Василий Меркурьев: «Слава приходит к нам между делом»

0

От него веяло добротой и широтой души. Даже если артисту приходилось играть так называемых отрицательных персонажей, в них все равно хоть чуть-чуть да проглядывало что-то симпатичное.

«У вас, молодой человек, большое будущее»

Василий Меркурьев родился 6 апреля 1904 года в городе Остров Псковской области. Он был одним из шестерых детей в семье Василия Ильича Меркурьева и Анны Ивановны Гроссен, немки, приехавшей в Остров из Швейцарии вместе с братом Генрихом. Талант актера проснулся в Василии еще в церковно-приходской школе, в которой он учился в родном городе. Начал участвовать в театральном кружке, и больше никаких раздумий, метаний в смысле выбора творческого пути не было. Всем вокруг с первых его шагов на сцене было ясно, что Меркурьев – актер до мозга костей.

В 1923 году он поступил в Ленинградский институт сценических искусств. Увидевший его в массовой сцене в учебном спектакле «Противогазы», где Меркурьев произносил всего одну довольно нелепую фразу, великолепный корифей «Александринки» Юрий Михайлович Юрьев, придя за кулисы, сказал Василию: «У вас, молодой человек, большое будущее». И пригласил начинающего актера в труппу Александринского театра, куда тот через несколько лет поступил и в котором прослужил всю свою жизнь.

В 22 года он сыграл старого служаку, ветерана, «ундера» Силу Грознова в «Правда – хорошо, а счастье лучше» Островского. Это была его дебютная роль, сразу принесшая Меркурьеву известность. И с тех пор он играл ее на протяжении всей жизни. В 1935 году началась и кинокарьера Василия Васильевича. Его дебютом на экране стала роль Стася в социальной драме Бориса Шписа и Рашеля Мильмана «Инженер Гофф». Чуть позже актер сыграл студента-меньшевика в знаменитом фильме Григория Козинцева и Леонида Трауберга «Возвращение Максима». До войны Меркурьев снялся также в военной ленте «Танкисты», драме «Член правительства» и других фильмах. Но настоящий успех к артисту пришел чуть позже.

Началось его триумфальное восхождение с роли старшего лейтенанта Тучи в блистательной картине Семена Тимошенко «Небесный тихоход», вышедшей на экраны в год окончания Великой Отечественной. Веселая музыкальная комедия о похождениях трех бравых друзей-летчиков (Василий Меркурьев, Николай Крючков и Василий Нещипленко) пришлась не по душе критикам. Они принялись дружно ругать создателей за легкомысленное отношение к войне. Зато зрители приняли картину с невероятным восторгом. «Небесный тихоход» стал настоящим кинохитом того времени.

Запомнились и другие роли Меркурьева. Федор Иванович в драме «Летят журавли», добрый лесничий в незабываемой сказке «Золушка», академик-архитектор Нестратов в лирической комедии «Верные друзья», Мальволио в экранизации шекспировской «Двенадцатой ночи». Зрители отождествляли актера с его киноперсонажами — весельчаками и балагурами. Однако в жизни Меркурьева никто весельчаком не называл. Чаще он был задумчив и молчалив. Любил повторять: «Слава приходит к нам между делом, если дело достойно ее».

Любовь, проверенная временем

Со своей женой Ириной Мейерхольд, дочерью знаменитого Всеволода Мейерхольда, Василий Меркурьев познакомился в 1934 году. В то время она работала ассистентом режиссера на киностудии «Ленфильм». Семейная легенда гласит: Ирина привезла Меркурьеву сценарий, и 30-летний мужчина влюбился с первого взгляда. На съемках этого фильма лошадь сбросила одного из актеров, и не растерявшаяся Ирина вскочила на нее, успокоив животное. Этот случай произвел на Меркурьева еще большее впечатление, и актер сделал предложение.

Некоторые полагают, что именно замужество спасло женщину от тюрьмы, куда обычно попадали близкие «врагов народа». Их общий сын Петр Меркурьев вспоминал: «Когда они встретились, отец был женат. Правда, это был гражданский брак, но тогда на это не обращали внимания. А мама за какое-то время до встречи с папой разошлась со своим вторым мужем. Очень был забавный случай, когда на вечеринке в большой компании одна воздыхательница по папе спросила у мамы через стол: “Ирина Всеволодовна, а правда, что Василий Васильевич ваш третий муж?” Мама тут же ответила: “Да, третий, не считая мелочей”. Папа потом сказал: “Ириша, как ты неделикатно ответила”. — “Не менее неделикатно, чем меня спросили”».

Всеволод Мейерхольд только задним числом узнал, что его дочь в очередной раз вышла замуж. Он понятия не имел, кто такой Меркурьев и что тот собой представляет как актер! «Папа женился не на дочери Мейерхольда! – говорил Петр Меркурьев. – Он женился на Иришечке, в которую был безумно влюблен! Папа обожал маму всю жизнь! Лежа на смертном одре, он говорил: “Где Ириша? Где она, моя обожаемая?” И мама всю жизнь была влюблена в своего Васечку! Между ними до конца дней сохранялись юношеские отношения! Любовь их проверена и временем, и испытаниями».

В страшном 39 году арестовали не только Мейерхольда, но и братьев Василия Васильевича. Петр Меркурьев, согласно официальному заключению, умер от разрыва сердца в застенках НКВД. И в то время, когда знакомые, друзья, даже родственники из страха или чувства самосохранения прекращали всякое общение с репрессированными, Василий с Ириной приняли в свой дом и воспитывали вместе со своими детей Петра. Когда началась Великая Отечественная война, театр эвакуировали из Ленинграда. Меркурьев с семьей тоже уехал в эвакуацию в Сибирь, имея на руках двух дочерей Аню и Катю и двух племянников-сирот. А на гастролях в Томской области в 1943 году Ирина Мейерхольд родила долгожданного сына Петра.

«Я появился на свет за кулисами Нарымского окружного театра, – рассказывал сын Меркурьева. – А вообще-то нас было много! Тех, кого родители в тот или иной момент приютили. Сколько всего? Не знаю! И никто не знает! Кто бы ни брался подсчитывать нашу братву, обязательно кого-нибудь забудут! Звонит мне из какого-то далекого города женщина: “Петр, я увидела вас в таком-то фильме. Вы помните, я маленькой девочкой у вас жила?!” Мне стыдно было сказать “не помню”, но я действительно не помнил! Кто она?

Когда мы из эвакуации возвращались в Ленинград, наша попутчица отстала от поезда. Беспризорными остались двое детей. Один – грудной мальчик, Коля. Мама все еще кормила грудью меня. И его стала кормить! Прожили эти ребятишки у нас до 47 года. Папа получил звание заслуженного артиста и Сталинскую премию и в каком-то интервью обмолвился о них. И откуда-то, то ли из Вологды, то ли из Череповца, приехала за ними их мать».

«Папа, получается, был криминальный элемент!»

Когда вернулись в Ленинград, оказалось, что жить негде. «И весь наш табор, насчитывающий 12 человек, приютила папина коллега по Александринскому театру Ольга Яковлевна Лебзак. В 15-метровой комнатке!» – вспоминал Петр Меркурьев. Потом семье предоставили маленькую квартирку в доме 33 по улице Чайковского. В соседней квартире жил основатель ТЮЗа Александр Брянцев. Однажды он зашел к Меркурьеву за луком. Оглядел апартаменты и пригласил артиста к себе. Провел его по своей квартире: «Вася, нам со старухой эти хоромы ни к чему. А тебе они просто необходимы. Перебирайтесь прямо сейчас, а то к утру раздумаешь!»

«Вот какие были бескорыстные люди! В нашей новой квартире было четыре комнаты, – рассказывал Петр Меркурьев. – Но и там спать приходилось вповалку! У нас постоянно кто-то жил, ночевал. А сколько человек было прописано! Сейчас много пишут о мошенниках, которые прописывают в квартире 140 или 150 человек! Папа тоже, получается, был криминальный элемент! Он в свою квартиру прописывал и прописывал! Кого – как племянницу, кого – как двоюродную сестру. Кто бы к нему ни обратился с подобной просьбой! А ведь за такие вещи тогда могли посадить».

После войны жизнь вошла в бытовое русло. Только Ирину Мейерхольд как дочь «врага народа» убрали со всех должностей, она не работала двенадцать лет. Но Василий Меркурьев никогда не жаловался на судьбу, он тащил всю семью на себе, бесконечно снимался, давал концерты по стране. «Дома у нас хозяйство как таковое не велось! – вспоминал Петр Меркурьев. – Мама великолепно готовила и быстро, но по большей части это были экспромты. Иногда – “прошивная на гвоздях”. По сусекам собиралось все, что есть: макароны, крупы, сушеные грибы. И получалось немыслимо вкусное блюдо! Случалось, что в доме не было ничего. Но и тогда не роптали. Перебивались как-то. Деньги не играли никакой роли. Родители не очень-то озадачивались, во что и как одеться. Склонности к комфорту тоже не было. Хорошим подспорьем была дача, данная папе в аренду. В Громове у нас было свое подсобное хозяйство: корова, куры, даже свиньи, большой огород. Папа вскапывал грядки, окучивал картошку. Косил! Мы все с детства были приучены к сельскому хозяйству.

Родители могли копаться в парнике и разговаривать о новой папиной роли. И текст сам собой укладывался у него в голове. Родители жили одними интересами, одним театром, одним театральным институтом, где оба преподавали. Мама прекрасно понимала: Меркурьев – гигантский талант! Папа получил три Сталинские премии за эпизоды в кино! Но ни одна роль в театре, хотя он играл блистательно, почему-то не была удостоена никакой награды. Кроме последней – в спектакле “Пока бьется сердце”!»

«Дайте мне провалиться!»

Более 50 лет Меркурьев провел на сцене, сыграл десятки ролей в кино. Сам говорил, что снимался в фильмах хороших, средних и плохих. Переиграл множество сержантов. Считал, что из них получился бы хороший стрелковый взвод. «Вообще отец был артист! – говорил Петр Меркурьев. – В вагоне-ресторане, в “Красной стреле”, какой-то полковник вел себя по-хамски. Папа, проходя мимо него, бросил через плечо: “Вы себя плохо ведете, я понижу вас в звании!” Ночью папа проснулся оттого, что кто-то у его постели всхлипывает и бормочет: “Семья, дети…” Пьяный полковник! Папа велел ему покинуть купе. А наутро проводник прояснил ситуацию. Полковник поинтересовался, показывая на папино купе: кто этот человек? “Василий Васильевич? Большой человек! Разжаловать? Запросто!” В этой истории странно только то, что Меркурьева знала и любила вся страна! А полковник, на свою беду, не узнал!»

К сожалению, всего того, что актер хотел, он сыграть не смог. Режиссеров больше привлекал комедийный талант Василия Васильевича, несмотря на весьма удачные драматические образы (в том же фильме «Летят журавли»). Меркурьеву так хотелось сыграть Отелло, а ему говорили, что он талантлив в другой области. «Дайте мне провалиться! Пусть меня закидают тухлыми помидорами! Докажите мне, что я не прав», — просил он. Но его не слышали.

Незадолго до смерти Василий Васильевич, возвращаясь из театрального института с дочерью Анной, неожиданно для нее сказал: «А знаешь, Нюша, я в искусстве своего последнего слова еще не сказал». В этом он был весь. Безгранично талантливый, непосредственный и восторженный. Хотя дома часто поводом для бури были творческие разногласия с женой. Например, Василий предлагал одну мизансцену, а Ирина – другую. «Папа мог уступить в любом бытовом вопросе, только не в творческом споре! – рассказывал Петр Меркурьев. – Мама была очень темпераментным человеком. Я навсегда запомнил, как мама схватила что-то тяжелое, запустила в папу, папа увернулся, это “что-то” угодило в стекло! А на улице – зима!

Папа был большой ребенок. Абсолютный ребенок! К врачу идет вместе с мамой. Доктор спрашивает: “Василий Васильевич, что у вас болит?” Папа показывает: тут, тут и тут. “Объяснить можете?” – “Ириша, объясни доктору, что и как у меня болит”. И Ириша объясняет, а папа слушает и кивает».

В конце жизни Меркурьев болел. На спектакль иногда ехал в совершенно разобранном состоянии. По мере приближения к театру выпрямлялся. Выходил на сцену, и никто не замечал, что играет тяжелобольной человек! Его не стало 4 апреля 1978 года. Писали, когда у его гроба завели пластинку с шаляпинским «Уймитесь, волнения, страсти», по щеке покойного скатилась слеза. Во всяком случае, так уверяли все актеры, стоявшие в печальном карауле. Это был любимый романс Василия Меркурьева.

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Смена», «Невское время», «Беларусь сегодня», «Зоря»

Поделиться.

Комментарии закрыты