Владимир Меньшов: «Критику я переживаю нелегко!»

0

Известный режиссер рассказал, почему некоторые его ленты не стали знаменитыми и чего он не будет делать в кино.

– Ваши фильмы бессмертны. Какой секрет их долголетия?

– Мне знакомы некоторые рецепты мази бессмертия: кроме подорожника и различных трав в состав входит кусочек хвоста черта. Как раз этот кусочек хвоста найти сложнее всего. Вы действительно считаете мои фильмы бессмертными? У них тоже есть состав: образование, воспитание, круг знакомств, культура, частью которой является режиссер, — целый ряд обстоятельств, создающих личность. Личность режиссера не должна оставаться вещью в себе. Если счастливым образом ему удастся выразить свой характер и отношение к жизни в картине, это сделает ее индивидуальной. Мне запомнилось одно письмо, пришедшее после выхода «Зависти богов», от женщины очень мудрой. Она написала, что главное в моих картинах — милосердие. Я всех понимаю и прощаю. Думаю, это очень важно. В моих фильмах нет подлецов. Это присуще мне и в жизни. Я действительно понимаю обстоятельства, по которым враги имеют право меня не любить. Наверное, это помогает мне жить. Со временем осознаешь, что это судьба и ничего не поделаешь. Это, быть может, последовательный, сделанный сорок лет назад выбор. Принял решение один раз, а дальше это становится чертой характера. Меня удивляют не прощающие и обозленные люди. Кажется, они сжигают свою душу изнутри.

Сокрушительную критику в адрес своих работ я переживал нелегко. Но сейчас ловлю себя на мысли, что скучаю по этим ощущениям. Конечно, важно, чтобы картина будоражила. Это лучше, чем вспышка хвалебных рецензий и при этом короткая жизнь фильма. Когда-то нам казалось, что театр — преходящее, а кино — искусство вечное, что оно сохраняется. Ни черта! Фильмы исчезают. За исключением единиц. Поразительно, но то, что для меня когда-то казалось очень важным, новое поколение даже не слышало. Сегодня фильм получил массу премий, обласкан критиками и зрителем. Но где он окажется завтра? Никто и не вспомнит. Причем это случается быстрее, чем ожидаешь.

– Вы думали над тем, как бы ваша карьера сложилась, если бы не получили «Оскара» за «Москву…»?

– На церемонию награждения я не попал, узнал о своей победе из новостей. Но горевать нет смысла. Не поехал — и ладно. Не переменилось бы в то время ничего. Пусть даже я лично подержал бы статуэтку в руках и присутствовал на этом празднике жизни. Для меня это не принципиально. Судьба картины была успешной в советском прокате независимо от премий, и только в мировом — благодаря «Оскару». Для меня важнее, что она до сих пор жива, помнится и по сей день вдохновляет людей здесь.

Обиднее, что могла бы куда счастливее сложиться судьба картины «Любовь и голуби», например. Она могла быть фестивальной и получить серьезные награды. Но, к сожалению, попала под каток борьбы с алкоголизмом. Жалко, что две мои последние картины — «Ширли-мырли» и «Зависть богов» — не так знакомы людям, потому что на момент их выхода проката, по сути дела, не существовало. Поэтому если их посмотрел миллион зрителей — уже хорошо. Без массового признания набирать балы сложнее. Хотя «Ширли-мырли» потихоньку очки набирает, вижу, что рейтинг продаж дисков только растет. Может быть, я опережаю время? Странно это. Вроде бы ничего суперноваторского в этих фильмах нет, все просто и понятно, но действительно есть ощущение, что все они дозревают, как хорошее вино.

– Какие самые яркие вспоминания остались еще с ваших «докиношных» времен?

– До сих пор вспоминаю поступление в Школу-студию МХАТ. Это был серьезный поворот в моей биографии. Если бы этого не случилось, даже представить не могу, как бы сложилась моя судьба. Ведь если у меня что-то и получается, то только в области искусства — актерстве и режиссуре. Бесконечно благодарен педагогам, которые меня тогда разглядели и отобрали. Сейчас я сам педагог, сам набираю студентов, поэтому оцениваю степень ответственности, понимаю, что можно проглядеть много талантов. К примеру, Виталий Соломин, Олег Даль и Виктор Павлов учились на одном курсе, их приняли во ВГИК, а в других театральных училищах просто не разглядели. У меня было также — я не проходил ни во МХАТ, ни во ВГИК, ни в Щепкинское училище. Я предпринимал четыре попытки, но безуспешно. Переломным моментом удачи и счастья стала встреча с Михаилом Ромом. Он взял меня к себе на курс. Этот человек, несомненно, повлиял на мою судьбу, задав вектор движения. Теперь я, памятуя эти счастливые вмешательства в свою жизнь, стараюсь по возможности помогать другим.

На отсутствие работы жаловаться не приходится. Для студентов провожу высшие актерско-режиссерские курсы во ВГИКе. Как-то меня уговорили придти туда с таким же курсом, какой был у Герасимова, чтобы студенты учились вместе. Это занимает массу времени и дает какое-то творческое ощущение. Много предложений сниматься. Как ни странно, с годами я становлюсь все востребованнее. Раньше сам искал работу, теперь только успеваю отвечать на телефонные звонки с предложениями. Интервью бесконечные, тем более, этот год у меня юбилейный, приглашения на разные мероприятия, телевидение. Езжу со спектаклями. В общем, есть чем заняться. Построил дачу, в 2007-м встретил там первый Новый год и с тех пор бываю там раз в месяц. Все время дела — обидно. А пребывание на природе — это роскошь. Дача великолепная: в лесу, озеро рядом. Все 32 удовольствия, кроме возможности там бывать.

-Чем руководствуетесь, когда снимаете свои ленты?

– Я не верю в Бога, но верю в искусство. В кино у меня есть свои заповеди. Когда приступаю к работе, всегда составляю для себя список, чего не должно быть в картине. Избегаю модного. Часто выходит удачная картина, и режиссеры начинают снимать кино в том же стиле — под Тарковского, под Германа. Это ложное самовыражение. Категорически запрещаю себе делать как все — модное, общепринятое, то, что создает ощущение элитарности и автоматически включает тебя в высшее общество. Ни в коем случае этого делать нельзя. Я не гонюсь за модными артистами в своих картинах. Не люблю. Надо своих открыть, обязательно. Мне не нужны модные операторы — их много, но у меня будет другой. Я не стану нарываться на капризы и сложности. Предпринимал попытки сотрудничества, но они заканчивались, как только начинались претензии. Значит, будет снимать другой оператор, который станет знаменитым в моей картине. Это мой принципиальный выбор. Казалось бы, придти к такому пониманию жизни и искусства легко. Всех нас учат быть самостоятельными и самобытными, но люди все равно сбиваются в стаи. Не примкнуть к стае — это и жизненный мой принцип. Не говорить как все, не имея личных убеждений, не бояться отличий в страхе оказаться белой вороной. Это всегда сложно. Первый признак интеллигентности — самостоятельное мышление. Таких людей мало.

Юлия Бойко,
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты