Валерий Ободзинский: «Я пел душой»

0

«В моей жизни не было компромиссов и сделок с совестью ради карьеры, – говорил певец. – Мой успех всегда был вопреки идеологии и вполне закономерен, потому что я пел про любовь и про чистоту чувств».

«Я не заканчивал никаких училищ»

Валерий Ободзинский родился 24 января 1942 года в оккупированной Одессе, на Малой Арнаутской, и в возрасте полутора лет его чуть не расстреляли. Пятилетний дядюшка украл у немецкого офицера колбасу и съел ее. Тогда взбешенный фашист выхватил пистолет и приказал воришке вместе с племянником встать к стенке. Бабушка, на счастье оказавшаяся рядом, бросилась к оккупанту, умоляя пощадить голодных детей. Как ни странно, тот обругал «русских свиней», но не убил.

Детские годы будущего кумира миллионов прошли в воровской среде. Правда, друзья использовали Валеру в качестве «отвлекалы». Мальчишка с прекрасным голосом пел на набережной или на пляже, и пока прогуливающаяся публика заслушивалась любимыми шлягерами, юные воришки очищали ее карманы. «Когда я был еще мальчишкой, со мной короткое время занималась преподавательница, учившая меня постановке голоса, – рассказывал артист. – Она говорила: “В вашем, Валерий, горле – комок золота, который будет вас обеспечивать всю жизнь”, – вспоминал Ободзинский. – Я не заканчивал никаких училищ. И всегда врал, заполняя анкеты: где-то писал, что музыкальное училище закончил, где-то – консерваторию. Никогда не проверяли. На самом деле я сам себя ковал. Вырос на исполнителях Запада, слушая радио, магнитофон, пластинки. Мне все они нравились, но я искал себя».

После школы он работал кочегаром, натягивал пружины на матрасах, делал замки для мебели. А началом певческой карьеры стало поступление массовиком-затейником на теплоход «Адмирал Нахимов». Так и «доплыл» до солиста Костромской, а позже – Томской филармонии. В 1961-м Ободзинский женился, в этом браке родились две девочки, Анжела и Валерия. С 1964 года жизнь артиста развивается по сценарию сказки о Золушке. На одном из концертов в Норильске певца заметил Павел Шахнарович (впоследствии директор его коллектива), который составил протекцию неизвестному провинциальному таланту в Москве. Ободзинский получил сразу два предложения – одно заманчивее другого: играть в составе оркестров Эдди Рознера или Олега Лундстрема. В итоге артист предпочел второй вариант.

Алла Пугачева, как известно, начинала карьеру в этом же оркестре.

Впоследствии они как-то работали в одной программе с Валерием. Когда выступал Ободзинский, она всегда наблюдала за ним из-за кулис, ловила восхищенные взгляды поклонниц и думала: «Ну ведь ничего особенного – почему же он так популярен?» В ответ – буря аплодисментов после очередного шлягера. Впоследствии певица вспоминала, что вскоре перестала наблюдать за артистом: стала разглядывать публику. Как-то поймала себя на том, что мысленно заговорила с какой-то женщиной в мохеровой кофте с букетом хризантем. «Ну что ты на него так уставилась? Он уже десять лет поет, не надоел тебе еще? Вот я сейчас буду – ты меня послушай. Можешь даже цветы не дарить. Ой, ни черта ты не понимаешь».

Певец любви

Сам Валерий Владимирович признавал, что именно оркестр Лундстрема стал для него «трамплином». Но уточнял, что, проработав там солистом полтора года, «понял: дольше оставаться там незачем – я мог погибнуть как личность, как певец». И тут подоспело предложение из Донецкой областной филармонии. В отделе кадров там до сих пор имеется запись о том, что 5 июля 1967 года Ободзинский поступил на работу в эстрадную группу солистом-вокалистом.

Здесь ему позволили раскрыться на полную катушку. Не чинили преград, давали и самому заработать, и учреждение поддержать. «Когда Валере предложили перейти на работу в Донецк, я поехал с ним, – рассказывал Шахнарович. – В первом же турне по Сибири – Красноярск, Томск, Хабаровск, Владивосток – прием был великолепный. Так страна узнала Ободзинского». Его пение очаровывало и западало в душу навсегда. «Я пою открытым голосом, – говорил Валерий Владимирович. – Все западные певцы поют открытым голосом. Они поют душой, и я тоже пел душой. Они правдивые. Я не хочу ругать наших, но они поют поставленными голосами. Я считаю, что у нас не было эстрады, а как бы был второй сорт оперы».

Он подкупал искренностью, бившей порой через край. Также честен был и в своих высказываниях. «У меня была своя тема. Я певец любви, – говорил Ободзинский. – Каждый человек должен делать то, что он умеет делать хорошо. Это мой принцип. Про партию не мог петь, потому что никогда положительно к ней не относился». Первая же пластинка Валерия Ободзинского, которая вышла в конце 60-х, сразу же стала раритетом. Было продано 13 миллионов экземпляров, государство заработало на них около 30 миллионов, а певец – только 150 рублей.

Артист работал на износ. Собирал полные залы, давал по нескольку концертов в день. Обязательно приезжал в родную Одессу. «Колесили по всему Союзу. Конечно, основная часть публики – молодежь, и особенно девочки. Девочки – это был наш бич. Мы переезжали из города в город – за нами их человек десять ехали всегда», – вспоминал Шахнарович. Поклонницы повсюду кочевали за своим кумиром. «Слушай, – говорил Ободзинский директору своего коллектива, – я от этих девок устал уже. Но ведь жалко их. У них и денег на билеты нет. Ты уж их посади».

«Хватит нам одного Кобзона!»

Чем популярней становился Ободзинский, тем больше у него было конфликтов с властями. Целый год Валерий не пел в Москве, пока не вмешался его высокопоставленный поклонник – заведующий отделом культуры ЦК КПСС Шауро. Количество недоброжелателей росло. Узнав, что в Театре эстрады запланированы концерты Ободзинского в течение целого месяца, возмущенный начальник городского управления культуры потребовал сократить количество выступлений: мол, у нас столько концертов даже Райкин не дает, а тут какой-то Ободзинский со своим пошлым репертуаром!

Еще один эпизод уже стал легендой. Однажды завод «Мелодия» посетила министр культуры Фурцева. Поинтересовалась в одном цехе, что печатают? «Пластинку Ободзинского», – ответили ей. Зашла в другой с тем же вопросом и услышала тот же ответ. «У вас что, весь завод на одного Ободзинского работает?» – возмутилась грозная Фурцева. «Что вы! На втором этаже мы печатаем классику», – уверял её директор. Но когда и там министр обнаружила в работе тираж пластинки Ободзинского, она просто наложила на нее запрет.

В годы активной борьбы с семитизмом председатель Гостелерадио СССР Лапин лично контролировал количество появления на экране лиц еврейской национальности. К таковым он относил почему-то и Ободзинского, хотя по происхождению тот был наполовину украинцем, наполовину поляком. Увидев артиста в одной из передач, Лапин потребовал: «Градского уберите!» «Но это не Градский, а Ободзинский», – попытались объяснить начальнику. «Тем более уберите! Хватит нам одного Кобзона!» – был непреклонен чиновник. Так и непонятно, имел ли он в виду всего одного Кобзона на всю эстраду СССР или же намекал на сходство артистов, но тем не менее в фондах телевидения сохранилась всего одна запись выступления Ободзинского на памятном новогоднем «Огоньке» в 1967 году.

Его записи на радио размагничивали. А во время выступлений тщательно следили за тем, о чем пел артист. Однажды ему позвонили и сказали, что запретили его «Восточную песню». Ободзинский был поражен: чем она могла не угодить, там ведь поется о любви. Оказалось, что кому-то из чиновников не понравились слова: «В каждой строчке – только точки после буквы “Л”. Ты поймешь, конечно, все, что я сказать хотел». А в то время как раз весь мировой пролетариат готовился отметить столетие со дня рождения Ленина.

Вместо заслуженного артиста России Ободзинскому дали заслуженного артиста Марийской АССР. И это за два месяца бесплатного турне по республике, где он выступал в селах, на свинофермах и даже в коровниках! Одним из немногих деятелей культуры, поддержавших Ободзинского, был композитор Никита Богословский, написавший в «Советской культуре» хороший отзыв о его концерте. В 1974 году на экраны вышел фильм «Золото Маккены», в котором Валерий Ободзинский спел знаменитого «Стервятника», а в 1976 году начался закат его карьеры: он запил после 15-летней завязки. Приходилось отменять концерты, укладывать его в психушку и конвоировать в концертный зал, чтобы не напился. Болезнь усугублялась с каждым днем. Певец начал заговариваться, называть себя святым, мог внезапно прекратить гастроли и уехать. В конце концов, от него ушла жена. В 1986-м он прекратил концертную деятельность. Поползли слухи о смерти артиста.

«Когда все было плохо, рядом не было никого»

А между тем, Ободзинский жил в Москве во времянке на галстучной фабрике, работал сторожем и… пил. Там его и нашла давняя поклонница Анна Есенина, которая приютила Валерия Владимировича в своей маленькой квартирке, заботилась о нем. «Я нашла его в июле 91-го, – рассказывала Есенина. – Когда увидела, была в шоке. Если бы встретила его на улице – не узнала бы. Он работал сторожем. Ему там нравилось – его никто не трогал. Потом переехал ко мне. Я его уговаривала петь, мне так хотелось, чтобы он вышел на сцену. Но он не хотел. Как будто забыл, что был певцом. Говорил: хочу быть простым мужиком. Ему нравилось готовить, сидеть дома, гулять с собакой».

И всё же Анна подобрала ключик. Зная, что Валерий неравнодушен к творчеству Вертинского, предложила записать его песни, но в современной аранжировке. И Ободзинский ожил, с головой окунулся в работу. В сентябре 1994 года в концертном зале «Россия» в сборном эстрадном концерте прошло первое его выступление после семилетнего перерыва. И вновь – овации, цветы, признание, выход дисков. Однако попытка наладить гастрольную деятельность при помощи некоего предприимчивого дельца потерпела неудачу: были разоблачены его бизнесовые махинации. В одном из своих интервью в 1993 году Валерий Владимирович сказал: «Я не верю в дружбу. Человек говорит за глаза, что вы мерзавец, а потом вы входите, он с вами целуется. Но я бы очень хотел встретить товарища, который в трудные минуты жил бы моими трудностями. В момент популярности вокруг меня крутились сотни людей, не знаю, как их назвать. А когда становилось плохо, около меня никого не оказывалось».

Валерий Ободзинский умер 26 апреля 1997 года в Москве. Накануне, словно предчувствуя кончину, он признался Анне Есениной в любви. Во время отпевания в храме священник сказал, что смерть накануне Пасхи означает, что с человека сняты все грехи. Москонцерт выделил на похороны 5 миллионов рублей, дирекция ЦДРИ предоставила помещение для панихиды, проститься с кумиром пришли около 300 человек, в том числе Иосиф Кобзон и Лев Лещенко. Похоронили певца на Кунцевском кладбище.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Донбасс», People’s History

Поделиться.

Комментарии закрыты