Николас Виндинг Рефн: «Драйв» начался с ужина с Райаном Гослингом

0

Порой из актера и режиссера Джеймс Франко перевоплощается в сотрудника портала Indie Wire. Он поговорил с Николасом о том, как тот пришел к нынешней точке развития.

– Твои родители были режиссерами. Еще я слышал, что свою будущую жену ты пригласил на первое свидание в кино, на «Техасскую резню бензопилой». Очень романтично. Расскажи немного о том, как ты рос и с чего начал. Меня интересует, что воспитание дало твоему дальнейшему творчеству.

– Если говорить об отправной точке, то у меня все началось с телевидения. Мы переехали в Нью-Йорк, на Манхэттен, когда мне было восемь. Я не мог говорить по-английски, к тому же страдал дислексией. Ушло много времени на то, чтобы я научился читать. Но меня действительно утешало, что, кроме небоскребов вокруг, у меня был телик. Многоканальное телевидение, где крутят совершенно разные вещи, напоминало мне калейдоскоп. В общем, тогда-то я и стал одержим экраном, который можно как угодно контролировать, — переключать каналы и менять картинки. Мои мама и отчим были документалистами и отличались по-скандинавски серьезным отношением ко всему. Мама очень увлекалась французской новой волной — это кино ее поколения. А ненавидела она всего несколько вещей: американские развлечения, жестокость и Рональда Рейгана. Можешь сам догадаться, что я полюбил, когда вырос.

 

– Ты поступал в Академию на актерское отделение. Собирался играть после выпуска?

 

– Если честно, я просто хотел быть известным и почему-то думал, что актерство в этом поможет. Мама как-то подарила мне книгу о Джоне Кассаветисе, в которой упоминалось, что он посещал ту самую Американскую академию. Я подал документы в несколько заведений и попал туда. Могу сказать, что был хорош в комедийном жанре. Во всяком случае, об этом говорили мой преподаватель и оценки. Хотя я все-таки вылетел и оттуда. Это было лишь частью путешествия, и я понимал: меня ждет нечто большее.

 

– Ты снимал реальных людей в образах самих себя. Как находил их?

 

– Ходил на встречи разных субкультур в поисках подходящих людей. Забавно, но в моей первой картине даже весь кокаин был настоящим. Конечно, это не лучшая идея, но, когда тебе всего 24, пожалуй, это важно — работать немного заносчиво. Я стремился передать реальность достоверно, как в документалистике, а потом решил, что просто сам буду создавать этот эффект. Так родился «Бронсон».

 

– До «Бронсона» ты снял «Страх Икс», который стал твоим первым фильмом на английском. Некоторым режиссерам бывает сложно совершить переход на другой язык. Какие испытания тебе пришлось преодолеть?

 

– «Страх Икс» — просто знак свыше, напоминание о том, что я не могу ходить по воде. Тогда мне нужна была пощечина. Еще со времен «Дилера» я хотел стать величайшим режиссером всех времен. Но ведь это смешно, потому что невозможно. В «Страхе Икс» вся работа велась под моим контролем: у меня хватало денег, был приглашен восхитительный актерский состав, работал замечательный сценарист Хьюберт Селби-мл., а за камерой стоял оператор Ларри Смит из триллера «С широко закрытыми глазами». Но все рухнуло из-за меня, я облажался капитально.

 

У меня оставалось два варианта: упасть и больше не вставать или подняться и использовать весь свой опыт, чтобы стать сильнее. Я постоянно себе повторял: «Ни за что не сдамся». Мне было о чем подумать, чтобы отвоевать свое место в кинематографе. Первым делом я снял два сиквела «Дилера», чтобы расплатиться по счетам, потом перешел к «Бронсону». Но без тех испытаний я бы не создал всех остальных лент. Уже не желая становиться общепризнанным, я решил просто быть лучшим режиссером в жанре, с которого начал. Я остался честен с самим собой, а это главное, что нужно для творчества.

 

– Хочется перейти к твоим поздним работам. Как создавался «Драйв»?

 

– Все началось с приглашения Райана Гослинга пойти поужинать с ним. Дело было в Лос-Анджелесе, и я тогда пил все время — у меня не вышел проект с участием Харрисона Форда. Райан крайне заинтересовался «Драйвом» — сценарий принадлежал студии Universal, которая к тому моменту пыталась запустить фильм в работу в течение десяти лет.

 

Картина родилась из того, как мы вместе катались на машине после ужина — Райан вез меня до моего отеля в Санта-Монике, а я был пьян в стельку, плакал и пел какую-то попсу. Помню, меня зацепила мысль о том, чтобы снять фильм о парне, который разъезжает по ночам, слушает поп-музыку, и его это расслабляет, чем мы и занимались, пока ехали с Гослингом. Тогда-то он и сказал, что в деле. Мы вдохновились совместной поездкой и купили проект у Universal. В итоге он значительно изменился по сравнению с тем, чем должен был стать. «Драйв» — наш с Райаном личный любовный роман.

 

– Давай перейдем к «Неоновому демону».

 

– 16-летняя девочка здесь — это просто фантазия о том, что значит быть красивой женщиной. Как видишь, я не уродился красивым, а потому не знаю, что это значит. Вот ты выглядишь хорошо, Джеймс. Если про меня скажут, что я харизматичный, это уже будет удачей. А ты красив, и это совсем другое дело.
Красота — моя навязчивая идея. Пожалуй, я и сам хотел бы быть красивой женщиной. В «Демоне» я выразил свою фантазию, показав, какое отношение это имеет к миру, в котором мы сейчас живем. Все больше людей оказываются одержимы красотой. Продолжительность жизни снижается, а красота становится все более юной и в конце концов пожирает саму себя.

 

Помимо прочего, я хотел сделать фильм ужасов о красоте. Мне кажется, мир моды — идеальное место для съемок на эту тему. Именно там уровень помешательства на красоте запределен. Кроме хоррора, я намеревался создать и фантастический фильм, и мелодраму, и комедию. Мне требовалось выразить все мысли, которыми я был охвачен в то время. И в итоге «Неоновый демон» оказался для меня чем-то вроде ритуальной магии при анализе красоты, рожденной от демонических сил.

Джеймс Франко, Indie Wire,
Перевод Lostfilm.info

Поделиться.

Комментарии закрыты