Виктор Сухоруков: «Я привык к одиночеству, оно меня устраивает»

0

Актер рассказал, как месяц спал на ковре Меньшикова, укрываясь пальто, о «шоколадном батончике»-Стоянове и о том, как ему отказывали женщины.

— Виктор Иванович, вы уже не первый год приезжаете в Киев со спектаклем Олега Меньшикова «Игроки». Но эта ваша гастроль омрачилась неприятной вестью – 28 августа спектакль отменили из-за того, что у Олега Евгеньевича случился гипертонический криз на почве конфликта с Татьяной Догилевой (напомним, на днях Меньшиков заявил, что она 20 лет не играет в театре, но получает зарплату, на что актриса обозвала его придурком. – Прим. И. М.). Вам как другу известна причина этого инцидента?

— К сожалению, я этого не видел и не читал, а слухи комментировать не хочу. Олегу я не задаю никаких вопросов, у меня нет для этого ни прав, ни возможностей, встречаемся мы только в проекте «Игроки». Но то, что произошла схватка людей, которые давно дружили и сотрудничали, для меня странно. Одно из двух: либо это недоразумение, либо Таню спровоцировали. А если этот шум она подняла только из-за того, что Олег ее уволил, то почему она сама, если давно собиралась, не уволилась из театра, который находится в 10 минутах от ее дома.

— Странно еще потому, что Меньшиков не просто коллега, но и крестный ее дочери. Но Догилева — натура, которую невозможно предсказать. Говорят, к вам она тоже не пришла на помощь в трудную минуту.

— Много лет назад я обратился к ней за помощью. Это было, когда я собирался переезжать в Москву, надо было как-то зацепиться. Я обратился к ней, чтобы она дала мне хоть какую-то, пусть даже маленькую роль, ведь у нее были антрепризные спектакли. Я говорю: «Тань, может, найдется для меня какое-то местечко?» А она меня отговорила: «Нечего тебе в Москве делать». Прошло время, я поздравлял ее с днем рождения, и вместо спасибо она сказала: «Прости, что я тогда так с тобой разговаривала, была неправа».

— А ваш однокурсник по театральному институту Юрий Стоянов любит баловать журналистов «жареными фактами», рассказывая о вашем романе с Догилевой, который по каким-то причинам не получил продолжения. Такое было на самом деле?

— Он придумывает легенды. И это приятно. Это Юра был, как «шоколадный батончик», как мужская кукла в витрине магазина. Это его считали красавчиком, а я никогда не был обласкан женской любовью. Все дело в том, что Таня блестяще работала в художественной гимнастике. И когда она пришла к нам на курс, то лучше всех занималась танцами. И из всех пацанов (а нас было 17), в партнеры Таня выбрала именно меня. Хотя сначала проигнорировала — стоит там плешивый. Но я был таким старательным, что все четыре года протанцевал с Догилевой. И она ни на кого меня не променяла. Все это и дало Юре право на бурную фантазию. Хотя на самом деле роман с Таней был у него.

— О своих душевных переживаниях вы почти никогда не рассказываете. Неужели не было такой сильной любви, от которой приходилось терять голову?

— В этом плане я обделен. Сам страдал, но не было такого случая, чтобы кто-то страдал из-за меня. Вообще сильная любовь — это физиология. Были женщины, в которых я влюблялся, делал им предложения, но они мне отказывали. У одной девушки я даже спрашивал, почему, но она не ответила. Может быть, я был не настолько сексуальным… Все мои дамы были из Питера и живут там, между прочим, не очень удачно. Но к актерской профессии отношения не имеют. А вообще я эгоист. Я привык к одиночеству, оно меня устраивает. Да, меня достали все: почему-то для многих одиночество считается бедой и пороком. А для меня это нормально, поверьте, таких людей много среди мужчин и женщин.

— Ваше знакомство с Олегом Меньшиковым стало для вас судьбоносным. Об этом слагают такие небылицы.

— Олег оказался в моей жизни вовремя. Я живу в маленькой комнате в Питере, которую мне купил режиссер. За три года мне удается скопить денег на московскую квартиру. В 2008 году я был готов к переезду. Но вдруг все рушится: я ухожу из театра. И именно в этот момент в Питер приезжает Меньшиков искать актера для спектакля «Игроки». Он знал меня как актера, но мы не были знакомы. И он мне звонит, вызывает на разговор. «Давай работать?» – «Давай», — говорю. Вот так незаметно я перекочевал в Москву. Сначала жил в общежитии на Арбате. А когда позже купил за $70 тысяч квартиру и в нее въехал, у меня не было из мебели ничего. И на 50-летие Олег с друзьями подарили мне три фужера и ковер. На нем я спал месяц, укрываясь своим пальто.

— Прошло уже много лет, но вашей визитной карточкой по-прежнему считают роль Виктора Багрова в фильме «Брат». Нынче модно снимать продолжения громких фильмов. Если бы сейчас кому-то пришла в голову мысль снять «Брата-3», вы бы согласились снова окунуться в эту картину?

— Конечно! Я даже ездил к Балабанову, говорил с продюсером, были какие-то зарисовки, но нужен сценарий. Я им сказал: «Ребятки, даже если мы облажаемся, «Брат-3» принесет вам миллионы». Ведь две части «Брата» были сняты столько лет назад, а люди и сейчас их помнят. Мне кажется, я не стал бы популярным, не будь у меня этого фильма. «Брат» сделал из меня знакового актера. А вот гонорары после этого не выросли. Моя ставка установилась после фильма «Бедный, бедный Павел», и с тех пор не выросла. Она скромная по меркам кинопроизводства. И когда пишут, что мои коллеги получают миллионы, я всегда спрашиваю: «Откуда вы берете эти цифры?»

Зарабатываем мы очень скромно. Заключая контракт, все актеры без исключения подписываются под страшным и рабским пунктом: их заставляют отказываться от имени, фамилии и от притязаний на творческий образ. Все это автоматически принадлежит продюсеру. Вот фильм «Брат» посмотрели миллионы, а я как получил за него гонорар в 1999 году $2000, больше ничего с тех пор не заработал.

— Ваш жизненный пример может стать уроком для многих, ведь вы прошли через все круги ада. Благодаря чему, как вам кажется, вы смогли избавиться от алкогольной зависимости и вернуться к нормальной жизни?

— В сухом законе я уже целый космический цикл — 12 лет. Последний раз загулял после фильма «Брат-2». У меня был запой и после этого я все прекратил категорически. У меня поменялось абсолютно все: я сменил город, дом. Мне все говорили, что я должен был умереть, сгореть, сожрать свою печень. Но этого не произошло. Я и сам ответа не знаю, но, наверное, меня спасла любовь к жизни. А я знаю, что жизнь — явление временное, полустанок. Но я, стоя на этом полустанке, слабый, без денег, никому не нужный… Сам стал думать, что же я делаю, я же здесь на чуть-чуть, на мгновение, на одной ноге стою, а так себя веду. Нет, Витька, давай, либо лети под поезд судьбе, либо поживи по-другому. Вдруг понравится. И мне понравилось.

Ирина Миличенко
«Сегодня»

Share.

Comments are closed.