Владимир Сальников: «Победы стоили всех усилий и мук»

0

— Обычно дети начинают заниматься спортом под влиянием родителей. Вы не были исключением?

— Я бы сказал, что меня привела в спорт сама жизнь. Бабушка по маминой линии жила в Новгородской области, в деревне Горбино на берегу Мсты. У реки проходила большая часть жизни деревенской детворы: здесь то купались, то рыбу ловили. Когда я приезжал летом на каникулы, бегал на реку вместе с местными мальчишками, но в воду не лез. Лет в шесть я высказал родителям идею, что мне позарез нужно научиться плавать. Мама выяснила, где можно купить абонемент, и записала меня в ленинградский бассейн СКА.

— За всю жизнь вы ни разу не разочаровались в избранном виде спорта?

— В 12—13 лет у меня был такой период. Я плавал на спине и комплексом, но результаты практически не улучшались. И тогда мне предложили перейти в другую группу, к тренеру Игорю Кошкину. Самый младший парень в ней был старше меня на год, остальные — на два-три года. При этом сам Кошкин позднее признался, что не увидел во мне особых талантов. Вскоре после перехода у меня с тренером состоялся важный разговор. Наставник сказал, что в плавании на спине роста результатов у меня нет, в брассе мне тоже ничего не светит. В общем, я перешел на стайерские дистанции, не очень понимая, какой это каторжный труд: сумасшедшие объемы, огромное количество времени, проведенное в воде.

— В 70-х годах сборная СССР часто проводила совместные тренировки с американцами. Странно, что одни из законодателей мод в мировом плавании согласились раскрыть перед нами свои секреты.

— Нашу команду соперники воспринимали тогда не слишком серьезно. Но совместные тренировки с американцами произвели сильное впечатление. Дома я вставал в 7 утра и считал себя очень дисциплинированным человеком. В Калифорнии же мы поднимались в 4.30. На завтрак тарелка овсяных хлопьев, залитых чашкой холодного молока, и — вперед. Крайняя левая дорожка в бассейне была отведена самым слабым пловцам. Рядом — чуть посильнее, по соседству — еще более сильные. Наконец, на крайней правой тренировались настоящие звери, которые бились на каждом тренерском задании. Попасть сюда — само по себе уже огромная честь. Поездка получилась тяжелая, но очень поучительная: мы поняли, что никаких чудес в подготовке нет. Грозные американцы — такие же люди, как и мы, только очень много работают. Они намного лучше нас готовы как в воде, так и в зале — вот и весь секрет.

— С тремя золотыми медалями вы стали одним из героев Олимпиады-80. После того триумфа вас, наверное, завалили подарками и премиями?

— По итогам Игр я был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Это была моя первая награда, поэтому на орден Ленина я не мог рассчитывать в принципе. Орден, кстати, потом вызвал конфуз в военной части, к которой я был приписан, — моя спортивная карьера ведь закончилась в ЦСКА. Когда оформляли документы о демобилизации, прапорщик в отделе кадров вдруг поднял голову: «Здесь, наверное, опечатка, у вас же орден боевого Красного Знамени?» — и никак не мог взять в толк, что никакой ошибки нет (смеется).

— Знаю, после московской Олимпиады американцы начали перенимать фирменный победный жест Сальникова — две поднятые вверх руки.

— Да, они вырезали по моей журнальной фотографии трафарет из бумаги и разучивали жест по нему. Мне это потом подтвердили Марк Шуберт и Рафаэль Эскалос — испанский пловец, принявший гражданство США. Признались американцы и в другом: оказывается, они вешали мои фотографии на шкафчики в раздевалке и метали в них дротики для дартса. Это им, дескать, помогало лучше настроиться на борьбу.

— Давно хотел задать кому-то из бывших пловцов интимный вопрос. Известно, что перед важными заплывами спортсмены сбривают с тела волоски, чтобы лучше чувствовать воду. Сейчас с различными депиляционными средствами проблем нет, а как было раньше?

— Раньше мы пользовались бритвенными лезвиями «Нева», которые считались главным оружием советских пловцов. Они были очень толстыми и при бритье снимали с кожи не только волоски, но и самый верхний слой эпителия. Для плавания это было то, что надо. Что толку в удалении волос, если ощущения кожи не обострены? С «Невой» же мы обнажали свои нервные окончания в буквальном смысле этого слова. В итоге процедура бритья граничила с садомазохизмом. Когда наши спортсмены выходили на старт, на спине и груди у них были видны полосы от станка. Это приносило неповторимое чувство воды: ты ощущал ее буквально каждой клеточкой. Еще одним побочным эффектом становились растирки, которые накладывались во время массажа перед соревнованиями на заголенное тело. Если массажист не рассчитал и хоть немного переборщил с количеством разогревающей смеси, это приводило к очень серьезным ощущениям.

— Для многих болельщиков, особенно западных, Владимир Сальников — это не столько три золотые медали Олимпиады-80, сколько героическая победа на сеульских Играх восемь лет спустя. Вы часто вспоминаете тот успех?

— О нем не дает забыть золотой перстень, сделанный в виде пяти олимпийских колец. После победы в Южной Корее его подарил один знакомый, бывший главный тренер сборной Канады. Мне понравились стиль и лаконичность перстня, с тех пор ношу его постоянно.

А еще я часто вспоминаю эпизод, случившийся под занавес того триумфального для меня дня. После всех перипетий — выступления, награждения и допинг-контроля — поздним вечером я возвращался в Олимпийскую деревню. Захожу в столовую поужинать, и вдруг все, кто там был, несколько сотен человек, встали, начали скандировать мое имя и аплодировать. Ничего подобного в моей жизни еще не было. Это было не просто счастье, это было что-то еще выше. Тот момент стоил всех моих усилий и мук.

Владимир Рауш,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты