Виктория Тарасова: «Ненавижу бездельников!»

0

Все привыкли видеть ее в форме и при погонах. Но в сериале «Мама в законе» она играет женщину, которая оказалась по ту сторону тюремной решетки.

— Какие роли вам даются труднее: драматические или комедийные?

— Любая роль требует полной отдачи. Но театральную тяжело тянуть на себе два часа на одном дыхании. Ты же не можешь сказать зрителю: «Все, я устала! Стоп! Нам надо отдохнуть». Личной энергетикой надо завоевывать публику, и порой это трудно. После спектакля могу устать гораздо больше, чем после 12-часовой смены в кино. Я считаю, что актерская профессия очень трудная. После двух «съемочных марафонов» я до сих пор никак не могу оправиться и нормально встать на ноги — у меня перекошена спина, был вывих бедра.

— Это произошло на съемках?

— Да. Полгода снималась в сериале «Пятницкий», потом у меня было четыре дня перерыва — и переезд в новую квартиру. Таскала ведь на себе все для ремонта! А потом стартанула в новый проект. В шесть утра каждый день вставать, в три ночи ложиться — боюсь, не каждый такое вынесет. Да еще к тому же целый день прорыдать на съемках! Но этот труд иногда приносит людям радость, некоторые роли, возможно, кому-то помогают «разрулить» разные жизненные ситуации. Мне очень много писем от зрителей приходит на эту тему. Рассказывают личные истории.

Только что закончились съемки в новом сериале «Мама в законе» — я играю там женщину, отсидевшую в тюрьме, мать, которая ищет своего сына и находит его в приемной семье. История жизненная, и наверно, эта роль тоже будет полезна людям. У нас как в Советском Союзе было? Почти после каждого фильма оставалось что-то в душе — что-то важное. Сейчас тоже хотелось бы снимать такие фильмы, чтобы людей затрагивало, оставалось в памяти, чтобы они понимали, как надо в жизни поступать. Мне было очень приятно, когда недавно очень высокие структуры написали, что по моей роли Ирины Зиминой можно собрать видеопособие и показывать его в отделении полиции – как надо правильно руководить отделом!

— У новой роли тоже есть такие перспективы?

— Не знаю. Но роль Светланы в картине «Мама в законе» наверняка будет полезна: ведь есть такие, кто вышел из тюрьмы, потерял ребенка. Поэтому мы всегда стараемся быть настоящими. Наверно, кому-то из актеров легко работать — у меня есть много примеров, когда актеры приходят на площадку и почти ничего не делают. А я так не умею, у меня так не получается. Я вживаюсь по-настоящему. Если плакать — так плакать, иначе души нет в фильме! А если в нем нет души, то и зритель останется равнодушным.

— Вы свои фильмы пересматриваете?

— Если есть возможность, смотрю. «Гражданку начальницу» смотрела. И если я начинаю отвлекаться по сюжету на других людей и не думать о том, кто как играет, — значит, кино удалось. Я пересматривала «Пятницкий» и попала на какую-то серию, где были заложники, мой ребенок, и у меня даже мурашки побежали и слезы появились — вот как, оказывается, это выглядит со стороны!

— А вы склонны к самокритичности?

— Если я что-то замечаю, конечно. Не то, чтобы я ругаю себя, но мне становится дискомфортно. Как правило, когда играю в кино, никогда не думаю о том, как я выгляжу со стороны. Не считаю, что должна красоваться в кадре, да и роли у меня не те. Вот у Ирины Зиминой в «Глухаре» и «Пятницком» — мешки под глазами, и это естественно. Часто прихожу на съемки с жуткими мешками под глазами, потому что я не выспалась, смотрю на себя в зеркало и думаю: «Даже гримировать не надо! Просто в образ войти, чуть-чуть причесать — и вот она, женщина, вышедшая из тюрьмы, с настоящими синяками под глазами». Жизненная ситуация сама помогает мне играть такие роли.

— Вас не смущает, что в наше время так много бизнес-вумен, а мужчины стали как мальчишки? Что с этим делать?

— Я иногда на сына своего смотрю и думаю: «Что делать-то?» Мало, конечно, осталось настоящих мужчин. Хотелось бы, чтобы они меньше болтали, а больше делом занимались — поступки должны быть, а не размазня какая-то! Вернуть хочется поступки и по отношению к себе.

— А где вы предпочитаете отдыхать?

— Еду к морю. Это дает прилив жизненной энергии. Недавно вместе с Данилой летали отдыхать во Вьетнам. А в декабре была в Лос-Анджелесе, по работе. Но сына тоже взяла с собой. Стараюсь не упускать такие моменты и не бросать его одного.

— Вам конфликт «отцов и детей» знаком?

— Я росла в хорошей семье, у меня были мама и папа, и конфликтов у меня с ними особо не возникало. Папы сейчас уже нет, и мне его ужасно не хватает! И с сыном Данилой у меня вполне дружеские отношения: стараюсь не перегибать палку, не применять жесткость, хотя понимаю, что, может быть, иногда и надо. Мне хочется все-таки, чтобы до него самого дошло, как надо жить. Необязательно на ошибках, но я хочу, чтобы он сам прошел через что-то. Иногда помогаю ему советами, направляю, но стараюсь излишне не «жестить». С подростками вообще очень сложно, а с их поколением — и подавно! Но мы совместно пытаемся справляться с этим.

— У него уже есть планы насчет будущей профессии?

— Пока он хочет заниматься нефтью. Говорит: «Хочу нефть добывать!» Я не против любой работы. Даже если он будет сантехником, электриком. Я просто ненавижу мужчин, которые не занимаются делом. Для меня лень и разгильдяйство — это смерть! Даже неважно при этом, что он «хороший человек», все равно ненавижу бездельников! Поэтому я приму любую его профессию. Хочет в мастерской собирать машины, ремонтировать? Пожалуйста! Я готова отдать последнее, даже купить ему эту мастерскую, лишь бы занимался делом.

— А для вас что важнее: работа или личная жизнь?

— Если появится человек, ради которого смогу оставить работу и заняться семьей, я уйду. Хотя, может, и не смогу совсем не работать. Да и этот человек мне не позволит, наверное, уйти из профессии. Работаешь же не всегда ради денег. Но и без любви ведь тоже нельзя! Трудно порой это сочетать. Но думаю, что все у нас еще впереди и все будет хорошо! По крайней мере, я на это настроилась.

Марина Левина
Mediazavod.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты