Юлий Гусман: «Мне интересна жизнь во всех ее проявлениях»

0

У него огромный творческий диапазон: Гусман – и шоумен, и автор сотен телепрограмм, спектаклей и фильмов, литератор, политик, организатор, а также очень остроумный человек.
— Пять лет назад вы поставили к 90-летию актера Владимира Зельдина мюзикл «Человек из Ламанчи». 10 февраля Зельдин отметил 95-летие, и снова на сцене — вы, увековечили юбилей, режиссируя для него спектакль «Танцы с учителем»…

— Думали традиционно устроить в честь юбилея капустник, но мне захотелось создать что-то эксклюзивное. Решили написать пьесу, основанную на его биографии, о его мыслях и чувствах. 40 лет в театре шел классический спектакль «Учитель танцев», который Зельдин сыграл ни много ни мало 1000 раз. Мы с Исааком Фридбергом, моим соавтором, придумали историю о том, как актер к своему 95-летнему юбилею снова ставит спектакль, которому в этом году исполняется 50 лет. Слова, которые он произносит со сцены, безумно важны и нужны людям, которые изголодались по доброму, я сказал бы, пасторскому слову утешения — Зельдину веришь. Книга рекордов Гиннесса внесла это событие в самые красные списки, ведь никогда в истории человечества не было спектакля или пьесы, поставленной в честь юбилея актера, которому, к тому же, исполняется 95 лет, и премьера которого состоялась бы непосредственно в день юбилея. Это двухактная пьеса, Зельдин танцует, поет, практически не сходя со сцены.

— Режиссеры часто создают персонажей, которые ищут сострадания у зрителей. Душу современного человека так просто не прошибешь. Почему тогда зритель должен сострадать кино- и театральным героям, если он безжалостный по жизни?

— Убежден, что люди гораздо лучше, чем мы о них думаем. Конечно, прежде всего нужно научиться сострадать в жизни, а не в кино. Мой спектакль, к примеру, не адресован безжалостным, мерзким, глупым, тупым и подлым. Зрители не дураки, им это количество насилия, подлости, гнусности и грязи с экрана осточертело. Все дело в том, что эта грязь выливается сознательно. Задача телевидения — развлекать и отвлекать: катанием на льду, полетами на парашюте, танцами; и пугать: агрессией, выборами, демократией, правдой жизни. Главное, не ставить важнейших вопросов, которые всегда волновали театр и кинематограф — вопросов бытия современного человека.

— В 2006-м вы сняли фильм «Парк советского периода». Главный герой этот парк видит исключительно в радужных тонах. А каким помните советское время вы?

— Иллюзии, что в СССР колбаса была по 3.20, водку давали бесплатно, небо было голубое, а девушки — грудастые, абсолютная ерунда. В советское время я жил в Баку, самом интернациональном городе в мире, населенном прекрасными людьми, море, солнце, фрукты. Я сын двух профессоров. Отец мой был самым известным врачом в городе, а мама преподавала английский язык. Всю жизнь мы жили в коммунальной квартире. Туалет был на улице, потому что на Востоке он считается грязным местом и, как правило, в старых домах (а наш дом был постройки 1899 года) отсутствует. Мои родители были кристально чистыми людьми, и не то что не воровали, даже не допускали подобных мыслей. Но они были счастливы! Потому что, прости за демагогию и пафос, целиком отдавали себя людям. По сей день на старом нашем доме (мы жили на втором этаже) висит памятная доска в честь мамы и папы. Это было замечательное время, просто мы не знали, что может быть иначе.

— Многие пытались «вбить последний гвоздь в гроб СССР» посредством кино, «Груз 200» Балабанова, например. Как нужно правильно расставаться с прошлым и нужно ли вообще это делать?

— В нормальном человеке прошлое вырастает и произрастает естественным путем: как любовь, дружба, материнство, семья, работа, Отчизна. Какое-то время народ можно зомбировать искусственно, с помощью телевизионных каналов, но он рано или поздно выползет из-под пресса. Я с уважением отношусь к попыткам украинского народа обрести самоидентичность, желанию идти отдельным демократическим путем, но мне кажется, что Бандера — не лучший образ героя. Удивляет желание торопливо поставить крест на своих папах и мамах. Ведь прошлое — это наши родители, твои бабушка и дедушка. Они работали, пахали землю, строили Днепрогэс, лили чугун, учили, лечили или творили. С ужасом наблюдаю, как сегодня пытаются реставрировать Дзержинского, Сталина, убийц и преступников, таких же, как Бандера. И их место в учебниках истории. Пусть там и остаются.

— Вы создали массу интересных проектов. В то же время создается впечатление, что у вас интерес на уровне идеи. Почему вас так кидает со стороны в сторону и вы так быстро бросаете дела?

— Справедливо, я действительно увлекаюсь многими вещами. Всю жизнь так! Могу обосновать это с помощью психиатрии: люди разделяются на экстравертов и интровертов. Весь мир интроверта заключен в нем самом. У людей шизоидного типа, как правило, есть одна страсть, например, всю жизнь они увлекаются только скрипкой или физикой. У экстравертов же с маниакально-депрессивным синдром вроде меня возбуждение сменяется торможением, а эйфория — депрессией, мы увлекаемся всем на свете.

Когда-то я придумал и провел первый космический мост между Союзом и США, но мне не дали вести его дальше — отняли и отдали Познеру. Я был директором Дома кино 16 лет и очень увлекался политикой, поэтому создал центр наподобие Смольного, в котором выросли все Ельцины, Гайдары и Поповы. Стал депутатом Госдумы не потому, что хотел сделать карьеру — мне было отвратительно там сидеть: я воровать не умею, а все остальное там не интересно. Но мне любопытна политика как «пикейный жилет» Ильфа и Петрова. Для меня это крайне важно, потому что считаю: в любом решении самых высоких чинов есть моя жизнь, моя судьба, судьба моих детей и внуков. Мне просто интересна жизнь во всех ее проявлениях.

— У многих ваших идей американские корни. Вы считаете американцев законодателями медиамоды?

— Я очень люблю и уважаю Америку, много там работаю, преподаю, там живет моя дочка. Хорошо знаю английский и примерно с 1979 года ставил спектакли и в США, и в Китае, и в Корее, и в Японии, был худруком театра. Но назвать американцев законодателями моды не могу. Америка, конечно, опережает все человечество в технологиях, поэтому люди, которые тявкают на нее, как моськи из подворотни, просто смешны. Не стоит преклоняться перед США, но и считать, что Украина, Россия, Дания или Бангладеш хуже, тоже не нужно. Надо понимать, в чем сила и величие Америки. Ее сила в том, что люди там привыкли тяжело работать и верить в себя, свой флаг, страну, демократию и свободу. Они законодатели во многих вопросах, но не во всем. Европейский театр, мне кажется, сильнее американского, можно вспомнить только русский театральный бум 90-х. Но бродвейские шоу — лучшие в мире. По художественным достоинствам я не считаю американское кино законодателем моды, но с точки зрения технологий и развлечения — это великий кинематограф.

Юлия Бойко
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты