Юрий Антонов: «Завистники у меня были всегда»

0

На недавнем фестивале «Славянский базар» он не только дал сольный концерт, но и получил из рук президента Александра Лукашенко орден Франциска Скорины.

– Юрий Михайлович, что вас, уроженца Ташкента, связывает с Белоруссией?

– Я, можно сказать, дитя Победы. Родился незадолго до окончания Великой Отечественной войны в семье кадрового офицера Советской Армии.

После Победы отец служил в военной комендатуре Берлина. Там родилась моя сестра. После штурма Берлин был разрушен, камня на камне не осталось, и я запомнил этот город именно таким. Но настроение у моих родителей, как и у всего советского народа-победителя, было приподнятым. В свободное время они собирались большими компаниями, пели песни, выпивали, закусывали. Часто ездили на рыбалку, брали меня с собой. Я видел, как изменились мои отец и мать – и внешне, и внутренне. Они стали свободными людьми.

До сих пор, рассматривая старые фотографии, удивляюсь – родители такие модные, на них немыслимые шляпы, платья, костюмы, галстуки. Из Германии отца перевели в Минск, где нас поселили прямо в Доме офицеров. Минск тоже был сильно разрушен. Затем отца направили в военный комиссариат города Молодечно. Там я пошел в музыкальное училище, кстати, находившееся в здании бывшего НКВД. Помню, мы все подвалы облазили, искали кабинеты, где пытали людей, крюки какие-то находили, леденея от ужаса. После окончания училища я – молодой, бравый аккордеонист – приехал в Минск и был принят в Белорусскую государственную филармонию, где работал до 1969 года. А потом уже начался ленинградский период моей жизни, когда я стал музыкантом популярного ВИА «Поющие гитары».

– В Ленинграде вы раскрылись не только как исполнитель, но и как талантливый автор – написали одну из лучших своих песен «Нет тебя прекрасней».

– Вспоминаю свой ленинградский период с большой теплотой, у меня в этом городе с тех пор столько друзей. Но пришлось уехать в Москву, не по своей воле. Давняя история, не люблю ее вспоминать. Меня оговорили, а доказать свою правоту в условиях тогдашней советской системы было нереально.

– Лет десять назад вы рассказали мне о своем желании написать честные мемуары, разоблачить тех, кто вставлял вам палки в колеса.

– Не разоблачить, а просто рассказать правду. Я не оставил своего желания написать книжку воспоминаний, назвав вещи своими именами. Мне есть, что и кого вспомнить. Но заняться мемуарами как следует – времени не хватает. Во-первых, я постоянно гастролирую. Но дело не только в гастролях. Я уже пять лет музыкой, как композитор, не занимаюсь. Работаю концерты, но ничего не пишу. Потому что меня полностью поглотило строительство дома. Я задумал построить дом своей мечты – гигантский, помпезный и в то же время удобный и комфортный для жизни и творчества. Я лично контролировал все «от» и «до», но я не предполагал, что будет так трудно. Строительство выбило меня из музыкальной колеи. Я уже несколько лет не отдыхал. И в этом году не знаю, отдохну ли. Мне надо закончить главную стройку моей жизни.

– Сколько всего песен в багаже Антонова? Один источник сообщает – триста, другой – пятьсот.

– Господи, какая разница! Я не считал и не собираюсь.

– А неизвестные песни у вас есть? Где они хранятся – в каком-то сундучке, в голове?

– В сундучке! А где находится сундучок, не скажу. Но песни есть.

– Когда же мы их услышим?

– Не могу сказать. Творческий процесс – сложный. Запись альбома может длиться и год, и больше.

– Как вам удается писать песни для всех и для каждого?

– Я никогда не делал их для слушателя. Я просто писал, потому что не мог не писать. И песни сами пробивали себе дорогу к слушателю, несмотря на запреты и препоны.

– Ваша любовь к животным стала легендой. В одном интервью вы сказали, что у вас в загородном доме почти маленький зоопарк.

– Можно и так сказать. Собаки, кошки, павлины, кролики, цесарки, индонезийские утки. Есть миниатюрная вьетнамская свинья по имени Борька. На участке живут белки, в пруду плавает рыба. Я присмотрел себе еще и маленькую лошадку. В новом доме отделочные работы еще не завершились, но там уже поселились 20 кошек, причем все рыжие.

– Где-то писали, что свинку вы назвали в честь… Бориса Моисеева?

– Что вы, не называйте фамилий! Я к своим коллегам отношусь с большим уважением. А назвал свинку продавец, который сказал: «Забирай Борьку!» Хоть вьетнамец маленький, но у него отдельный загон, где он все перерыл. Не иначе драгоценности ищет. А я голову ломаю: как его содержать зимой?

– А кошек и собак у вас сколько?

– Знаю только, что очень много. Ну что я могу с собой сделать, раз я такой. Не так давно возвращаюсь после выступления в Астане, прилетел рано утром в Москву, едем мы по Кутузовскому проспекту домой. Пустой проспект, вдруг смотрю, бежит собачка, маленький щеночек, прямо по дороге. Я попросил водителя остановиться.
 
Ну и подобрал щеночка, выходил, такая замечательная собачка выросла – Муся. Заняла свое достойное место в моей разношерстной четвероногой компании.

– А вы знаете, что про вас говорят: Антонов любит животных, а людей терпеть не может!

– Бред! Ко всем отношусь ровно. Назовите мне имя хотя бы одного артиста, который может сказать, что Антонов лично к нему плохо относится, говорит какие-то гадости. Такое про меня может сказать только тот, кто мне завидует. А завистники у меня всегда были.

– Правда, что у вас в оркестре действует сухой закон?

– Правда. Я сам давно уже не пью. Мы очень много репетируем, много гастролируем, это огромные нагрузки, и алкоголь в этой ситуации может только помешать. В свое время я дал в Ленинграде, в СКК, серию из 28 концертов подряд, а теперь и два концерта в день дня меня многовато. Я ведь работаю только живьем, в отличие от многих коллег, которые сдались под напором фонограммы. Так что сегодня для меня лучше спеть концерт, а потом устроить день отдыха.

Виктор Казаков,
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты