Владимир Молчанов: «Сестру Аню боюсь до сих пор»

0

Владимир Молчанов во время перестройки вёл культовую передачу «До и после полуночи», затем работал на РЕН ТВ, а потом пропал с федеральных каналов. Сейчас он снимает документальные фильмы, ведёт передачи на телеканалах «Совершенно секретно», «Ностальгия» и «Мир».

— Владимир Кириллович, ваша информационно-музыкальная программа «До и после полуночи» была одной из самых популярных программ эпохи перестройки и гласности. Как вы сами вспоминаете это время?

— Помню, ещё в 1973-м году Дмитрий Шостакович, когда узнал, что я журналист, так расстроился: «Как мне вас жалко! Профессия-то у вас какая: никогда ничего не удастся вам сказать». Я пришёл на телевидение, когда там проходила «революция»: появились ещё «Взгляд», «Пятое колесо», «600 секунд». Мне кажется, эти четыре передачи изменили страну, а мы хотели говорить и не боялись.

Когда закрыли «Взгляд» и другие телепрограммы, «До и после полуночи» оставили на несколько месяцев как этикетку: якобы некая свобода слова у нас существует. Я не хотел быть ширмой, собрал команду и сказал, что мы закрываемся. Завершился эфир нетипичной лентой: меня упрекали, что моя программа для эстетов, мол, Молчанов с князьями разговаривает. А мы сделали правдивый сюжет о жизни шахтёров в Луганской области.

— Как вы стали журналистом?

— Я хотел быть актёром. Втайне от родителей сдал вступительные экзамены в Школу-студию МХАТ. А когда прошёл третий тур, то гордо сказал об этом родственникам — и, как выяснилось, зря. На филфак МГУ меня привела за руку моя сводная сестра по матери Анна Дмитриева (теннисистка, первая советская полуфиналистка Уимблдонского турнира, спортивный комментатор. — Прим. А. П.). По сути, это она занималась моим воспитанием. Я её боюсь до сих пор. (Смеётся.) В МГУ я поступил на испанское отделение, но в то время, пока все учили язык, я выступал на теннисных турнирах и сессию завалил. А поскольку мальчиков на филфаке было мало, меня пожалели. От безысходности я взял голландский язык. Теперь говорю на нём, как на родном.

— Говорят, вы явили миру юного Максима Галкина.

— Однажды я пришёл на творческий вечер Студенческого театра МГУ и увидел, как какой-то парень пародирует меня. Я хохотал безумно. Пародистом оказался Максим Галкин, ему тогда было лет 17. Я его тут же пригласил принять участие в новогоднем эфире на РЕН ТВ. Так впервые Максим появился на телеэкране.

— Расскажите о своей семье.

— Я рос в композиторской среде, в старой Рузе. Мой отец, Кирилл Молчанов, писал военные песни, вся страна пела его «Огней так много золотых». Здесь была хорошая атмосфера: все друг к другу ходили в гости, а в Пасху мы все встречались у церкви рядом с Домом композиторов, христосовались, незаметно наливали. Здесь же меня крестил священник Шпиллер, духовник Солженицына. Моими друзьями были дети музыкантов и композиторов. Может быть, поэтому я не стал таким советским.

— В школе вы, наверное, были отличником?

— Я плохо учился, за десять лет сменил шесть школ. Помню, 4-й класс окончил безобразно, и родителей деликатно попросили перевести меня в соседнюю школу — там учились одни хулиганы. Потом я по блату попал в элитное заведение, где по соседству жили Брежнев и Андропов. Когда же родители уехали отдыхать, я тихо перевёлся в школу рабочей молодёжи, где учились ребята из сборных Москвы по разным видам спорта. В то время я был чемпионом СССР среди юношей по теннису. Из-за увлечения спортом в выпускном классе у меня было всего 14 посещений. Интересно, что в это время я уже получал стипендию в 140 рублей. Когда я, отучившись шесть лет в МГУ, пришёл на работу, то получил оклад 132 рубля. Я никак не мог понять, зачем я учился-то, когда уже в школе получал больше?

— Кто ваши самые близкие люди?

— В моей жизни две главные женщины — это моя сестра, Анна Дмитриева, которая меня до 18 лет воспитывала, и моя жена, которая «приняла» меня от неё. Я женился в 18 лет на испанской девушке по имени Консуэло Сегура. Мы познакомились в институте, когда «на морковку» поехали. Она меня зацепила своей необычностью, и уже через неделю после нашего знакомства я сделал ей предложение. Перед тем как решиться на этот шаг, я поставил в известность семью: поехал в Москву, показал отцу фотографию Консуэло и сказал: «Вот на ней я бы хотел жениться».

Консуэло — дочь советского испанца. Он был заместителем министра энергетики на Кубе, а она училась тогда в университете в Гаване, правда, всего полгода. Потом Консуэло стала ходить на демонстрации в память убитого Че Гевары, и её папа понял: надо прекращать. Так молодая испанка попала в Московский университет. Дома я называю жену Чата — это ласковое испанское прозвище, как Муся или Пуся. Много лет мы не только муж и жена, но и творческие партнёры: все фильмы снимаем вместе. У нас родилась дочка Аня. А сейчас внук Митя пошёл в 1-й класс.

Анна Пестерева,
«Звездный бульвар»

Поделиться.

Комментарии закрыты