Юрий Назаров: «В юности хотел стать моряком»

0

За его спиной – созданные образы в двух с лишним сотнях фильмов. Кого бы ни сыграл Юрий Назаров, это всегда очень достоверные характеры.

– Юрий Владимирович, самые яркие годы советского кинематографа прошли на ваших глазах и при вашем непосредственном участии. Что сегодня не так снимают режиссёры, чего не хватает российскому кино?

– Скажу вам: всё не так снимают! Я уверен, искусства без идеологии быть не может. Мы нашу советскую идеологию зачем-то отвергли – а там не всё было плохо, уверяю вас. К демократии же мы не пришли. Как в народе говорят, «от ворон отстали, к павам не пристали». Многие картины грешат неправдой, искажением истории.

– Часто ли приходится отказываться от ролей, потому что они вас идеологически не устраивают?

– Бывает такое. Как-то мне предложили сыграть русского генерала, который высаживается на берег Америки с целью захвата территорий. Какое-то цунами наши военные насылают на США. Была идея подать нашу страну как империю зла. Чушь, бред. Я, конечно, отказался. Я стараюсь выполнять завет моего учителя Сергея Герасимова: при всей свободе мы не должны опускаться до антисоветчины и порнографии.

– Тем не менее, вы сыграли в первом советском «порнографическом» (возьмём это слово в кавычки) фильме «Маленькая Вера».

– Сыграл. Но это не порнографический фильм, там всего лишь одна, скажем так, постельная сцена, и она как иллюстрация к жизни, которую ведут люди в провинциальном промышленном городе. Моя знакомая, посмотрев фильм, за чернухой, которую фильм вскрывает, самый откровенный момент как раз и пропустила! Кто-то претензии предъявлял посерьёзнее – обещали восемь интимных сцен, а показали только одну (улыбается). «Маленькая Вера» – это социальный фильм, довольно, кстати, хитрый и не совсем патриотический. Торчат заводские трубы: мол, вот убили они этого маленького человека – отца Веры, которого я играю. Сердце не выдержало. Но эти заводы и давали возможность жить людям, благодаря им мы экономику – нашу и Европы – подняли. Фильм неоднозначный. Но люди на творческих вечерах тем не менее часто подходили, говорили, что я там очень достоверно сыграл.

– А какой фильм для вас является самым важным, так сказать основополагающим? «Андрей Рублёв»?

– Я считал и считаю Тарковского гениальным режиссёром, и «Андрей Рублёв» – достойнейшая картина. Потом я у него и в «Зеркале» снялся. Но всё-таки есть картины, где гораздо больше моего нутра. Вот «Встречи на рассвете», фильм конца 1960-х. Сыграл там сельского донжуана, пастуха, который «огулял» всех доярок. Наверное, мне удалось чем-то таким жизненным наполнить характер – Павел Луспекаев, посмотрев картину, сказал очень одобрительные слова. Я не знаю, насколько вышел сильным фильм Юрия Егорова «За облаками – небо», фильму уже дай бог 40 лет, но там одна из любимейших моих ролей.

Неважно, что съёмки длились всего один день. Я играл советского лётчика, которого сбили на самолёте во время Великой Отечественной. Без ног он возвращается с войны и не решается приехать домой, только деньги жене высылает – её играла Лариса Малеванная. Меня увлекают роли, где герою приходится преодолевать обстоятельства жизни, где есть испытание, очищение. В картине «В лазоревой степи» по рассказам Михаила Шолохова я сыграл одного из трёх братьев-казаков. Мой персонаж – белый казак. Режиссёр Валерий Ланской был удивлён, что он не как последняя сволочь братьев своих сдавал, а с мучениями, с тяжестью на душе – любил их, но должен был выполнить воинскую присягу.

– Насколько важно и нужно для артиста при создании роли испытывать реальные чувства – влюбиться, например? Или возненавидеть всерьёз?

– Чего только не случается на съёмках. И влюбляются. И по-настоящему целуются, особенно если этого режиссёр просит. Но не всегда реально испытываемые чувства передаются зрителям. Было так, что я одну актрису по роли целовал не слишком уж страстно, она даже обиделась. Критики, наоборот, написали, что для героя всё было по-настоящему, а вот для героини картины капитан Новиков был лишь забавой. Я думаю, профессионал всегда отделяет жизнь от роли. И физические удары, которые наносят персонажи, должны быть достоверными, но не такими, чтобы потом кровь хлестала и человек сгибался в три погибели. В «Маленькой Вере» Наталья Негода била парня, уходящего в моряки, по-настоящему. А не надо бы, достоверности можно добиться и другим путём. Этому нас в Щепкинском училище учил Аркадий Борисович Немировский, про которого говорили, что он лучший фехтовальщик среди артистов и лучший артист среди фехтовальщиков.

– Вы говорите о ваших любимых картинах из довольно далёкого прошлого. А что же сейчас – нынешние фильмы не радуют?

– Я продолжаю сниматься, это мой хлеб, я актёр. Ничего другого делать не могу. При всём моем деревенском воспитании я и по дому ничего делать не умею – разве что гвоздь вобью. Я был рад поработать в сериале «Юнкера» по купринской прозе – патриотическая вещь, о защитниках Отечества. Но могу признаться в том, что сегодня меня больше заботят не мои роли в кино, а то, как остаться человеком, помнить добро, которое тебе сделали. Как я могу забыть поступок Инны Макаровой, которая очень помогла через своего мужа, знаменитого пульмонолога Михаила Перельмана, – он спас мою дочь, которая заболела туберкулёзом?! Я звоню Инне Владимировне: «Спасибо, солнышко, век обязан буду». А она: «Чего?» Уже забыла! Сотворила добро – и забыла. Вот так и надо жить. Сделал добро – и забудь. Оно к тебе вернётся.

– Вы прекрасно исполняете песни под гитару. Какие песни вы пели 40 лет назад, 20 лет назад и какие – сейчас?

– А всё те же. Героические, патриотические – про войну, про моряков, про Родину. Я же дитя войны. Родители – инженеры-теплоэнергетики – уходили на завод, и я сидел дома наедине с репродуктором, слушал песни. Это всё во мне и осталось. В юности я очень хотел стать моряком. Но почему-то стал артистом.

Елена Добрякова,
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты