Владимир Познер: «Я независим, а это многих раздражает»

0

Номинация, в которой победил Познер, называется «За выдающийся вклад в международную журналистику и самоотверженное служение идеалам журналистики». Сам же российский гость о своей награде говорит: «Я совсем не ожидал, что в Украине меня выберут в качестве “Человека года”. Естественно, я немного растерян и, конечно, я рад».

«Я верил в партию!»

Недруги Познера, ругая его, чаще всего используют следующее словосочетание: «Человек без родины». И это при том, что у него три паспорта: российский, французский, английский. «Просто многие до сих пор не могут простить мне фразу, что я человек нерусский и что Россия — не моя родина, – говорит журналист. – Но подобные выпады меня никак не задевают. Я воспринимаю это, как чье-то откровенное бессилие. Меня ведь вообще многие не любят – я отказываюсь быть причисленным к тому или иному политическому крылу. Я категорически не являюсь оппозиционером. И, разумеется, не являюсь государственником-патриотом. Кроме того, я независим. Я заработал достаточно, чтобы не бояться, что меня уволят. И это вызывает раздражение. А у меня – лишь улыбку».

Познер родился 1 апреля 1934 года в Париже, в Союз он попал в 19 лет. Хотя отец Владимира стремился туда давно: с 1943 года он работал начальником русской секции отдела кинематографии Военного департамента США, начал сотрудничать с советской разведкой. А после наступления эпохи маккартизма, когда Познеры попали под пристальное внимание ФБР, семья была вынуждена уехать. Сначала планировали вернуться во Францию, но отца не пустили туда после какого-то анонимного доноса. Пару лет Познеры прожили в Берлине, а потом оказались в Москве.

«Мой отец воспитывал меня в крайне просоветском духе. Сам он мог никогда не возвращаться в Союз, он был вполне успешным, богатым, – рассказывает Владимир Владимирович. – В той же Америке мы жили исключительно хорошо. Что касается Союза, то отец был абсолютно убежден, что за этой страной будущее, что это новое справедливое общество. Он не верил никаким рассказам о сталинских лагерях, расстрелах и прочем. Он верил в эту страну. И лично я очень хотел попасть в Союз — я тоже был убежден, что это самое лучшее место на Земле! Так меня папа воспитал. Ну а потом реальность, конечно, оказалась несколько иной. Не такой радужной».

Даже когда разоблачили культ Сталина, это был сильный удар для Познера, но он думал: «Это ведь какой внутренней силой надо обладать, чтобы публично признать собственные ошибки!». А потом журналист вообще стал пропагандистом строя: «И здесь я был удачливым. Потому что во мне сочетались три вещи: знание английского языка, понимание американской психологии, умение общаться. И самое главное — я верил в партию! – вспоминает Владимир Владимирович. – А когда ты во что-то веришь, то ты просто не замечаешь многих вещей, которые этой твоей вере могут повредить. Ты или смотришь не в ту сторону, или находишь какое-то оправдание».

«Дальше врать себе просто уже нельзя»

Первый серьезный удар по своей вере Познер получил в 1968 году после Пражской весны. «И даже тогда я находил оправдание, представляете? Что поделать — вера, – признается телеведущий. – Но всегда бывает какой-то переломный момент: ты понимаешь, что дальше врать себе просто уже нельзя. И что всю жизнь ты занимался постыдным делом. И единственное, что можно сделать, – хотя я осознаю, что звучит это высокопарно, — в течение всей жизни замаливать прежние грехи».

Ему стыдно за ссылку академика Сахарова в Горький. Познер тогда говорил: «Если человек борется с государством, то не надо потом удивляться, что государство будет бороться с этим человеком». «И ведь вроде правильно сказал, но при этом совсем неправильно, – говорит журналист. – Ведь, аргументируя его ссылку таким образом, я как бы оправдывал этот ход государства. За это мне стыдно. Тем более что я довольно ловко умею доказывать свою точку зрения. К счастью, я все-таки признал свою неправоту. И даже вышел из партии, а тогда это было ещё не в моде».

Случилось это в 1988-м, в том же году Познер ушел с телевидения. Потом он часто подчеркивал, что на российском «Первом канале» не работает – тот всего лишь покупает его программу. «У меня нет кабинета. Я приезжаю туда только в день моего эфира. Так как я не работаю в штате, меня никто не может “вызвать на ковер”, – говорит ведущий. – Конечно, могут отказаться от моей программы – они не обязаны ее покупать. Но, не будучи работником канала, я не должен ходить на всякие безумные “летучки”, надо мной нет тысячи начальников. Я их всех… приветствую. При этом я дорожу тем, что моя программа выходит на “Первом”. В свое время – как раз когда я расставался с иллюзиями – я себе дал слово, что больше никогда не буду работать в штате, никогда не буду работать ни на какую партию и никогда не буду работать ни на какое правительство. Пока что это мне удается».

«Революция в России просто невозможна»

Говоря о будущем журналистики, Познер уверяет, что не стоит бояться Интернета и социальных сетей. «Что такое блоги? Что такое Интернет? Это никакая не журналистика, – заявляет ведущий. – Это в основном высказывания мысли. Возможно, мне интересно ваше мнение, а, возможно, и нет. Я не получаю информацию. Я получаю ваше мнение. Это не будущее журналистики, совершенно точно. Когда в Советском Союзе появилось кино, то все сказали, что театру конец. В результате ошиблись. Когда появился телевизор – сказали, что конец кино. Также не получилось. То же сейчас очень часто говорят об Интернете, который якобы вытеснит телевидение. Но телевидение как смотрели, так и будут продолжать смотреть в дальнейшем».

Уже давно Познер выступает за легализацию наркотиков, потому как это источник огромных денег. С ним можно сравнивать только игорный бизнес, проституцию и торговлю оружием. «И пока продажа наркотиков будет приносить такие доходы, ничего с этим не поделаешь, даже если казнить через одного, – говорит Владимир Владимирович. – Слишком уж соблазн для людей велик. Причем на всех уровнях — от крестьянина, который выращивает мак и коноплю, и до самых верхов. Легализация позволит лишить криминальный мир этих денег. Пусть наркотики мирно продаются в аптеках. Все равно будут наркоманы, но не будет уголовного элемента. Это принципиально важно! Нужно выдернуть этот “ковер” у них из-под ног».

Сам же Познер когда-то пробовал наркотики – но только марихуану: «Я очень боюсь тяжелых наркотиков. Я боюсь привыкания. А марихуана… У меня было любопытство. Вот я и покурил. Впечатления: было очень своеобразно. Я по-новому услышал музыку. Гораздо ярче. Также заметил, что если человек мне симпатичен, то он становится еще симпатичнее. И наоборот. Подсел ли я на это дело? Нет!» Кстати, при всем этом Познер выступает против упрощения продажи оружия в России: «Зная наш менталитет, ни к чему хорошему это не приведет. Более того, хлынут реки крови».

В свое время Леонид Парфенов сказал, что для него «оранжевая революция» закончилась пшиком. Недавно же в России была так называемая Болотная. «То, что люди вышли с протестами на улицу, для власти стало полной неожиданностью, – говорит Познер. – Потому они пошли на определенные уступки. Дали спустить пар. И люди поняли, что они все-таки что-то еще могут. Но на этом все и закончилось. А все потому, что людям ничего не предложили взамен. Глотки “порвали”, власть обличили. И все. Людям нужен был реальный повод продолжать бороться. А повода им не дали: не защищать же им Бориса Немцова, в конце концов. Я думаю, революция в России просто невозможна».

А вот об Украине Познер до сих пор знает очень мало: «Я не жил среди украинцев. Только знаю — пусть это и не вызовет большой любви ко мне, — что в сталинских лагерях было много украинцев. Среди надзирателей. Говорит ли это о чем-то? Не знаю. Поете вы много и замечательно, едите вкусно. Но я не совсем понимаю вашу ситуацию с языком: вот меня в гостинице, где я жил, официантка на русском спросила: “Вам меню на английском или на украинском? На русском у нас нет”. В Германии на русском есть, во Франции тоже есть. Я по-английски читаю гораздо лучше, чем по-украински. Это вот что такое? Так же не понимаю, когда Гоголя переводят на украинский язык. Тоже странные вещи».

«Германская головоломка»

Сейчас Познер продолжает заниматься своими телепроектами, рассказывающими о разных странах. Когда он задумал свой первый фильм «Одноэтажная Америка», то вначале хотел делать передачу с Леонидом Парфеновым, однако тот не смог выкроить для этого время. Потом Познер решил пригласить Николая Фоменко, но он был связан контрактом с гоночными проектами. Тогда жена ведущего, Надежда Соловьева, посоветовала попробовать Урганта. Познер спросил: «Сколько ему лет?» — «28» — «Ты смеешься — о чем мне с ним говорить?». «В итоге она сама позвонила Ване и спросила, читал ли тот “Одноэтажную Америку”. Он честно ответил, что нет, – вспоминает Познер. – Жена настоятельно посоветовала прочесть и пригласила на встречу со мной. И он мне понравился — честный. С открытыми глазами.

И мы поехали с ним в США. Бок о бок 60 дней — непростое испытание, которое приводит или к ненависти, или к дружбе. Мы подружились. Потом было путешествие по Франции. В Италии было хуже — он не мог быть рядом все время из-за работы. Поэтому его там мало».

Следующий фильм Познера будет посвящен Германии. В том числе потому, что этот год официально является годом России в Германии и годом Германии в России. Материалы цикла, которые называется «Германская головоломка», уже отсняты, сейчас идет монтаж, который планируется завершить к лету. На телеэкраны проект, скорее всего, выйдет осенью – из маркетинговых соображений.

При этом Владимир Владимирович отмечает, что к Германии у него сложное отношение. С одной стороны, он рос «военным» ребенком, видел оккупацию Франции и помнит нацистское лицо немцев (с детства его «научили ненавидеть немцев» настолько, что сейчас, когда он приезжает в Германию, у него как будто случается на нее аллергия и он практически ничего не ест). А с другой стороны, судьба сложилась так, что его дочь замужем за немцем и живет в Берлине. И, соответственно, его внук Коля, говорящий на немецком и немного на русском языках, тоже является немецким мальчиком.

В рамках нового проекта Владимир Познер и Иван Ургант поговорили с сотнями людей и постарались ответить на главные вопросы – о том, что это за страна и как народ, подаривший миру Канта, Гегеля, Маркса и других, в ХХ веке так охотно пошел за «не очень красивым, усатым и несколько бесноватым человеком». В целом, Владимир Владимирович отметил, что они действительно дружны с Иваном Ургантом. Но в силу того, что у каждого из них есть основные проекты на «Первом канале» и шоу «Вечерний Ургант» выходит 5 раз в неделю, им сложно находить время для совместной работы. Поэтому на съемках «Германской головоломки» Иван появлялся выборочно. А для разработки будущих проектов они оба постараются предусмотреть и согласовать в своем графике примерно месяц, свободный от основных программ.

В целом, говоря о психологической напряженности своей работы, Владимир Познер отметил, что все излишки профессии в данном случае являются ее неотъемлемой частью. И хотя по долгу службы ему порой приходится общаться с теми, кто ему неприятен, и разговаривать так, как того диктует не собственное желание, а формат, выбор адекватного подхода к человеку есть не более чем часть его любимой работы.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Медианяня», «Инворонеж»

Поделиться.

Комментарии закрыты