Василий Кандинский: у истоков абстракционизма

0

Принято считать, что зарождение абстракционизма как направления датируется 1910 годом. Именно в этом году Василий Кандинский впервые «отобразил конкретное в абстрактной манере».

Неожиданный отъезд

Родился художник 16 декабря 1866 года в Москве, в семье коммерсанта. Его отец, Василий Сильвестрович, был родом из сибирского городка Кяхта, происходил из древнего забайкальского рода и, как считают некоторые биографы, был потомком сибирских каторжан. Говорят также, что в числе далеких предков Кандинского были бурятские шаманы. Его прабабушка со стороны отца – тунгусская княжна Гантимурова, впрочем, сам художник любил вспоминать о ней как о монгольской принцессе. Мать – Лидия Ивановна Тихеева. Немецкие корни Кандинского были именно от нее.

В 1871 году семья перебралась в Одессу, где родители вскоре разошлись. Мальчик остался с отцом, который управлял чайной фабрикой, мать через некоторое время снова вышла замуж. Воспитанием Василия занималась тетка Елизавета, которая всегда жила в семье. Когда же юный Кандинский окончил гимназию, он вернулся в Москву, где поступил на юридический факультет Московского университета. Так пожелали родители, мечтавшие, чтобы у их сына была «настоящая» профессия, хотя сам Василий всегда интересовался миром искусства. Но возможно, он тогда и сам окончательно не определился со своим призванием по молодости лет.

Первый брак Кандинского также устроили родственники, его избранницей стала Анна Филипповна Чимякина, двоюродная сестра по линии отца. Многими чертами характера она напоминала Василию его мать, по которой тот очень тосковал, – весь ее облик, манера держаться, ее профиль. По отношению к мужу Анна всегда проявляла терпимость, готовность к самопожертвованию. Она помогала ему находить внутреннюю гармонию, и в этом смысле была для него незаменима.

Именно Чимякина занималась оформлением бумаг для открытия частной юридической конторы Кандинского. Уже были вложены немалые средства, влиятельным лицам города разосланы «карточки клиента», набирался персонал. Однако за два дня до предполагаемого торжественного открытия Василий Васильевич без предупреждения покинул Россию. Он отправился в Мюнхен, столицу европейской творческой жизни, чтобы стать художником. После Кандинский вспоминал, что два события повлияли на это решение: выставка импрессионистов в Москве и впечатление от оперы Вагнера «Лоэнгрин».

«Я могу лишь оберегать твой дар»

С 1896 года Василий Кандинский обучался в одном из лучших художественных заведений Европы – частной школе югославского художника Антона Ажбе. Здесь наряду с учебными пейзажами он создал портрет писателя Ивана Бунина, с которым познакомился еще в России, на литературном вечере молодых поэтов. Уникальность картины заключалась в полном несоблюдении канонов живописи. «Василий отлично выучил азы нашего ремесла и сделал всё с точностью до наоборот, – сказал Ажбе, глядя на полотно. – В этом есть что-то увлекательное».

В 1901 году Кандинский организовал собственные курсы при мюнхенской художественной школе. Франц фон Штук, его прошлый учитель, всячески отговаривал Василия от преподавательской деятельности, зная по своему опыту, что в «талантливом педагоге погибает художник». Однако занятия на курсах не только не отвлекли Кандинского от работы, но и вдохновили на создание целой коллекции уникальных этюдов. Принято считать, что именно с этого времени начался расцвет творчества художника.

Однажды Кандинский принес на урок виолончель и предложил своим ученикам изобразить на холсте «музыку». По словам самого художника, именно музыка вовлекла его в мир отвлеченных форм. Уже тогда Василий был одержим идеей «нестандартных изображений», образовавших позднее новое направление – абстракционизм.

Просматривая выполненные работы учеников, Кандинский отметил лишь одну из них – этюд Габриэль Мюнтер. Он понравился ему настолько, что художник назвал его «образцом абстрактного мышления». Василий рекомендовал Габриэль воспринимать рисунок как «преображение действительности», а в частной беседе откровенно ей заявил: «Тебя ничему нельзя научить. У тебя все от природы. Единственное, что я могу для тебя сделать, это оберегать и пестовать твой дар, чтобы к нему не пристало ничего неверного».

Весной 1902 года, счастливая и вдохновленная удачей, Габриэль писала своим родственникам, что «наконец нашла правильного, настоящего учителя». Тем временем Кандинский приглядывался к девушке не только как к ученице. Он влюбился, хотя и видел, что Мюнтер во многом была полной его противоположностью. Она работала без внутреннего надрыва, легко и радостно, в гармонии с собой. Василий же не знал ни минуты покоя, его творческие метания воистину были муками, раздирающими его. Габриэль была нетщеславна, спокойна, уверена в себе. О Кандинском же его современники говорили, что хоть он и производит впечатление человека не от мира сего, на самом деле твердо стоит на ногах и знает, чего хочет в жизни. Однако беспокойство, тревога, неуверенность были всегда рядом, мешали двигаться вперед.

Гений и «рисующая дама»

Василий и Габриэль снимают дом в местечке Мурнау, много времени посвящают творчеству. Известен один комичный случай: когда Кандинский создавал свою картину «Композиция IV», он решил передохнуть и выйти прогуляться. В студию вошла Габриэль и взяла да и перевернула полотно на другой бок. Вернувшийся художник поначалу не признал свою картину, а потом со слезами на глазах назвал ее самым гениальным своим творением.

В 1911 году Кандинский официально развелся с Анной. Мюнтер надеется, что, наконец, они узаконят свои отношения. Однако художник не спешит этого делать, его занимает работа, и Габриэль все больше ощущает, что их с Василием «брак» постепенно превращается в деловой союз единомышленников. Причем если у самой Мюнтер дела шли неровно, у Кандинского был творческий расцвет. Вместе со своими сподвижниками он создает «Новую ассоциацию художников» и, что более важно – объединение «Синий всадник». Первая выставка его работ проходила в мюнхенской галерее «Танхаузер», вскоре картины отправились в долгое путешествие по многочисленным городам, где и снискали известность. В то же время в Габриэль все видели только «рисующую даму».

И еще один неприятный сюрприз получила она, когда во время ее отсутствия в Мурнау Кандинский взял в экономки некую Фанни Денглер, которая служила раньше в его первой семье с Анной. Дама эта терпеть не могла Габриэль, считая ее разлучницей. Каково было хозяйке дома жить рядом с такой прислугой? Позднее Мюнтер утверждала, что «существование» в доме Фанни сыграло свою черную роль в их дальнейшем разрыве с Василием.

Когда началась Первая мировая война, Кандинский отправился в Москву, оставив Габриэль в Швейцарии. В России он познакомился с Ниной Андреевской, на которой в феврале 1917 года женился, скрыв это от Мюнтер. В сентябре этого же года у Кандинских родился сын, но в 1920 году он умер от тяжелой болезни.

Письма от художника после женитьбы прекратились, и встревоженная Мюнтер пыталась его разыскивать. Она даже сделала официальный запрос в Москву «о местопребывании пропавшего лица». Всегда далекая от политики, художница имела смутное представление о событиях, происходивших в это время в России. Ответа ей пришлось ждать долго, но 7 сентября 1918 года он все-таки пришел. Официальный документ гласил, что 11 июня 1918 года Кандинский «собственноручно подтвердил, что находится в живых». Все дальнейшие ее попытки найти его успеха не имели. Письма остались без ответа. Только в 1921 году Василий вышел на связь – через своего адвоката. Кандинский требовал вернуть ему его личные вещи и картины. Часть предметов она вернула, но многие картины оставила себе.

В годы фашизма, когда беспредметное искусство было объявлено вне закона, Габриэль прятала архив и работы Кандинского в подвале собственного дома, серьезно при этом рискуя. А 9 февраля 1957 года, в день своего 80-летия, она передала во владение музея Мюнхена более 90 живописных полотен маслом, 330 работ темперой и акварелью, живопись на стекле, множество блокнотов с набросками и 300 офортов и литографий Василия Кандинского. Кроме того – свои собственные дневники, многолетнюю переписку с Кандинским, документы по созданию альманаха и группы «Синий всадник», сотни фотографий. Умерла Габриэль в 1962 году, пережив своего учителя и несостоявшегося мужа почти на 18 лет.

Роковые бриллианты

После свадьбы с Ниной Кандинский пообещал ее матери, что пара как можно больше времени будет проводить в Москве. «Это обещание мы могли выполнить легко, так как Kaндинский владел здесь собственным домом с 24 квартирами, – писала Нина. – На пятом этаже он жил сам и для нас это явилось решением, то, что мы при первом же случае использовали бы эту квартиру. И моя мать была успокоена. Первоначально Kaндинский хотел расположиться на шестом этаже, где он специально для своих целей всё обустроил.

Квартира там имела маленькую башню, в которую можно было попасть только через нижележащее жилое помещение по винтовой лестнице. А из окон этой башенки открывался великолепный вид на Кремль. Рядом с домом Кандинского находился свободный участок земли, который Василий приобрёл для того, чтобы построить себе виллу. Планы для обширного сооружения со вместительным ателье уже существовали, но революция перечеркнула все наши расчеты. Вилла не строилась, хуже того: Kандинский потерял в ходе экспроприации владение также на свой многоквартирный дом».

Однажды ночью Нина увидела сон. Ей представилась очень странная шахматная партия – ее партнером был муж, а на доске вместо шахматных фигур были крупные бриллианты. В конце игры женщина получала мат, а фигуры покрывались каплями крови. Именно после такого сна Нина убедила мужа уехать из России. Они эмигрировали в Германию, и там, в витрине ювелирной лавки Кандинская увидела крупный бриллиант – точную копию того, который ей приснился. Это было невероятно, судьба словно посылала ей какой-то знак. Нина поняла его по своему, и с тех пор начала просто с каким-то безумием скупать драгоценности.

Кандинский же начал преподавать в немецкой школе искусств «Баухауз». Меценатом там являлся барон Дюбре, который купил многие работы художника. Василию предоставили мансарду с живописным видом на «Зеленое озеро» и средства для содержания семьи. Несколько лет Кандинский существовал в атмосфере стабильности и относительного достатка. И хотя для широкой общественности он по-прежнему оставался непонятым, критики признавали в нем «выдающегося создателя жанра».

Однако в годы нацизма о нем стали говорить как об «основоположнике извращенного искусства», его работы запрещались к показам, десятки из них были уничтожены. Жесткий политический прессинг вынудил художника, по его собственным словам, вернуться к «классике с легким авангардным отливом». В 1939 году он принял французское гражданство, а через пять лет, 13 декабря 1944 года, Кандинский умер в парижском пригороде Нёйи-сюр-Сен.

После его смерти Нина продала многие картины мужа, а ее любовь к драгоценностям превратилась в настоящую страсть – женщина стала постоянным клиентом самых известных ювелиров Парижа. И это была не тихая страсть коллекционера – все привыкшая делать напоказ, имеющая чрезмерно высокое самомнение, Нина Кандинская буквально обвешивалась бриллиантами по любому поводу. Это ее и сгубило. 2 сентября 1983 года 86-летнюю женщину нашли мертвой в ее парижском доме. Она умерла в ванной, получив удар чем-то тяжелым по голове. Драгоценностей в доме так и не обнаружили.

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Иные берега», «ЭФГ», Artinheart.ru, Kandinsky.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты