверены, что во дворце. Я поддерживала советского производителя и ездила на «Жигулях», пока не купила импортную машину.

— Ваш взрослый сын Николай занимается серьезным бизнесом. Нет сожалений, что не пошел по вашим стопам?

— Он только счастлив. Его отец пишет, но Николай не стал ни писателем, ни артистом. Не захотел даже идти в замминистры, как мой дедушка. Он современный человек и ему вполне хватает денег, которые он зарабатывает. Коля окончил юракадемию, у него свое дело — это же чудесно. Пока, правда, не хочет порадовать меня внуками.

— Не жаловался, что не видел маму в детстве?

— Я старалась не терять с ним контакта, поэтому иногда брала его с собой на гастроли. Особенно летом. Мама я не строгая и мне не хватает жесткости в отношениях с людьми. Я слишком тактична, лояльна и проникаюсь проблемами других людей. Хотя если речь идет о каких-то принципиальных вещах, то меня ничего не собьет с дороги. Все равно сделаю, как хочу.

— В вашей семье существует какая-то иерархия?

— Вообще главная у нас — моя мама Евгения Николаевна. Она волевой человек. Но сейчас все в доме держится на мне, занимаюсь хозяйством. Мама часто говорит, мол, я хочу с тобой посоветоваться. И что же — советуемся, и она меня всегда слушает. Но быт страшно не люблю. Иногда готовлю. А вот фирменного блюда у меня нет. Хотя я неплохо готовлю, но стоять у плиты мне быстро надоедает. Сыну нравится, как я делаю сырники, и ест он только мои. Недавно устроила званый обед: приготовила креветки с чесноком, заказала плов в ресторане, сама так никогда не приготовила бы. Мама сварила грибной суп, подруга принесла, салаты — и устроили праздник. Такие вот посиделки — они сплачивают. Мне ведь как артистке часто приходится разрываться между домом и семьей.

— Мужчины-поклонники совершали ради вас сумасшедшие поступки?

— Было много смешных моментов. Признавались в любви, надевали на палец обручальные кольца, просили на память мои жемчужные бусы, и я отдавала. Человек ведь будет хранить их всю жизнь. Муж поначалу ревновал, но потом смирился.

Ирина Миличенко
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты