Юрий Седых: «Приятно до сих пор ходить в рекордсменах»

0

В 1970-1980-х имя этого киевлянина гремело на весь мир. Как и Сергей Бубка в прыжках с шестом, наш молотобоец практически никогда не проигрывал крупных турниров, оставив в наследство еще и суперрекорд, вольготно поживающий и по сей день. Сейчас Седых уже давно «прописался» под Парижем, в уютном собственном доме.
— Юрий, давайте начнем с того момента, как ваш след затерялся за рубежом. Как вы оказались во Франции?

— В Союзе началась перестройка, а я как раз переживал закат карьеры, уже понимал, что нужно плавно уходить. При этом, конечно, хотелось остаться в спорте, которому я на тот момент отдал лет 20 жизни. И вот весной 1991 г. предложили интересный вариант — выступать на еврокубковых турнирах за «Расинг клуб де Франс». Ответил согласием и тут же, незадолго до ЧМ-1991, перебрался в Париж. С «Расинг клуб де Франс» сотрудничал до 1995 г., постепенно переквалифицировавшись в «играющего» тренера, а потом там сменилось руководство, и новые боссы решили отказаться от услуг иностранцев. Но к тому времени я во Франции оброс связями, обзавелся друзьями, язык, естественно, выучил. Мне предложили должность в Университете Леонардо да Винчи. С тех пор преподаю там ОФП и структуру спорта.

— Выходит, с молотом ваши пути разошлись?

— Ни в коем случае! Я же не только преподаю в университете. Иногда выезжаю в другие страны на семинары, лекции, мастер-классы. Таким образом передаю свой опыт.

— Чувствуете ли вы себя во Франции своим?

— Решение осесть во Франции вообще-то далось нелегко. Но я понимал, что так будет лучше для семьи. В общем, хотя паспорт французский имею довольно давно, но ведь воспитывали меня совсем по-другому. А вот дочери проще, она ведь уже здесь родилась. Тем не менее, на русском языке говорит хорошо. Когда ей было лет 10, мы специально на весь учебный год приехали в Москву — Алексия поступила в русскую школу, а параллельно продолжала осваивать программу в парижском колледже, высылая выполненные задания по почте.

— Она в спорте себя, часом, не пробует? Гены-то уникальные: папа — мировой рекордсмен в метании молота, мама — в ядре…

— Пробует. Дочь выбрала молот. Недавно участвовала в юниорском чемпионате мира, заняла восьмое место среди 35 спортсменок. Не могу не отметить, что ей на ЧМ было только 15 лет, тогда как большинство соперниц оказались на год старше. А это в таком возрасте — большое дело.

— Интересно, а вы сами, когда последний раз в секторе практиковались?

— Последние мои официальные старты датируются 2000 годом. Я на протяжении нескольких сезонов выступал за один из французских клубов во внутренних турнирах. Давал результат 66—67 м. Но, если честно, уже не испытывал от соревнований никакого удовлетворения. Потому-то и в турнирах ветеранов не участвую. Видимо, «наелся» в свое время.

— Скажите, какая из медалей — самая дорогая для вас?

— Если честно, к своим трофеям отношусь вполне спокойно. И выступал я не ради медалей.

— А ради чего же?!

— Помните анекдот: у мужчины спрашивают: «Вы любите детей», а он в ответ: «Я люблю процесс». Так и у меня со спортом. Мне просто нравилось то, что я делал, нравились азарт и выброс адреналина, без которых не обходятся соревнования. А восторга непосредственно от медалей и славы не испытывал.

— Но, победив в Монреале, вы стали одним из самых юных олимпийских чемпионов среди метателей, у которых, как считается, пик наступает после 25 лет…

— Был еще такой легендарный дискобол — Эл Ортер. Он выиграл Игры лет в 19. Но знаете, то, что я был моложе конкурентов, даже помогало — на меня ничего не давило.

— Так уж и ничего?

— Нет, ну был в Монреале один эпизод, заставивший понервничать, — перед квалификацией. История получилась слегка курьезная. В те времена метатели нашей команды всегда выходили в сектор в штанах, а тут вдруг арбитр мне указывает: официальная форма СССР — красные майки и белые трусы, так что, будьте любезны. Но я-то трусы спортивные оставил в гостинице, а под штанами у меня только плавки. Позже представил себя в секторе в них — смех разобрал. Но в тот момент не до улыбок было. Хорошо, что рядом оказался Леонид Хоменков, первый вице-президент международной федерации — благодаря его вмешательству рефери позволил мне выступить. Ну а на финал я пришел уже в форме. Хотя долго не мог привыкнуть, что метать приходится без штанов. Ощущение было — словно ноги отстегнул.

— Ваш мировой рекорд — 86.74 — держится уже более 20 лет. Как думаете, его когда-нибудь побьют?

— В мире нет ничего вечного. Кстати, я иногда просматриваю запись той штутгартской попытки, да и других соревнований. Неужто, думаю, это я? Словно в другой жизни все происходило. Пожалуй, тогда мы с Бондарчуком просто опередили время. Как Боб Бимон в 1968-м, прыгнув в длину на 8,90 метра. Да, в те годы суммарный уровень подготовки метателей был выше, чем сейчас. Но все равно — рекорд Бимона побили, побьют когда-нибудь и мой.

— Его несколько лет назад едва не побил белорус Иван Тихон, не дотянувший всего сантиметр. Многие специалисты, правда, высказывали сомнения в подлинности его результата, показанного на национальном первенстве в Бресте — дескать, а кто видел эту попытку? Что вы скажете?

— В том сезоне мне позвонил тренер Тихона Сергей Литвинов и сказал: «Ну, держись, Юра, мы решили на твой рекорд замахнуться». «Да пожалуйста, — отвечаю. — Только замахивайтесь где-нибудь на европейском старте, а не на первенстве колхоза». А то у белорусских метателей как получается: весь сезон сидят дома, выдают суперрезультаты, а на Евро или ЧМ почему-то редко их подтверждают…

— Расстроитесь, если кто-то все же вас превзойдет?

— Не буду скрывать — мне приятно до сих пор ходить в рекордсменах. Но я не ханжа, если появится кто-то лучше, особо переживать не стану. Но только одно условие: пускай это случится на крупном международном турнире, чтобы никаких сомнений не возникло. Тогда только порадуюсь за преемника.

Олег Востряков
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты