Знаки судьбы Алексея Баталова

0

В советском кино Алексей Баталов был последним героем, который дал женщинам всего Советского Союза то вселенское количество романтики и надежды, в котором они так нуждались.

В эпицентре литературного мира

Алексей Баталов родился 20 ноября 1928 года в очень известной московской семье актеров-мхатовцев Владимира Баталова и Нины Ольшанской. Его дядя и тетя – знаменитые Николай Баталов («Путевка в жизнь») и Ольга Андровская. Поэтому ничего удивительного, что маленький Алеша буквально вырос в театре. Его отец иногда указывался в титрах фильмов как «Аталов», дядя же, Николай, – всегда «Баталов». Алексея заинтересовало тогда, почему была такая разница, да и вообще, откуда пошла его фамилия: «Думаю, она произошла от слова “ботало” – вешали такое приспособление коровам на шею. Дядя, правда, уверял, что был при дворе Екатерины II причесывальщик Баталини – ну да во МХАТе и не такое выдумывалось! Так что за что купил, за то и продаю. А по поводу “Аталова”: ехидный Станиславский запрещал актерам-родственникам иметь одинаковые фамилии, поэтому и была Андровская, хоть и жена Николая Баталова. Папа же, пока был дядя жив, назывался Аталов».

Браку родителей Алексея суждено было продержаться недолго, однако, как это бывает в интеллигентных семьях, разошлись без особых скандалов, Ольшанская вскоре вышла замуж повторно – за известного писателя-юмориста Виктора Ардова. Так Алеша попал в самый эпицентр московского литературного мира, которому суждено будет оказать на его жизнь самое кардинальное влияние.

Жил он с матерью и отчимом в кооперативной квартире дома литераторов в Нащокинском переулке. Кстати, по легенде, половину суммы на покупку этой квартиры Ольшевская выиграла в карты. Этажом выше жил Осип Мандельштам с женой: «Конечно, тогда эти люди были для меня просто дяди и тети, и только много лет спустя я начал осознавать их настоящие места и вспоминать их лица, совмещая хмурого дядьку с Мандельштамом, а доброго и тоже в очках – с Ильфом, веселого сказочника – со Светловым, папу Сережи – с Булгаковым…» Мандельштам и познакомил чету Ардов-Ольшанская с Анной Ахматовой, которая стала им другом на долгие годы. Когда поэтесса приезжала в Москву, то ночевала она обычно в шестиметровой Алешиной комнате, но, по воспоминаниям мальчика, выглядела в этом закутке, как королева.

Война началась для 13-летнего Алеши Баталова, фактически, в Татарии, в Бугульме – уже в июле 41-го он был эвакуирован туда с матерью. Нина Антоновна, как человек деятельный, тут же организовала в городе собственный театр. И тут пригодилась Алешина страсть к рисованию: «Это веселое детское умение мазать красками и пользоваться карандашом нежданно-негаданно обернулось работой и определило мою должность в профессиональном театре Бугульмы – я оформлял спектакли, писал афиши и еще подрабатывал, рисуя заголовки всяческих стенных газет в госпиталях и столовых».

После войны семья Ардовых-Баталовых вернулась в Москву, где Алеша без особого напряжения поступил в Школу-студию МХАТ. «Был у меня комплекс тогда: то я сын чей-то, то племянник… – вспоминает актер.  – Я ведь даже в Школе МХАТ у собственного дяди – Виктора Станицына – учился! Приходилось слышать: “Ну, конечно, это его Андровская научила!” Или: “Разумеется, это они там позвонили и его взяли…” И у меня было постоянное желание доказать, что я и сам, без многочисленных моих академических родственников чего-то стою.

Во время работы над дипломным спектаклем по рассказам Чехова, например, бывал у его жены, Ольги Леонардовны Книппер. И вот отыграли мы спектакль, вышли следом за ней в вестибюль, а она меня так от вешалки поманила лукаво: “Ну, артист, теперь уж ты меня забудешь, наверное?.. Давай диплом тебе подпишу”. Я отнекиваться стал: неудобно, получается, что выставляюсь, мол. Пусть уж будет, как полагается, как всем. Она пристально на меня посмотрела и по мере того, как я говорил, веселое выражение ее лица менялось задумчивой грустью: “Неси, дурак, потом поймешь!”»

Вообще, эти годы насыщены множеством событий в жизни Баталова. Во-первых, он успевает послужить в армии, но не где-нибудь, а при Театре Советской Армии. Во-вторых, сразу после окончания службы его принимают в прославленную труппу МХАТа. В-третьих, в 53-м режиссер «Ленфильма» Иосиф Хейфиц приглашает Алексея Баталова на одну из главных ролей в картину «Большая семья», которая в одночасье сделает молодого актера знаменитостью союзного масштаба.

Побег из МХАТа

Еще в двенадцать лет Алёша Баталов познакомился с дочерью известного художника-карикатуриста Ириной Ротовой. Дружба между подростками переросла в любовь. Не имея возможности пожениться до 18 лет, Лёша и Ирочка стали жить вместе после 16-ти, кочуя от её родителей к его. Усмирить их чувства так и не удалось: молодые люди все-таки сыграли свадьбу. В этом браке родилась первая дочь артиста – Надежда. Но семья актера быстро распалась: его жена слишком ревновала Алексея.

Творческая биография Баталова тогда была исключительно насыщенной: приз на Каннском фестивале (за фильм «Большая семья»), съемки в фильмах «Дело Румянцева», «Мать» и, наконец, «Летят журавли». На съемках этой картины Баталов знакомится с культовым оператором – Сергеем Урусевским. Это знакомство стало поворотным в его жизни – артист решает уйти из МХАТа и заняться кинорежиссурой. Поступок невиданной смелости: Баталов был первым человеком за всю историю театра, который подал заявление по собственному желанию. «Я бежал не из МХАТа, как такового, а из МХАТа пятидесятых годов – перспективы, которые он мне сулил, были однозначно безрадостными – потом напишет он в воспоминаниях. – Я оставил Москву и уехал в Ленинград – к Иосифу Хейфицу…»

Последующие годы действительно прошли под знаком Хейфица: Баталов снялся сразу в двух его фильмах – «Дорогой мой человек» и «Дама с собачкой», а в 1958 году снял первую самостоятельную работу – картину «Шинель» с Роланом Быковым в главной роли. Кстати, Баталов очень хотел снять Василия Быкова, но того не отпустили на съемки из харьковского театра, где Быков в то время работал. Через два года еще одна культовая роль – в фильме «Девять дней одного года»: режиссер Михаил Ромм долго сомневался, брать ли Баталова на роль молодого ученого Гусева. Убедил его, в конце концов, сценарист фильма. Как выяснилось позже, попадание было абсолютно точным: по итогам опроса журнала «Советский экран» в 1966 году Баталов станет «лучшим актером СССР». Фильм имел огромный успех в Польше (был признан «лучшим иностранным фильмом»), получил призы на кинофестивалях в Сан-Франциско и Карловых Варах.

Между тем, начиная с середины 60-х, Алексей Баталов снимается все меньше и меньше – только у режиссеров, которым доверяет: «День счастья» Хейфица, «Свет далекой звезды» И.Пырьева, «Седьмой спутник» А. Германа, «Живой труп» В. Венгерова. Так же невелик список его фильмов и в 70-е («Бег», «Чисто английское убийство», «Звезда пленительного счастья», «Поздняя встреча», «Сгореть, чтобы светить»). Как видим, Алексей Владимирович не соглашался на проходные роли, несмотря на то, что шли годы – самый страшный отсчет для актера. Видимо, для того чтобы хоть как-то компенсировать творческий простой, Алексей Баталов много работает на радио, где с успехом ставит спектакли «Герой нашего времени» по Лермонтову, «Казаки» по Толстому, «Поединок» по Куприну, «Белые ночи» по Достоевскому. О последнем всплеске популярности Баталова после роли в картине Меньшова «Москва слезам не верит» всем известно очень хорошо.

Актер и циркачка

На съёмках фильма «Дело Румянцева» в Ленинграде Баталов познакомился с юной циркачкой – цыганкой с редким именем Гитана. Он влюбился без памяти в отчаянную красавицу, которая не только прекрасно исполняла цыганские танцы, но и бесстрашно скакала, стоя на лошади, и ходила по канату. Романтические отношения переросли в настоящее чувство. Но лишь через девять лет, когда актёр развёлся с первой женой, он смог сделать Гитане предложение. «Многие со знанием дела рассказывают, что будто бы меня не приняла семья Гитаны: вроде бы им нужен был только зять — цыган и циркач! — говорит Алексей Владимирович. — Всё это ерунда! Мы были очень дружны с родителями Гитаны, особенно с её мамой. Она была чудесной женщиной!»

Алексею Владимировичу было 40, когда родилась его вторая дочь Гитана-Мария. Двойное имя девочке дали, чтобы угодить и родственникам, и себе. Супруге Баталова было 28 лет, когда появился их общий ребёнок, а её цирковая карьера была на взлёте… Но она вынуждена была её оставить: с первых дней стало понятно, что у дочери Баталовых тяжёлая болезнь – детский церебральный паралич. С этого момента вся жизнь Алексея и Гитаны была посвящена Марии.

Алексей Баталов не жалуется ни на время, ни на обстоятельства жизни: «Для того чтобы понять время, надо от него дистанцироваться. Когда и где было хорошо? Мольеру, что ли, жилось сладко?… За Галлилеем следил родной сын! Люди остаются теми же. Понятия сегодняшнего и прошедшего времени вообще относительны. А я не в обиде ни на то, ни на другое…»

Многие называли его «герой нашего времени». «Конечно, амплуа — дело условное, но ведь из Школы-студии МХАТ я выпускался как актер характерный, смешной, попросту говоря, – говорит Баталов. – А уж в “героя современности” меня потом кино переделало: ведь Алешка Журбин из “Большой семьи” и Саша Румянцев – мои первые киногерои – вовсе не мое амплуа по Школе! Подозреваю, что на Журбина меня Хейфиц взял в “масть” исполнителям главных ролей: ведь Борис Андреев и Сергей Лукьянов в то время киты были, а кто меня-то знал? Хейфицу “семью” подобрать надо было: чтоб мальчик с голубыми глазами, как у Андреева, чтоб курносый, чтоб и на деда – Лукьянова – где-то похож.

На эту роль человек двенадцать пробовались! Кстати, ведь мне — да как, наверное, и любому другому актеру! — ни разу не довелось сыграть героя, так сказать, стопроцентно адекватного самому себе по характеру, мироощущению, взглядам на жизнь. Между собой Гусев из “Девяти дней одного года”, Голубков из “Бега”, чеховский Гуров, Румянцев имеют мало общего уже потому хотя бы, что имеют мало общего с моим собственным характером. Мне приходилось играть физика-атомщика, шофера, врача, летчика, сварщика, и всегда находились люди, узнававшие в моих экранных героях самих себя или своих знакомых. О Гоше из фильма “Москва слезам не верит”, например, критики писали: “Таких не бывает”. А у меня есть письмо, где написано: “Вы сыграли мою судьбу”».

А по поводу того, что его все называют «Настоящим мужчиной», Баталов скромничает: «Я мужчина ненастоящий. Это я только роль играл “настоящего”. И артист я “ненастоящий”: у меня нет комплекса упущенных ролей, неиспользованных возможностей. Вот Райкин, Смоктуновский, Женя Евстигнеев были поглощены этой профессией без остатка, жили ею. А я делал то, что мне было интересно, никогда никуда не торопился. Во мне нет одержимости актерской, страсти: актер — это же постоянное “играние”! А мое самочувствие складывалось всегда из более личностных компонентов, нежели профессиональная востребованность. Я не хуже и не лучше других. Просто такой, какой есть».

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты