Владимир Епифанцев: «Я давно уже созрел для крупного дела»

0

Для Владимира актерство – лишь этап на пути к серьезной режиссерской работе. Ему нравится самому быть хозяином ситуации, а не подчиняться чьей-то воле.

«У меня нормальное чувство самосохранения»

Владимир Епифанцев родился 8 сентября 1971 года, он сын известного актера советского кино Георгия Епифанцева, некогда воплотившего на экране образ Прохора Громова в многосерийном фильме «Угрюм-река», сыгравшего в фильмах «Фома Гордеев», «Приваловские миллионы». «У нас с отцом были замечательные, самые теплые отношения, какие только могут быть между родителями и детьми, – вспоминает Владимир. – Я воспринимал его как большого художника и рад, что продолжаю его дело. Он был ярким актером, драматургом, музыкантом, обладал поэтическим даром и талантом живописца, режиссировал свою гастрольную программу. Я постарался взять от него все самое лучшее, считаю его главным педагогом в своей жизни».

Когда Епифанцеву было три года, отец впервые вывел его на сцену МХАТа в спектакле «Сталевары», с этого началось увлечение Владимира театром: «Потом была постановка “Утиная охота”. Благодаря полному взаимопониманию между мной и отцом я рано определился с выбором профессии. Ни для кого не секрет, что в последние годы своей жизни он выпивал. Но я к спиртному абсолютно равнодушен. У меня на первом месте благополучие моей семьи, любимая работа, спорт и музыка».

В 16 лет Епифанцев решил «откосить» от армии, поэтому притворился сумасшедшим и изрезал себе руку, чтобы все подумали о попытке суицида. «Но не получилось. Поэтому выбрал иной путь, – рассказывает актер. – Я поступил в Щукинское училище, отучился там четыре года. А окончив его, тут же поступил в ГИТИС на режиссерское отделение – еще на четыре года. Меня ловили, но я был в театре и в институте. А когда моя учеба закончилась, мне уже было 27 лет. Всё. От армии я был освобожден. У меня ведь нормальное чувство самосохранения. В наше время забирали ребят в Чечню, всех подряд, без разбора. Я не видел никакой потребности “пройти эту школу”. Я занимался спортом, тренировался, готовился к каким-то уличным неожиданностям, но не к войне. А благодаря съемкам в кино я стреляю лучше, чем те, кто прошел стройбат, например. Армия для меня была лишней. У меня были другие планы».

Конечно же, ему хотелось пойти по стопам отца, окончить Школу-студию МХАТ. Этот театр Епифанцев считал своим домом: «Мой отец много сделал для него, и я все время стремился сюда. Думал, что с таким послужным списком, как у меня, я с легкостью поступлю, но меня не взяли. И это тогда, когда детей артистов брали в Школу-студию, не задумываясь. Ведь их чада были талантливы априори. Почему со мной не произошло то же самое, для меня до сих пор загадка. Хотя все меня здесь прекрасно знали и любили, как говорили. Наверное, только делали вид. Есть в этих стенах какое-то скрытое презрение к нашей фамилии. Неприязнь театра к нам я до сих пор ощущаю. Могу лишь предположить, что, может, это было как-то связано с КГБ. Такой вывод напрашивается в тех случаях, когда нет ответов на сложные вопросы. Была в жизни отца история с Владимиром Семичастным, тогдашним председателем КГБ. Он нахамил отцу, оскорбил его. Ну а тот тоже не стал выбирать выражений. И вдобавок чуть не врезал ему. После этой встречи отца стали редко снимать».

«Люблю насыщенное, напряженное кино»

Еще в ГИТИСе Епифанцев создал театральный проект, названный «Прок-театр». Поставил такие спектакли, как «Иисус плакал», «Совращение строптивой», «Забастовка на текстильной фабрике», «Струя крови», «Ромео и Джульетта», где играл главные роли. В 1997 году Владимир представил телезрителям канала ТВ-6 собственный проект «Дрёма», который закрыли через год за пропаганду насилия и секса. В 2000 году актер дебютировал в кино, сыграв в сериале «Граница: Таёжный роман». Потом были «Я остаюсь», «Живой», «Непобедимый», но, как признается актер, часто на съемках у него было собственное представление о том, что бы можно было внести в фильм. «В “Живом”, на мой взгляд, многое не было доведено до конца, – рассказывает Епифанцев. – Например, тема инферно. У этих призраков — погибших друзей, которые сопровождают главного героя, — могла бы появиться в руках камера. Почему бы и нет? Военные нередко снимают боевые операции для себя. И можно было бы, например, показать, что же эти персонажи снимают, а там была бы какая-то совершенно другая картинка, какой-нибудь нереальный ландшафт, что-то потустороннее, фантастическое. А так, фильм замечательный».

Ему нужно понимать, о чем картина, хотя многие в мире кино полагают, что актерам задумываться ни о чем не нужно: играть положено то, что велел режиссер. «Практика такова, что, как правило, играешь про одно, а смотришь картину и убеждаешься, что получилось нечто, что ты вовсе не имел в виду, – говорит Епифанцев. – Режиссеры в наше время чаще всего экспериментируют на ходу, сами не зная, что им нужно, идя на ощупь, перебирают различные варианты — одно, другое, третье. Но вот к Вере Сторожевой, у которой я сыграл в картине “Компенсация”, все это не относится. Вера, изначально зная, кого взяла на роли, дала нам свободу. И роли такие, как мой персонаж из “Компенсации”, мне играть нравится — небольшие, гротескные. Ну а сам я люблю насыщенное, напряженное кино. Но такие картины у нас не снимаются».

Хотя Епифанцев довольно резко может отзываться о фильмах режиссеров, у которых снимался, у него с ними все равно хорошие, приятельские отношения. «Я не люблю я критиковать на самом деле! – признается актер. – Но устал я от этой невнятности, незаинтересованности. Я не понимаю, в чем смысл, что режиссеры в этом во всем находят, кому это надо? Снимают какие-то бессмысленные фильмы по бессмысленным сценариям. Где фундаментальные вещи, классические страсти, где эпос, где столкновение чувств? Раньше кино воспитывало зрителей, а сегодня ситуация поменялась: уже зритель зомбирует режиссеров и программирует на то, что они хотят видеть. Поэтому сегодня в России нет по-настоящему хорошего, жесткого кино. Жестким я называю кино реалистичное, страстное, пронзительное. Особо любимых кинорежиссеров у меня нет, есть художники, которых я уважаю. Они работают в разных областях, в том числе и в кино. Например, Дэвид Линч. Мне нравятся фильмы Тарантино, поскольку в своих картинах он высказывается именно как художник. Я люблю метафоричное кино. Например, фильмы Джорджа Ромео».

При высоких требованиях к кино, Епифанцев совсем не часто отказывается от предлагаемых сценариев: «Я не такой популярный артист. Честно говоря, иногда я соглашаюсь, даже не читая сценарий, чтобы не расстраиваться». Ради заработка он участвовал телепроектах «Танцы со звездами», «Король ринга». «К счастью, сейчас кризис закончился и можно заниматься серьезными делами, сниматься в кино, – говорит Епифанцев. – В “Танцах со звездами” я выступал в паре со своей женой актрисой Анастасией Введенской, поэтому этот проект меня порадовал. По высказываниям многих, она была самой красивой партнершей в телешоу».

Впервые актер увидел Введенскую на ее студенческом спектакле и сразу влюбился. В итоге сложилась дружная актерская семья. Теперь у пары двое детей, старшего зовут Гордей – в честь отца Епифанцева, ведь одна из самых ярких его ролей – Фома Гордеев. А младшего сына Владимир и Настя назвали Орфеем. «Мы с женой хотели дать детям самые красивые имена. Я не знаю имен красивей. Младшего иногда зову Ор, поскольку мы крестили его как Ор, это cтаринное русское имя, означающее то ли царя, то ли бога».

«Пелевин отрицательно отнесся к моей кандидатуре»

Сейчас на экраны выходит новый фильм Владимира Епифанцева – «Generation «П», где он сыграл главного героя, Вавилена Татарского. «Для меня это некий творческий прорыв, так как с годами ко мне приклеилось амплуа неких бойцов, ментов, бандитов, здесь же я играю человека исключительно интеллигентного, воспитанного и талантливого, – говорит актер. – В образ своего персонажа я почти вжился, так как играл его около четырех лет. Со временем мне уже ничего особо не нужно было делать, я выходил на съемочную площадку и просто переключался. Есть такое понятие “мозаичность личности”, когда мы иногда не знаем, с кем разговариваем. Я переключался во Вилена Татарского и жил в его образе дальше. В этом фильме вы также увидите Михаила Ефремова, Ренату Литвинову».

Пелевин, по роману которого снимали фильм, – очень таинственный писатель. Некоторые даже сомневаются в его существовании. «На съемках он появился однажды, в самом начале, но, честно говоря, я его не видел, – говорит Владимир. – Он посмотрел на мою фотографию и отрицательно отнесся к моей кандидатуре. Сказал: “Это ужас какой-то. Ему играть только бойцов Красной армии, бросающихся на амбразуру”. Ну, он же не профессиональный кинематографист, он писатель. Он – как ребенок, что видит, то и говорит. Есть, конечно, моменты, где я выбиваюсь из образа. Но на самом деле не знаю, что в итоге. Посмотрим вместе».

Фильм долго не мог выйти на экраны, премьера должна была состояться еще несколько лет назад. Причин, почему этого не случилось тогда, было много. «Человек, который снимал фильм, очень старался, поэтому много ошибался, – рассказывает Епифанцев. – Часто переснимая, при этом не жалея ни денег чужих, ни сил. Он пытался добиться своей цели и параллельно учился на своих ошибках. Я бы точно не стал так делать. Это многомиллионная, очень дорогая картина».

Владимир уже давно хочет сам снимать свое кино, очень ждет того момента, когда сможет занять кресло режиссера в большом проекте: «Я уже снимаю ролики для Интернета, для MTV, вообще редко расстаюсь с камерой, даже на фильмы, в которых снимаюсь, приезжаю с ней. Люблю заниматься монтажом. Бегаю по Малой Бронной, с камерой по улицам и снимаю все вокруг. Иногда звоню друзьям, и мы выезжаем на съемки куда-нибудь за город, импровизируем, порой выстраивается некий сюжет — получается довольно поэтичное, атмосферное кино. Но вот ходить куда-то, предлагать свои режиссерские работы — я этого не умею. В принципе о моих работах знают и мне нередко сами звонят и предлагают снять какой-то ролик. Другой вопрос, что я давно уже созрел для более крупного дела. Наверное, нет во мне той настойчивости и упорства, которыми обладает Валерия Гай Германика. Ей удалось убедить тех, от кого зависят такие вещи, в своей способности реализовать большой проект. Она более работоспособный человек. Я, возможно, недостаточно последователен в этом своем стремлении. Мне всегда казалось, что мои работы говорят сами за себя и тем, кто с ними ознакомится, становится ясно, на что я способен. Стоит посмотреть ролик десятилетней давности “Тайд, или Отрубание головы”, и понять: я обладаю достаточными навыками, чтобы снять смотрибельное кино и сделать кассу».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Собеседник» , «Ролан» , «Новое поколение»

Поделиться.

Комментарии закрыты