Владимир Набоков и его муза

0

Своим биографам он всегда ставил условие, что из текста будет выкинуто все, что ему не понравится. Но о жизни этого писателя всегда ходило много слухов.

Загадочная дама в черной маске

Владимир Набоков родился 22 апреля 1899 года в аристократической семье известного российского политика Владимира Дмитриевича Набокова. Он научился читать по-английски прежде, чем по-русски, увлекался литературой и энтомологией. Незадолго до революции на собственные деньги Набоков издал сборник своих стихов.

В 1919 году Владимир и его родня эмигрировали из России. Некоторые из семейных драгоценностей удалось вывезти с собой, и на эти деньги Набоковы жили в Берлине, в то время как Владимир получал образование в Кембридже, где он продолжал писать русские стихи и переводил на русский язык «Алису в стране Чудес».

В марте 1922 года был убит отец Набокова. Это произошло на лекции Павла Милюкова «Америка и восстановление России» в здании Берлинской филармонии. Владимир Дмитриевич попытался нейтрализовать стрелявшего в Милюкова радикала, но был застрелен другим нападавшим.

С 1922 года будущий писатель становится частью русской диаспоры в Берлине, зарабатывая на жизнь уроками английского языка. И в то же время он встретил Веру Слоним, которая станет его супругой. Познакомились они при загадочных обстоятельствах. Первая версия, набоковская: «Я познакомился с моей женой, Верой Слоним, на одном из эмигрантских благотворительных балов в Берлине. Мы могли повстречаться и раньше, в Петербурге, в гостях у кого-нибудь из общих друзей». На балу она была в черной маске с волчьим профилем. Загадочная дама увлекла Набокова в ночной город на прогулку. Маску снять отказалась, вроде бы для того, чтобы Набоков внимательно усвоил то, что она говорит, а не отвлекался на ее красоту. Набоков усвоил, потому что говорила она о его творчестве. Благодарный, он написал стихотворение «Встреча» о романтической прогулке и маске.

Дух русской литературы витает и над второй, более дерзкой версией. Вроде бы Вера, которая давно была знакома с поэзией Набокова, сама назначила ему свидание на мосту. Судьба судьбой, а к встрече Слоним была подготовлена. Впрочем, сама Вера не очень любила, если ее муж говорил об этом посторонним. Когда же Набоков уже был готов рассказать об их первой встрече американскому ученому, Вера резко оборвала его на полуслове, обратившись к любопытствующему: «Вы что, из КГБ?»

Скромная свадьба

Конечно, до встречи с Верой Слоним у Набокова было много знакомых женщин, а три дамы особенно претендовали на него, но он остановил свой выбор именно на 21-летней Вере, высокой, стройной, с гривой пышных вьющихся волос. У нее был непростой характер и множество «острых углов». В неопубликованном стихотворении Набоков писал ей:

Мне больно от углов твоих.

Люби меня без выжиданий,

Без этих вычисленных мук,

Не укорачивай свиданий

И не придумывай разлук.

В русском Берлине их считали «не слишком подходящей парой», но сам Набоков считал, что Вера – его судьба. И, несмотря на то, что отец девушки, некогда богатый лесопромышленник Евсей Слоним был совсем не склонен, чтобы его дочь породнилась с русским аристократом, свадьба состоялась. Владимир Набоков и Вера Слоним поженились в Берлине 15 апреля 1923 года. Бракосочетание было очень скромным: жених испытывал большие материальные трудности.

Вера с самого начала знала, что ее муж – гениальный писатель, которому надо любой ценой помочь явить миру его скрытый талант. Сама Слоним окончила Сорбонну, специализировалась на современных языках, была блестящей, многообещающей студенткой. Но без колебаний оставила свою специальность ради того, чтобы помогать мужу, у которого к тому времени уже была написана проза, по ее определению, «горячая и сочная».

И во все последующие годы Вера, даже не сохранившая копии своих научных работ, выполненных в университете, тщательнейшим образом перепечатывала, вырезала, шлифовала и хранила страницы, выходившие из-под пера ее мужа. Она верила: то, что он пишет, еще далеко от совершенства, но с ее помощью, в конце концов, достигнет своей истинной непререкаемой ценности.

Преданность Веры была абсолютной и убежденной, и даже когда в конце 30-х годов она узнала, что Владимир ей неверен, она не усомнилась в своем твердом решении находиться с ним рядом. Наоборот, Вера пришла к выводу, что этот плачевный эпизод произошел по ее вине, и решила поправить дело тонко и деликатно. Она сумела не только придать второе дыхание их браку, который, казалось, стремительно двигался к пропасти, ей удалось убедить Набокова в том, что все, что он сделал, к лучшему. После чего Владимир сдался и стал утверждать, что всем, что у него есть, он обязан жене и без нее он был бы ничем.

«Астральная связь»

Супруги уехали из Берлина в 1937-м, в год, когда уже почти никто больше не сомневался, что вот-вот разразится Вторая мировая война. Европа была ненадежным местом, и было ясно, что очень скоро тут станет еще хуже. Вера убедила Владимира перебраться в Нью-Йорк, где перед ним откроется путь к славе, которая через пару десятилетий к нему и пришла.

Вера не смотрела на Америку как на место отдыха, а видела в ней плацдарм для продвижения произведений ее мужа, их публикации и распространения. Даже когда эта не знающая устали женщина заболела пневмонией, она и лежа в постели перепечатывала на машинке тексты Набокова, не позволяла ему ни на минуту прерывать писательский труд, хотя, помимо всего прочего, иногда их просто-напросто душили долги.

Вера водила семейный автомобиль как верный шофер писателя, заключала контракты с издателями, проявляя при этом не меньшую твердость, чем самые жесткие профессиональные литературные агенты, и даже собирала материалы для его будущих произведений, как, например, записала кое-какие свои воспоминания о первых годах их сына, чтобы затем Владимир смог написать «Память, говори». Мало того, Вера даже правила рассказы, которые ее муж писал по-немецки, и стихи, написанные на итальянском. А когда ей было уже под восемьдесят, взялась переводить на русский «Бледный огонь».

Впрочем, ее помощь мужу была не только литературного свойства. Она слишком хорошо знала, что творческому человеку необходимо спокойствие, а потому из всех сил старалась сделать так, чтобы жизнь Владимира была комфортной, чтобы он не испытывал неудобств – настолько, что даже искала способ сделать так, чтобы бабочки, которых Набоков коллекционировал со страстью, умирая, испытывали бы как можно меньше боли.

Владимир всю жизнь жаловался на одиночество и, возможно, имел на то основания, однако для него всегда было удовольствием общаться с Верой, беседовать и смеяться. Он постоянно нуждался в ее присутствии, и без нее радость ему была не в радость. Однажды он даже не стал ловить особо ценную бабочку только потому, что Веры не было рядом, чтобы оценить его замечательную добычу.

Между Владимиром и Верой была какая-то «астральная связь». Как-то Набоков писал своей жене: «Знаешь, мы ужасно с тобой похожи. Например, в письмах: мы оба любим 1) ненавязчиво вставлять иностранные слова, 2) приводить цитаты из любимых книг, 3) переводить свои ощущения из одного органа чувств (например, зрения) в ощущение другого (например, вкус), 4) просить прощения в конце за какую-то надуманную чепуху, и еще во многом другом».

Владимир очень ценил жену, осыпал ее ласковыми именами вроде «моя сказка». Можно сказать, что вклад Веры в мировую литературу неоспорим, огромен, так как именно она в полном смысле слова спасла «Лолиту» из пламени, когда Владимир, изнуренный трудом над рукописью и сомнениями по поводу того, как поймут это произведение, швырнул ее в камин.

Вера же сидела за рулем и тогда, когда Набоков, находясь на заднем сиденье, вынашивая бессмертный роман, объезжал все места, которые описаны в этом произведении. Без сомнения, это ей дорогого стоило. Вера, которая шла на все уловки, стараясь, чтобы книги Марка Твена не попали в руки их сына, потому что в них встречались грубые выражения, читала, перечитывала и перепечатывала на машинке роман, рассказывавший о сомнительной любви мужчины к девочке. Несмотря на все это, Вера сделала все, чтобы спасти роман от огня. Кроме того, по ее собственному признанию, она боялась, что память о романе, не получившем завершения, будет терзать Владимира всю жизнь, и уж с этим она никак не могла смириться. Вера старалась быть вдохновением для Набокова, так что не зря уже после смерти этой женщины на ее могиле написали: «Жена, муза и агент».

«Меня мутит от дребезжания моих ржавых русских струн»

5 декабря 1953 года Владимир Набоков занёс в дневник: «Поставил точку под “Лолитой”, которую начал писать ровно пять лет назад». Писатель любил округлять даты, а потому в отсчёте старта ошибся на полтора года. Он не предполагал, что законченная книга встанет крайней в длинный ряд скандальных произведений («Госпожа Бовари» – «Улисс» – «Любовник леди Чаттерли» – «Тропик Рака») и повторит судьбу этих сочинений: сперва осуждение, возмущение, запреты – затем слава, тиражи, гонорары.

Интересно, что грядущая «Лолита» предсказана самим Набоковым – устами одного из героев его же романа «Дар»: «Вот представьте себе такую историю: старый пёс, но ещё в соку, с огнём, с жаждой счастья, – знакомится с вдовицей, а у неё дочка, совсем ещё девочка, – знаете, когда ещё ничего не оформилось, а уже ходит так, что с ума сойти… И вот, недолго думая, он, видите ли, на вдовице женится… А? Чуете трагедию Достоевского?» Набоков терпеть не мог Достоевского, при всяком удобном случае норовил его кольнуть – особенно за «слезинку ребёнка» и «красоту, которая спасёт мир». И сделал это, написав историю любовной связи немолодого мужчины и девочки-подростка.

Пять американских издательств отказались публиковать роман по моральным соображениям. Отважился француз Морис Жиродиа, владелец не особо видного парижского издательства «Олимпия». 6 июня 1955 года первый завод тиража поступил в продажу, одновременно во французском переводе и английском оригинале.

Писатель Грэм Грин в рождественском интервью лондонской газете назвал «Лолиту» лучшей книгой года. Тем не менее, роман во Франции был запрещён. Но ничто уже не могло остановить его распространению по миру – сладок запретный плод.

«Лолиту» бурно обсуждали даже в палате общин английского парламента. Когда один депутат робко заметил другому: «Мы ведь хотели говорить о Суэцком кризисе…», другой гневно отреагировал: «Не перебивайте меня со всякой ерундой!»

До сексуальной революции в США было ещё целых десять лет, и вполне пуританская демократия долго ждала, пока, наконец, не отважилась на смелый шаг. 12 июня 1958 года издательство «Патнем» выпустило «Лолиту». Через три месяца разошлись 100 тысяч экземпляров. Издатели потирали руки, а среди членов школьных советов и священников начались истерики и обмороки. Заголовок одной из газетных рецензий кричал: «Старая растленная Европа развращает молодую чистую Америку!»

«Лолита» продержалась первым номером в списке бестселлеров до конца 1958 года. По иронии судьбы её вытеснила на второе место другая хорошо нам известная книга – «Доктор Живаго».

За перевод своего романа на русский язык Набоков после долгих размышлений взялся сам. Закончив труд (фактически написав новую книгу, ибо различия между английским и русским текстами очень заметны), он в дневнике сделал недовольную запись – естественно, по-английски: «Now I just feel sick from the rattling of my rusty Russian strings» – «Меня теперь мутит от дребезжания моих ржавых русских струн». Он был строг к другим – но и к себе тоже. Порой чрезмерно.

Владимир Набоков умер 2 июля 1977 года. Первое советское издание «Лолиты» (1989) украли через минуту после поступления. Тогда начальник отдела за свои кровные купил в издательстве второй экземпляр. Его украли через час. Третий экземпляр проходил обработку под конвоем членов партбюро. Его, конечно, тоже украли, но когда и где – неизвестно.

Сейчас «Лолита» в пятерке лучших книг всех времен и народов, а интерес к творчеству Набокова не ослабевает. Отрывки его последнего романа «Подлинник Лауры» выйдут уже через несколько месяцев. Говорят, писатель страстно желал, чтобы книга была сожжена – в ней очень много автобиографичного, но только сын Набокова Дмитрий так и не решился исполнить волю отца.

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты