Вия Артмане: Золушка из коммуналки

0

Ее по праву считали эталоном нордической красоты. Несмотря на то, что Артмане 50 лет проработала в Риге в Театре имени Райниса, латышку знали и любили повсюду. Будучи актрисой театральной, Вия обладала невиданной киногеничностью — ее любила камера, она с легкостью перевоплощалась в героинь как костюмированных фильмов, так и крестьянских мелодрам.

«Моими игрушками были цветы»

Вия Артмане родилась 27 июля 1929 года, через 4 месяца после трагической гибели своего отца – совсем еще юного 19-летнего парня. «Моя мама – наполовину полька, – рассказывала актриса. – Она выросла в очень бедной семье и служила в молодости прислугой у богатого барона. Здесь в нее влюбился старший сын соседского зажиточного хуторянина, долго уговаривал стать его женой. Когда они все же поженились, и мама забеременела, несчастный случай унес жизнь отца. Потом маму со мною, совсем крохой, родственники прогнали с хутора. Ничего не оставалось другого, как снова батрачить, скитаясь от одних хозяев к другим. Так мы и добрались до Риги, где мама нанялась в богатую семью».

Новые хозяева оказались поклонниками искусства, их взрослые дочери учились в Берлине – одна в балетной школе, другая – пению. Днем они разрешали девочке включать в гостиной радио, и та напевала и танцевала под эту музыку. Однажды одна из хозяйских дочек заметила ее развлечения и научила Вию нескольким балетным па. В этом доме довольно часто устраивались роскошные приемы и концерты, бывали знаменитости, и Артмане слушала их из-за полуприкрытой двери, раскрыв рот.

«Я всегда умела радоваться даже самым маленьким подаркам судьбы, – говорила актриса. – Когда я была маленькая, у меня почти не было игрушек. Пока мама работала, ухаживала за скотом, готовила, мыла, стирала, я играла во дворе, на пригорках и лужайках. И здесь моими игрушками были… цветы. Из них я делала себе кукол: шапочка цветка или ягодка была головкой, на стебелек я надевала юбочку из лепестков… Потом, когда я уже училась в школе, в Риге была создана студия “а-ля Айседора Дункан”. Меня в нее сразу приняли, потому что моя молодая хозяйка кое-чему меня все-таки научила. Я увлеклась театром, бегала почти на все спектакли и латышской, и русской труппы. Если бы не танцы, я, наверное, и не рискнула бы поступать в актерскую студию.

Отучившись там год, каких только высказываний не слышала в свой адрес от старших актрис! Чаще всего они возмущались: “Что это за актриса: ни груди нет, ни задницы… Но самое главное – нет профиля!”» Но все же Артмане стала актрисой Художественного академического театра имени Яна Райниса.

«Я долго переживала из-за того, что стала разлучницей!»

Роль простой русской паромщицы Сони в мелодраме «Родная кровь» – счастливый билет, который Вия Артмане вытянула в жизненной лотерее. Ее назвали лучшей актрисой года читатели «Советского экрана», со всех концов СССР посыпались в Ригу письма со словами благодарности и признаниями в любви. Адрес указывали порой так: «Латвия, актрисе Артмане». И доходили эти письма!

Но это породило множество слухов, например, что Вия была любовницей Брежнева, что дочь ее Кристина родилась от актера Евгения Матвеева, с которым Артмане снималась в картине «Родная кровь». «Ну что я могла получить от Брежнева? – хохотала актриса. – Он же был руина, когда я его впервые увидела. Это было на XXIV съезде. Во время перерыва там случился смешной эпизод. Партийные боссы куда-то ушли, а Брежнева все забыли. Он остался на сцене и никак не мог понять, что происходит: куда все подевались? Тогда он вышел на трибуну и начал что-то говорить. И тут все опомнились: прибежали его помощники, стали его уводить, объяснять, что перерыв только начался. А он сопротивляется: “Куда вы меня ведете? Уже пора начинать!” Мы тогда так смеялись…

А с партийными боссами я не общалась. В Москве у меня был друг, но он был из другой сферы — ученый, великий человек. Когда я приезжала в Москву, он всегда встречал меня с цветами. Но близко к себе я его не подпускала — это мне только мешало бы. Хотя, не скрою, его внимание было мне приятно. Поклонники у меня были, были.

Помню, однажды выступала в Сибири, так какой-то местный деятель подарил мне две плиты саянского мрамора. Одну из них мы использовали как подставку под чайник, а вторая разбилась. Тот сибиряк мне пообещал прислать целый вагон мрамора. Но, видимо, забыл».

Что до Евгения Матвеева, то романа с ним у Вии никогда не было: «Любовь была на сцене, а в жизни она прошла мимо. Я от этого ничего не потеряла: у меня другой подарок судьбы – мои дети». Со своим мужем, известным латышским актером Артуром Димитерсом Артмане познакомилась еще во время войны: «Я девчонкой ходила в театр на “Ромео и Джульетту”. Он играл Ромео. Но по-настоящему встретились мы позже, когда меня приняли в труппу театра “Дайлес”. Ох, какой он был красивый, остроумный, сексапильный и… избалованный всеобщим вниманием. Как галантно он за мной, девятнадцатилетней, ухаживал: то цветы подарит, то конфеты, а то мимолетно, пока никто не видит, обнимет за кулисами! Я вся дрожала – он был старше на целых четырнадцать лет, да еще и женат на очень известной элитарной художнице Джемме Скулме. А я кто? Золушка из коммунальной квартиры! Я долго переживала из-за того, что стала разлучницей! Все время думала: а если со мной кто-нибудь так же поступит? К тому же я верила в Бога и очень боялась, что Он меня за это накажет. Тайком ходила в церковь (время-то атеистическое было), молилась, просила прощения. Но Артур меня успокаивал, говоря, что за счастье людей не судят, а он свое счастье и родство душ нашел здесь, в нашей коммуналке, все начав с нуля».
С Димитерсом Вия прожила в браке 27 лет, до самой его кончины. Артмане четко разделяла: «Он был великим актером, хорошим отцом и плохим мужем. Вся его жизнь была в театре, хозяйственные заботы – целиком на мне.

К тому же он меня страшно ревновал, особенно его злили сплетни, что наша дочь Кристина – дочь Евгения Матвеева. Моя совесть чиста: я ни с кем, кроме него, не делила супружескую постель. А он позволял себе всякое… Даже хотела уйти от него. А потом страсти улеглись, и мы долгие годы были друг для друга отдушиной. Для меня и для него театр был главным в жизни. Муж придал мне смелости и уверенности. Правда, думал, что раз я моложе, то будет мною всю жизнь управлять и поучать. Так не получилось».

Артмане часто говорила, что в их семье они оба были настоящими эгоистами: «Ну что поделаешь, пришлось приучать мужа заниматься бытовыми делами. Иначе я просто задохнулась бы. Я ведь всегда много работала — немыслимо, непростимо много. Я вообще удивлялась, как я все это выдержала. А у мужа были совсем другие привычки. И он далеко не сразу сообразил, что мне надо бы как-то помочь. Постепенно я его приучила к тому, что если жена занята, надо самому зайти в магазин и купить домой пачку сахара или батон хлеба. И вы знаете, ему вдруг понравилось мне помогать. Он не жаловался. И, таща домой пачку сахара, ничуть не терял при этом своего достоинства».

«Я не хотела жалости к себе»

Управлять Вией Артмане и правда не получалось ни у кого. Она не зря и на сцене, и в кино так убедительно играла властных сильных женщин. По ее собственному выражению, если было нужно, могла и зубки показать: «Но тогда и зубы были у меня безупречны, и улыбка была красива – я могла себе это позволить».

Однажды ей пришлось стать народным депутатом: «Это депутатство на меня навалили! А отказаться было неприлично. К тому же у меня была одна тайная надежда. Дело в том, что моего мужа после войны власти долго преследовали. Ему не могли простить пребывание в Курземском котле и подозревали в том, что он уклонился от призыва в Красную армию. Брат Артура уехал тогда из Курземе на переполненной лодочке в Швецию, и долгие годы мы не знали, жив он или нет. Надо было что-то делать для того, чтобы у Артура была защита. Поэтому я вынуждена была стать депутатом. Хотя на самом деле никакой защиты это не давало. Я это поняла довольно быстро, но выпутаться было уже невозможно. Напрасная жертва…»

Актриса часто сетовала на то, что у нее осталась масса несыгранных ролей. В 1950-ом ей предлагали навсегда остаться в Москве, но Вия решила, что лучше воевать на своем поле. «Акцент помешал мне сыграть очень многие роли, – говорила актриса. – Александр Зархи пробовал меня на роль Анны Карениной в свою картину, но не утвердил – именно из-за акцента. Ассистенты Бондарчука приглашали сыграть в “Войне и мире” Элен Безухову.

Но в последний момент Бондарчук позвонил мне и сказал: “Я, к сожалению, вынужден вам отказать, потому что эту роль будет играть моя жена”. А спустя много лет я узнала, что Скобцевой он сказал: “Элен просто некому играть”. Дважды приглашал Параджанов. Даже на пробы одного фильма на Украине, которые произвели на меня неизгладимое впечатление. Мы лежали в гробу с Николаем Гринько. Я была вся в белом, даже кожу выбелили, и только бусы и губы были коралловые. Уже по пробам я видела, что это гениально! Но картину “закрыли”, Параджанова посадили, а я ему в одесскую тюрьму посылочки отправляла — латышское сало с чесноком».

Много писали о том, что Вию Артмане якобы выгнали из театра, где она прослужила более полувека. На самом актриса ушла сама, не желая становиться балластом: здоровье все чаще подводило. После второго инсульта она выкарабкалась с трудом, ходила, опираясь на палочку. Конечно, можно было найти для нее какую-нибудь роль, где не надо много говорить и можно ездить в кресле на колесиках (таких примеров в истории театра множество, чего стоят одни только легендарные старухи Малого театра!), но Артмане на такое пойти не могла: «Я не хотела, чтобы от меня осталось грустное впечатление, что я – актриса, которую нужно жалеть. Терпеть этого не могу! Да и я уверена: актер перед зрителем должен быть всегда здоров. Больной, хромой актер вовсе никуда не годится! Поэтому я удалилась. И даже не мечтаю вернуться. И чувствую, что уже не хочу».

Пришлось ей удалиться и из Риги, из квартиры, в которой их семья прожила много лет. Новый хозяин дома так взвинтил квартплату, что жильцы один за другим съехали. Купить квартиру в городе денег не было, и переселилась народная артистка СССР на дачу в 40 километрах от Риги. В конце 90-х Артмане решила принять православие. «От самых тяжелых кризисов она оправилась только в маленькой церкви Свято-Троице-Сергиева женского монастыря Риги, – рассказывал сын актрисы Каспарс. – Монахини всегда присматривали за ней как за самой уважаемой гостьей. Игуменья благословляла маме место на стуле, который предназначался только немощным монахиням. Простоять службу было ей не по силам».

«Такова жизнь…»

Ухудшение состояния Вии Артмане началось в феврале прошлого года: вдобавок к болезни сосудов у актрисы обнаружили еще и рак. «Она лечилась в Цесинской реанимации, затем несколько недель в реабилитационном центре “Лигатне”, – рассказывает Каспарс. – После трех инсультов и последнего приступа с помрачением сознания состояние ее стало совсем аховым. В среду обычных пациентов она уже не вписывалась. За мамой ухаживали дома. Отложили все другие заботы, ибо главным для нас была она. Когда ухаживать за мамой не стало сил, к нам в дом приехал молодой доктор, специалист по пролежням Янис Лапиньш. Он осмотрел маму и пообещал устроить ее в специализированную клинику, где за ней бы присматривали врачи. Наше лечение он назвал бесполезной самодеятельностью. Хотя мы очень старались, поддерживали ее, берегли. Психиатрическая клиника располагалась в провинциальном городке Стренчи, на территории красивого парка. Там, в атмосфере любви и заботы как со стороны персонала, так и пациентов, мама провела последние недели своей жизни».

Проблемы с сосудами помутили разум актрисы. Она уже мало что понимала, а в глазах ее читались страдание и усталость. При этом она не жаловалась, лишь часто повторяла слова «помогите» и «благодарю». Те боли, которые она испытывала, должны были довести ее до безумия. Но она была крайне терпелива до конца. Последний визит к матери потряс сына: «Прильнув своей щекой к ее щеке, я тихо сказал: “Тяжек твой крест, мама…” И в тот же момент она сразила меня ответом: “Такова жизнь…” Невозмутимое и очень разумное подведение итогов. Это был наш последний разговор. 11 октября 2008 года в три часа дня она глубоко вдохнула и тяжко выдохнула, ее душа отправилась в последний путь».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Суббота», «Независимая газета», «Новая», «Собеседник», «ТелеШоу»

Поделиться.

Комментарии закрыты