Астрид Линдгрен – волшебница из Швеции

0

Детская литература – один из самых сложных жанров: если маленький читатель закричит: «Не верю!», то не поможет ни изысканный стиль, ни глубокая мораль, ни замысловатый сюжет. По мнению знаменитой шведской сказочницы Астрид Линдгрен, хороший детский писатель должен непременно оставаться ребенком в глубине души.

Шведская пастораль

В переводе со шведского имя Астрид означает «страсть». Когда 14 ноября 1907 г. шведская крестьянка Ханна Эриксон подарила любимому мужу долгожданную дочь, Самуэль-Август настоял, чтобы новорожденную назвали в память о большой любви, связавшей их судьбы еще в далекой юности: 13-летний пастушок увидел на ярмарке 9-летнюю девочку и твердо решил жениться на ней, а суженая пообещала, что непременно дождется, когда кавалер подрастет. И хотя большинству школьных романов суждено пылиться на чердаке, у Самуэля и Ханны сказка сбылась, причем в быту чувства влюбленных ничуть не угасли. Ни тяжелый крестьянский труд на хуторе Нус в провинции Смоланд, ни постоянные материальные затруднения не смели вторгаться в тихое счастье скромного семейного очага. По вечерам, пока соседи грызлись за каждый медяк, Эриксоны уютно собирались у камина и рассказывали друг другу таинственные истории и читали книги вслух, причем младшим позволялось высказываться наравне со старшими, а батраки садились за один стол с хозяевами. Позже многие потешные истории, которыми развлекал домочадцев Самуэль-Август, легли в основу похождений Эмиля из Леннеберги – любимого героя писательницы.

Особенно запомнилась писательнице стряпуха Эдит, знавшая множество народных сказаний и легенд: ее бархатный голос завораживал, набрасывая на повседневные хлопоты пелену волшебства. При всем этом Астрид не росла эдакой сказочной принцессой, падающей в обморок при виде мышонка. По духу ей была ближе Рони, дочь разбойника – дикая девчонка, которая стреляла из лука не хуже любого мальчишки. Даже в глубокой старости Астрид обожала лазать по деревьям. В один прекрасный день племянница сказочницы едва не упала в обморок, завидев 80-летнюю тетушку на верхушке огромного дуба.
 
Но крестьянское детство – это не только бесшабашные забавы на свежем воздухе: с семи лет Астрид знала всю домашнюю работу, ловко управлялась в саду, огороде и хлеву, но, тем не менее, сохранила трепетное отношение ко всему живому. Прославившись, Астрид Линдгрен не раз подавала голос против «бездушной эксплуатации» животных на крупных механизированных комплексах и написала грустную сказку о корове, тоскующей по родным лугам и рекам в темном каземате современной молочной фермы. В итоге в 1988 г. под давлением растроганной общественности правительство Швеции приняло так называемый «закон Линдгрен» о защите животных от жестокого обращения. Сама писательница, по правде говоря, осталась недовольна: по ее мнению, мало облагать штрафами явное живодерство, нужно в корне менять мировоззрение человечества, что она и попыталась сделать в своей повести «Солнечная поляна». Если сызмалу объяснить городскому ребенку, как беззащитна трогательная красота дикой природы, быть может, он, повзрослев, не посмеет причинить ей боль? «Мне хотелось забрать откормленных детей из муниципальных парков за город и позволить им бегать босиком по райской солнечной полянке», – объясняла Лингдрен в одном из интервью.

Стокгольм слезам не верит

В школу хуторские дети ходили в окружной городок Виммерби в нескольких километрах от усадьбы. Астрид быстро вырвалась в первые ученицы класса, да и наука Эдит пошла впрок: за потрясающий талант рассказчицы девочку прозвали Сельмой Лагерлеф в честь известной детской писательницы, отправившей задиристого мальчишку Нильса в чудесное путешествие с дикими гусями. Когда в школе было решено издавать стенгазету, главным редактором единогласно выбрали Астрид, а через несколько лет рассказами одаренной девочки заинтересовалась и настоящая городская газета, вскоре предложившая ей место младшего репортера.

Когда Астрид гордо сообщила домашним, что после выпускного переезжает в Виммерби, родители крепко задумались: конечно, жалко зарывать талант в землю, но ведь даже страшно представить, сколько опасностей подстерегает бесхитростную провинциалку в большом городе. Случись девчонке-максималистке, успевшей нажить смертельных врагов среди местных кумушек из-за дерзкого тона и вызывающей короткой стрижки, наделать глупостей – житья ей точно не дадут.

Предчувствие не обмануло: не прошло и двух лет, как Астрид очутилась в «интересном положении». Еще бы куда ни шло – ухажер был готов жениться, но девушка посмела дать горе- жениху отставку вместо того, чтобы упасть в ножки своему благодетелю и до самой смерти не поднимать на него глаз. На редакцию газеты посыпались гневные письма – почтенные матроны и отцы семейств требовали поскорее рассчитать упорствующую во грехе строптивицу, дабы тлетворный дух разврата не изливался с газетных страниц в респектабельные салоны и гостиные. Опасаясь за тираж, шеф был вынужден уволить Астрид. Не в силах вернуться в родительский дом опозоренной, гордая девушка пополнила ряды безработных, унылыми рядами стекавшихся в Стокгольм. Здесь ее ждал новый удар – все места в столичных редакциях были прочно заняты, новых не предвиделось, а ее литературные экзерсисы никого не интересовали: мало ли тут ходит непризнанных гениев!

За удачу могли сойти наспех подвернувшиеся курсы стенографии, но даже место секретарши в столице приходилось брать боем – робкую серую мышку с крошечным сыном на руках ловко теснили томные красавицы без комплексов и жилищных проблем.  Перебиваясь по заштатным конторам, Астрид в отчаянии писала старшему брату: «Я очень одинока и бедна… Все мое имущество состоит из одной монеты. Я очень боюсь наступающей зимы». Под конец, не выдержав пытки тревогой, молодая женщина решилась отдать сына в приют, баюкая крик распятой совести призрачной надеждой когда-нибудь вернуться.

Постоянную работу Астрид нашла лишь спустя два года: ее приютило Королевское автомобильное общество, в котором едва ли не половина активистов, включая самого господина директора, ни разу не сидела за рулем. Дни за конторкой тянулись бесконечной унылой чередой, но натянутая суровая нить рано или поздно обрывается: из приюта сообщили, что ее малыш тяжело болен, а средств на лечение катастрофически не хватало. Весь день Астрид натужно улыбалась посетителям и лишь под вечер, когда за последним гостем захлопнулась дверь, дала волю рыданиям. Она даже не заметила, как за спиной скрипнула дверь, и в приемную ворвался обеспокоенный шеф.

Служебный роман

Стурре Линдгрен был глубоко потрясен мужеством своей секретарши, маленькой хрупкой женщины с глазами большого ребенка. Задушевные беседы обернулись тихой свадьбой, причем Стурре даже усыновил ее малыша. А вот любила ли мужа Астрид – трудно сказать. Сказочница явно принадлежала к тому типу женщин, для которых дети превыше мужчин, но в небрежении Стурре точно не оставался: дома его ждал уют, порядок и сдобный запах плюшек – уволившись со службы, молодая жена крепко взялась за хозяйство, предоставив сплетницам судачить о том, как ловкая провинциалка окрутила закоренелого холостяка. А в 1934 г. родилась дочь Карин, так что о карьере и славе бывшая «Сельма Лагерлеф из Виммерби» и думать забыла: пеленки, каши, погремушки – до изящной ли здесь словесности? Взамен Астрид открыла в себе другой дар – ладить с детьми.
 
Респектабельные дамы, восседающие на лавочках в городском парке, возмущенно фыркали, наблюдая, как госпожа Линдгрен возится в песочнице с малышней или гоняет мяч с приятелями сына. Но к косым взглядам Астрид давно привыкла, а с детьми, не успевшими расстаться с любознательностью, живостью и непосредственностью, ей было гораздо проще, чем с мелочными взрослыми. К тому же дети платили добром за добро, позволяя странной даме коснуться сокровенного мира фантазий, куда другим дядям и тетям не было ходу. Позже писательница признавалась, что многие из ее героев списаны с живой натуры: к примеру, веснушки и торчащие по сторонам косички для Пеппи Длинныйчулок она подсмотрела у одной из школьных подружек Карин, а прототипом Мадикен и неугомонной подруги Калле Блюмквиста Лизы-Лотты стала соседская девочка Анна-Мари.

Но по-настоящему дар Астрид проявился лишь в 1941 г., когда судьбе вновь задумалось испытать сказочницу. Маленькая Карин подхватила пневмонию и тосковала в постели, а родители уже и не знали, чем ее занять. Тогда девочка сама подсказала матери: «Расскажи про Пеппи Длинныйчулок – девочку, которая живет одна в заброшенной вилле!» Астрид не на шутку увлеклась, изобретая все новые и новые шалости, а изможденное лицо Карин светилось от счастья… Но как только дочь выздоровела, снова захлестнули заботы. Астрид вспомнила о своей героине только тогда, когда сама оказалась в постели с переломом берцовой кости. Почему бы скуки ради не тряхнуть стариной да не застенографировать рассказы о Пеппи? Глядишь, и настроение поднимется, ведь маленькая фантазерка получилась такой жизнерадостной и неунывающей…

Избавившись от гипса, Астрид отнесла рукопись в издательство «Бонньер», но сказку с негодованием отвергли: и чему только учит подрастающее поколение эта дрянная девчонка, которая дерзит взрослым и не ходит в школу? Привычная к словам зануд, позабывших дорогу в страну детства, сказочница не стала препираться, а молча забрала рукопись и постучалась в другую дверь. «Бонньер» лишь скрипел зубами от досады, когда малоизвестное издательство «Рабен и Шегрен» сколотило недюжинное состояние на книгах безвестной домохозяйки, ставших мировыми бестселлерами. Впрочем, после второй премии на конкурсе малой прозы для девочек за повесть «Бритт-Мари изливает душу» Астрид расхотелось быть домохозяйкой. Она с радостью приняла предложение «Рабен и Шегрен» возглавить редакцию детской литературы и проработала там вплоть до самой пенсии.

Карлсон и другие

Потом была еще одна громкая победа – первый приз за трилогию о юном сыщике Калле Блюмквисте, написанная, по признанию Астрид, в противовес засилью кровожадных триллеров. Больше писательница в конкурсах не участвовала, не желая злоупотреблять славой. Ведь, несмотря на миллионные гонорары, госпожа Линдгрен не изменяла привычке жить скромно, предпочитая перечислять средства на благотворительность и помощь детям – сиротам и выходцам из неблагополучных семей. Однажды у ее порога нарисовались два мальчика, сбежавшие из приемных семей в Германии. И Астрид не сдала их в полицию, а лично связалась с семьями беглецов и убедила горе-родителей пересмотреть свои методы воспитания. А когда мальчишки отбыли восвояси, сказочница не преминула проследить, чтобы впредь с ними хорошо обращались.

После вдохновенной речи Астрид Лингдрен о вреде рукоприкладства шведское правительство впервые в истории поставило вне закона телесные наказания детей. Но вскоре писательница поняла, что семейное благополучие – это не только ужин на столе и отсутствие побоев. Однажды она разговорилась с мальчишкой, который так не хотел идти домой, что предпочитал мерзнуть в пустеющем вечернем парке. «Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы перед ним появился дух, который бы унес его в страну Желанную, где бы его ждали любящие родители», – позже рассказывала писательница о своей повести «Мио, мой Мио».

Затронув тему детского одиночества за ширмой достатка и заботы, Астрид Линдгрен попала в яблочко: на ее адрес начали приходить тысячи писем – мальчишки и девчонки по секрету сообщали, что им помогают волшебные друзья, которых никто не видит. И у печального Малыша, до которого никому не было дела, появился воображаемый друг – «самый лучший в мире Карлсон», с которым можно избавиться от постылой маски пай-мальчика. Во время презентации мультфильма «Малыш и Карлсон» посол СССР в Швеции Борис Панкин от души поблагодарил писательницу: «В каждой русской семье непременно найдутся две настольные книги – Библия и «Карлсон, который живет на крыше». – «Неужели у вас так популярна Библия?» – в тон откликнулась сказочница, известная социалистическими симпатиями и воинствующим агностицизмом. Однако таланту Линдгрен подвластны не только шалости «в меру упитанного мужчины в самом расцвете сил», но и серьезнейшие экзистенциальные вопросы, которые писательница умела облекать в красочные одеяния фэнтези. Шведские психологи говорят, что фантастическая повесть «Братья Львиное Сердце» незаменима в хосписах и больницах: больных она спасает от страха смерти, а умирающим помогает принять неизбежное. А в январе 2002 г. Гетеборг взялся за постановку оперы по рассказу «Рыцарь Нильс из дубовой рощи», написанному превосходным эпическим гекзаметром.

К сожалению, Астрид Линдгрен не дожила до премьеры всего двух недель. По свидетельствам родственников, разделивших с ней последние дни жизни, немощь и болезнь ничуть не ожесточили писательницу, и на какое-то время Карин и ее кузина, сами успевшие стать бабушками, поверили, что в самой обыкновенной квартире в самом обыкновенном доме живет сказочная фея…

Подготовила Анабель Ли,
по материалам mozg.by; astridlindgren.se; biopeoples.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты