Вячеслав Невинный: «Главное для артиста – витамин Т»

0

Даже небольшой эпизод он играл так, что его запоминали, и несмотря на почти полное отсутствие в послужном списке Невинного того, что называется большими ролями, его знали и любили все от мала до велика.

Мечта играть во МХАТе

Вячеслав Невинный родился 30 ноября 1934 года в Туле. Он очень рано стал проявлять интерес к театру, еще в школе принимал участие в постановках драмкружка, работавшего при Дворце пионеров и школьников.

Сейчас это трудно представить, но первая попытка Невинного поступить в школу-студию МХАТа в 1954 году оказалась неудачной. Будущий любимец зрителей не прошел по конкурсу. Но отказываться от своей мечты тогда еще просто Слава Невинный не собирался. Целый год, до следующих вступительных экзаменов, он играл во вспомогательном составе тульского ТЮЗа, чтобы вновь попытать счастья во МХАТе. И оно ему улыбнулось – в 1959 году, после окончания школы-студии, Невинный стал мхатовцем. До конца своих дней.

Впервые на экране актер появился в 1960 году. В психологической драме Владимира Герасимова «Испытательный срок» он сыграл роль молодого работника милиции Зайцева. «Увиденное оказалось так не похоже на то, что я себе представлял! – вспоминал Вячеслав Михайлович. – Подумал даже: “Зачем надо, чтобы другие на это смотрели?” С тех пор старался не ходить на свои фильмы и говорить о них».

А вот зрителям столь характерный актер сразу понравился. В 60–70-е годы он регулярно снимался, причем весьма удачно. Невинный запомнился по ролям молодого колхозника Павла Маркушева в социальной драме «Председатель», Любашкина в комедии «Тридцать три», Серебровского в киноповести «Это случилось в милиции», Фарлафа в экранизации пушкинской поэмы «Руслан и Людмила».

Огромный успех актеру принесло сотрудничество с такими мастерами, как Эльдар Рязанов и Леонид Гайдай. У последнего в комедии «Не может быть!» Невинный впервые исполнил свою знаменитую песню: «Губит людей не пиво, губит людей вода». Потом были замечательные и «Гараж», и «Мертвые души», и «Гостья из будущего», и еще более 70 картин.

«Всегда работа в радость!»

С будущей женой Невинный познакомился в МХАТе. Вячеслав Михайлович только что окончил школу-студию, а Нина Гуляева уже была заслуженной актрисой. К тому времени она уже успела выйти замуж и сыграть несколько ролей на сцене прославленного театра, в том числе в спектакле «Битва в пути». В нем же получил одну из первых своих ролей и Вячеслав Невинный.

Через несколько месяцев после знакомства с Ниной он окончательно потерял голову – приходил на все спектакли, где была занята Гуляева, дарил ей цветы, звонил домой. Та же была в меру сдержанна – как-никак замужем. Однако Невинный был настойчив. Когда Гуляева ушла работать на радио, он и там не оставлял ее в покое – в любой мороз или слякоть терпеливо поджидал у выхода и провожал домой. И так продолжалось три года.

«Он говорил: “Уходи от мужа”, — вспоминает Гуляева. — В конечном итоге, у меня с супругом начались размолвки, и я бросила его. Жила с подружкой на квартире. Через какое-то время поняла, что люблю Славу. Он пришел ко мне с чемоданом зашмарканных платочков. Когда у нас родился мальчик, хотели назвать его Ильей. На первом кормлении я увидела его нос – как сапог. Подумала, пусть и сын будет Славой – уж очень похож на отца».

В день регистрации сына пара оформила свой брак — 30 ноября 1965 года. Конечно, у актерской жизни своя изнанка. Необходимость постоянной творческой отдачи, отсутствие больших денег, настоящей работы – все это нужно пережить. Но, когда сын Вячеслав решил поступать в Школу-студию МХАТ, родители его не отговаривали. Правда, на семейном совете ему было сказано: «В этой школе преподают наши товарищи. Так что учись хорошо». За все годы Слава не получил ни одной четверки, а в финале был красный диплом. Своему сыну Вячеслав Михайлович часто повторял: «Всегда работа – в радость. Всегда работа в удовольствие!»

В одном из интервью Невинного спросили: «Абсолютно все ваши персонажи чертовски обаятельны. Даже отъявленные негодяи. Вы и в жизни такой?» На что он ответил: «Я — разный. Вообще-то, дома меня не любят. Потому что с посторонними я более общителен, приятен, податлив. А близкие предъявляют претензии, что я мрачен, невесел, раздражителен, и это с возрастом все заметнее — устаю-то чаще. Вырабатывать имидж, как это теперь называют, я никогда не старался — человек, мне кажется, должен быть как можно естественнее. Особенно артист. С годами это дается все труднее. Не зря Чехов относился к актерам как к капризным, злым детям, хоть и любил их всей душой. Он подмечал нашу пресловутую неестественность. Человек начинает представлять собой Нечто. А на самом деле хорошо бы удержаться и ничего собой не представлять».

Со своей женой Невинный прожил более сорока лет. «Я ненавижу готовить, — рассказывает Гуляева. — А у Славы была книга ”О вкусной и здоровой пище”. Уже разлезлась, потому что он по ней делал все — и блинчики, и деруны. Когда лежал в больнице, я звонила: ”Славочка, вот здесь у меня молочко, крупа есть. Ты скажи, сколько сыпать. И когда закипит или как?”. Он меня учил кашу варить. А вот поремонтировать что-то дома — это не его. Помню, возвращаюсь как-то из театра, а они с сыном в темноте сидят возле телевизора. Жалостно говорят: ”У нас здесь все перегорело”. Тогда я беру щетку, лечу к щитку с пробками — и как стукну по нему! Сразу все заработало. А Слава так невинно: ”А мы и не знали, что можно так. Думали, куда-то звонить нужно”. У Славы была одна беда: никому не мог отказать. Вот ему звонят, приглашают выступить, сняться, куда-то приехать. Всем обещает, всем говорит: ”Позвоните через неделю”. Я его ругаю: ”Зачем ты людей обманываешь?” А он свое: ”Ну не могу я их огорчать”».

«Я – артист и в коляске играть не буду»

Многие годы у актера была тяжелая форма сахарного диабета. В 2005-ом его прооперировали в военном госпитале. Отрезали стопу левой ноги, потому что началась гангрена на фоне осложнений. Актеру изготовили специальный протез. «Он радовался, как ребенок, когда сделал первый шаг, — вспоминает Станислав Садальский. – Вячеслав Михайлович жил на противоположной стороне Камергерского переулка, в котором стоит МХАТ. Ему тяжело было переходить улицу по подземному переходу. Милиционеры его любили. Каждый раз перекрывали движение, чтобы Невинный мог спокойно перейти Тверскую. От веса у него болел позвоночник. Похудеть он пытался, но напрасно. Жена сшила ему два пояса-корсета. Один не сходился. Он одевал их для поддержки. Когда ехали на гастроли, театр нанимал носильщика с коляской. Вячеслава Михайловича снимали с поезда и везли на ней к машине».

Через несколько месяцев гангрена поразила правую ногу. Вячеслав Невинный не хотел еще одной операции, скрывал от родных признаки болезни. Сам делал перевязки. Но когда внезапно началось кровотечение, артиста немедленно доставили в больницу. Чтобы спасти жизнь, сделали вторую ампутацию. Вячеслав Михайлович тяжело переживал потерю ног. «Долго не мог прийти в себя. Иногда не хотелось просыпаться утром. Я почти начал сходить с ума», — говорил он тогда. «У него настроение было, как на качелях, — вспоминает Нина Гуляева. — Мог даже расплакаться. Настроение поднималось, когда приходили в гости коллеги-актеры: Сережа Юрский, Наташа Тенякова. Звонил Саша Калягин: “Славочка, как ты?” — “Думаю в МХАТ поступать”, — шутил Невинный».
В последний раз на сцену он вышел в феврале 2005-го. В Чеховской «Чайке» играл Сорина. Его герой постоянно куняет. Вячеслава Михайловича посадили в кровать и вывезли на помост.

«Невинный был человеком большим во всех отношениях, – говорит коллега Вячеслава Михайловича по театру Марина Голуб. – Знаете, когда он был молодым, то выглядел залихватским парнем-простачком, а вот с годами Вячеслав перерос в уникальную личность, очень тонко чувствующего актера. И он был предан семье: безумно любил Гуляеву, своего сына Славу — об этом в театре знали все. Он болел, а мы все надеялись, что он еще выйдет на сцену. Эта эпопея с болезнями началась еще, когда он упал вниз со сцены, с пятиметровой высоты на спектакле “Тойбеле и ее Демон”, где играл старого раввина. Там была двухъярусная сцена, и во время спектакля, когда происходила смена декораций, Невинный сделал шаг в темноту, а сцену еще не успели сменить. Но он довольно быстро вышел тогда из больницы, хотя после этого у него болели ноги. Ну а потом были ампутации. Тогда в театре даже расчетный счет был на его имя открыт, Олег Павлович Табаков сразу же позаботился о том, чтобы была выделена помощь. К сожалению, на сцену после операций он больше так и не вышел».

«Он играл во всех работах с Олегом Ефремовым, которые мы делали по Чехову. Это и “Чайка”, и “Вишневый сад”, и “Три сестры”, – говорит режиссер МХАТа Николай Скорик. — Когда с “Тремя сестрами” мы гастролировали по Америке, “Нью-Йорк Таймс” писала: “Приходите, посмотрите на это чудо — такое бывает раз в сто лет”. Наша последняя совместная работа так и осталась незавершенной, потому что болезнь Вячеслава Михайловича сильно прогрессировала. Это пьеса по Тургеневу «Нахлебник». Как раз во время работы над спектаклем проходила и первая ампутация ноги, и вторая. Причем жизненные перипетии у него очень явно сказывались на том, что и как он делает на сцене. Груз болезни был очень виден на репетициях — его достаточно сентиментальный образ наполнялся смыслом и содержанием. Невинный вдруг выводил его на такие масштабные высоты — просто глаз не оторвать. И он очень хотел после ампутации первой ступни встать и ходить на протезе. Это было совершенно необязательно. Я говорил: “Давай мы будем возить тебя на коляске, это ложится на роль, все будет нормально”. А он отвечал: “Нет, я пойду, потому что я — артист. Я должен сыграть, как написано. Здесь нет кресла, значит, его не будет”».

«Его силы были уже на исходе…»

После второй ампутации Вячеслав Михайлович отказался от репетиций, но ненадолго, вскоре он снова почувствовал потребность в работе. «Сначала Слава говорил, что ему нужно собраться, он пока не может работать, а позже сам предложил: “Давай снова начнем”, — вспоминает Николай Скорик. — Но потом все отложил: мол, перезвони мне через недельку… Он понимал, что нужно начать, но уже не мог — силы были на исходе. В театре Славу любили все: обаятельный, добрый, он был всегда в работе заразителен».

Последние месяцы Вячеслав Михайлович общался с друзьями и коллегами только по телефону: «Он не хотел, чтобы его видели. Это были очень немногословные беседы, он быстро уставал, и это было понятно из того, как он говорит», – говорит Николай Лаврентьевич.

Вячеслава Михайловича постоянно поддерживали его сын и жена. Чтобы муж не чувствовал себя оторванным от театра, Нина Ивановна репетировала с ним свои роли. Как-то Вячеслав-сын признался: «Я не могу играть спустя рукава, опозорить отца. Мне легко, потому что часто я работаю с отцом в паре. Удивительные ощущения! Я помню себя ребенком, когда смотрел спектакли с его участием и не верил, что это — мой отец. Я не смел даже мечтать о таком: быть настоящим партнером своего отца».

31 мая Невинный вновь почувствовал себя плохо «”Скорую” вызвали в три утра, – говорит Нина Гуляева. – Врачи измерили давление и охнули: стрелка показывала на 180. Сказали немедленно везти в больницу – гипертонический криз. Но Вячеслав Михайлович отказался. Он так и умер у меня на руках».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Газета.ua», KM.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты