Вера Глаголева: «От критики опускаются руки»

0

Вера Глаголева не похожа на других женщин-режиссеров, никто не возьмется заранее сказать, какой сюрприз она преподнесет в следующий раз, а сама артистка предпочитает на этот счет особенно не распространяться. Единственное, что не вызывает сомнений, – простой или пустой картина, за которую она возьмется, не будет точно.

– Вера Витальевна, сегодня много говорят о том, что вы собираетесь в ближайшее время снимать на ТВ комедию. Даже ее название – «Отомщу и забуду» – уже есть в Интернете. Расскажите, как идет работа?

– Господи, что за глупости! Это вымысел! Все совсем не так. Безусловно, мне интересно попробовать все, я действительно читала этот сценарий, и он мне даже понравился. Но мне хочется снять не телекино, а фильм для большого экрана.

– По Тургеневу?

– Какая-то правда в этом есть: я вынашиваю идею фильма по Тургеневу, это моя давняя мечта, хотя и не могу утверждать, будто бы уже изо всех сил делаю что-то в этом направлении.

– Вы на самом деле считаете, что сегодня можно привлечь зрителей в кинотеатры афишей с названием произведения классики?

– Я не знаю, как и чем можно привлечь публику. Честно, не знаю! Но не все ведь смотрят только развлекательные истории, где каждые пять минут что-то взрывают.

– Да я, собственно, ничего подобного и не имел в виду. Время кинострелялок уже, слава богу, на исходе. И один из примеров того, что людям сегодня необходимы умные, тонкие психологические фильмы, – ваша лента «Одна война».

– Я о том и говорю. Эта картина о людях, которые практически не жили счастливо. Им всегда приходилось что-то преодолевать. Сценарий написан очень хорошо, эмоционально, в нем важны все детали, нюансы. Да и сама эта история непростая, настоящая.

– Для меня она оказалась еще и неожиданной. Я, честно говоря, не помню, чтобы кто-то заводил публичный разговор о женщинах, которые во время войны родили детей от оккупантов.

– Это важная тема, об этом надо много говорить. Потому-то мне и хотелось дать зрителям возможность познакомиться с судьбами этих женщин. Но при этом нельзя сказать, что в фильме показаны типичные обстоятельства.

– Надо думать, таких искалеченных женских судеб оказалось немало. И кому, как не вам, было снимать такое кино.

– Подождите, что это значит? Вы имеете в виду женское кино?

– В общем, да.

– Ой, я вообще этого не люблю. Кино не имеет жесткой привязки к полу его создателей. «Женское» и «мужское» – совсем не то же самое, что «мягкое» и «твердое». Это не более чем условные обозначения. Вы же не будете возражать, что «Восхождение» Ларисы Шепитько жесткое, даже жестокое кино, а «Баллада о солдате» Григория Чухрая насквозь пронизана мягким желанием поделиться своими чувствами? Конечно, Элем Климов снял бы «Одну войну» совсем иначе. Но, представьте себе, это совсем не потому, что он – мужчина.

– Вы меня убедили. Но я остаюсь при своем мнении: любая режиссура требует твердости характера, которой большинству женщин – слава Богу! – не хватает. Признайтесь, вам, такой хрупкой и ранимой, наверняка очень непросто работать на съемочной площадке?

– Ох уж эти штампы и ярлыки! Я не сказала бы, что я такая – белая и пушистая. У меня на площадке всегда железная дисциплина. Если что-то не готово, к примеру, вовремя не принесли реквизит или кто-то не знает текст, выхожу из себя, могу и наорать. Запросто!

– Вы в работе деспот?!

– Деспот? Слово-то какое противное. Давайте вообще не будем этого касаться, потому что вы не понимаете главного: быть на площадке вовремя доброй или злой – моя профессиональная обязанность. И если мне в качестве режиссера приходится манипулировать людьми, я обязана делать это так, чтобы их не обижать.

– Трудовая дисциплина – дело полезное, но артистам, которые у вас снимаются, вы даете возможность участвовать в творческом процессе или они воплощают ваше видение их персонажей?

– Актер волен творить, и, если он меня убеждает, что продумал образ лучше, пожалуйста, я легко отказываюсь от собственных задумок и предоставляю ему свободу! В «Одной войне» так было и с Натальей Сурковой, и с Александром Балуевым.

– Почему вы не снимаетесь в своих фильмах?

– Я делала это один раз, давно, в 1991 году, в фильме «Сломанный свет» и с тех пор зареклась. Зачем? Для меня это был тяжелейший труд, а у нас наберется много замечательных актрис, которые могут и должны сниматься.

– Насколько я знаю, «Сломанный свет» так и не вышел в прокат, потому что студия, где он был снят, распалась до того, как он был продан, а сегодня владельцев ленты уже не сыщешь днем с огнем?

– Без комментариев.

– Жаль. Но о чем он вообще был снят?

– Об актерах, которые не сумели себя найти. По разным причинам. Эта история мне очень близка.

– Вам? Мне казалось, у вас в этом плане все в порядке.

– Что до работы, я никогда не была невостребованной. Но многие мои кинороли пришлись на прокатную яму – на 1990-е годы. Снятые тогда фильмы очень мало кто знает. Вот вы видели «Без солнца» Юлия Карасика? Нет? А это одна из любимых моих картин, сложная и интересная экранизация «На дне» Горького. Карасик разглядел во мне, при всем моем современном типаже, Настю, и я ему за это благодарна.

– Мне запомнилась фраза из вашего фильма «Чертово колесо». Там герой Ильи Шакунова говорит: «Где любовь, там и правда». Это ведь третья из ваших картин? Многие считают, что она – самая удачная.

– Да? А кинокритикам «Колесо» не нравится, они говорят: «Это гламурное кино».

– И пусть говорят. Или вы сильно переживаете из-за критики в ваш адрес?

– Все в разумных пределах. Я не считаю себя такой уж хрупкой и нежной, но от критики у меня опускаются руки, поэтому, чтобы я могла работать, меня лучше все-таки хвалить. Знаете, Анатолий Эфрос, который мне очень много в жизни дал, часто повторял: «Больше говорите друг другу хорошего, больше цените, любите и хвалите друг друга». Остальное можно оставить за скобками.

Владимир Ермолаев,
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты