Габриэль Шанель: «Мода выходит из моды, а стиль — никогда!»

0

Говорят, она работала и днем, и ночью, новые модели являлись ей даже во сне. Проснувшись, Шанель зарисовывала их на бумаге, а на предложения сделать передышку отвечала: «Ничто не утомляет меня так, как отдых». Она создала неповторимый стиль безупречных линий и идеальных пропорций – стиль женщины двадцатого века.

«Коко! Коко!»

Габриэль Боннер Шанель родилась 19 августа 1883 года в маленькой деревушке Понтрей в Севеннских горах. Ей не исполнилось и 6 лет, как умерла мать от туберкулеза, и тут же семью покинул отец: он вышел якобы за сигаретами и больше не вернулся. Маленькую Габриэль поместили в монастырский приют, где она прожила до 16 лет. После приюта была школа при монастыре в небольшом городке Мулене. Там Шанель обучили шить и вышивать. Она оказалась настолько способной к этому ремеслу, что по окончании обучения ее без труда определили в «Торговый дом ведомства Святой Марии» («шелк, кружева, ленты и прочее») в Мулене. Вскоре об ее золотых руках стали ходить легенды, хотя Габриэль было тогда 20 лет.

Но сама она мечтала стать певицей, тайком Шанель устроилась статисткой в кафешантан. Главным делом подобных соискательниц славы было развлекать публику между номерами примадонн, им не платили и их почти не слушали. Шанель в то время исполняла всего две песенки, одной из которых была «Кукареку» – из знаменитого парижского ревю. Вскоре среди господ офицеров укоренилась традиция встречать красотку Габриэль звуками, имитирующими кудахтанье. Второй песенкой робкой статистки были достаточно фривольные куплеты про «Коко на Трокадеро». Поклонники начинающей артистки после кудахтанья кричали: «Коко! Коко!» Долгие годы спустя многие из тех давних знакомых с радостью припоминали эти дивные времена и свои впечатления от знакомства с Шанель. Имя Коко так с нею и осталось – на всю жизнь.

Мечтая о сцене, она рискнула бросить всё и уехать в более крупный город Виши. Там всё было поставлено на широкую ногу, кипела настоящая артистическая жизнь, курортники со всей Европы заполняли кафешантаны и театры. Казалось, мощной энергии Шанель подвластно всё. Репетиторы кафешантанов отмечали привлекательную и оригинальную внешность, а так же необыкновенное упорство девушки. Пытались подбирать ей амплуа, пробовать разные образы, но безуспешно: у провинциальной статистки не было красивого и сильного голоса. И тогда она решила вернуться к своему истинному призванию – моде.

Наперекор устоявшимся вкусам

В то время Габриэль жила с богатым бизнесменом Этьеном Бальсаном, она хотела отличаться одеждой от богатых куртизанок, также живших в этом районе, и предпочитала строгие костюмы, которые дополняли маленькие элегантные шляпки. Шанель мечтала открыть собственное дело, однако Этьен отказался ей помогать – он не верил, что из затеи Коко может получиться нечто серьезное. Деньги дал капитан Артур Кейпел, лучший друг Бальсана.

Его все называли Боем. Ходили слухи, что он незаконнорожденный сын крупного банкира. Артур верил в талант Коко, но главное было не в этом – он давно был влюблен в Шанель. Бой оказался мужчиной, на которого она могла опереться во всех своих начинаниях. Он относился к ней с нежностью, доверием и уважением, бросил ради Габриэль всех своих прежних подружек – и Коко это оценила. Бой любил в ней естественность и ироничность, он ввел ее в светское общество и познакомил с новыми людьми. С его помощью Шанель открыла магазин в Довиле, а затем и собственный Дом моделей в Биарицце. Она не боялась идти наперекор устоявшимся вкусам и создавала собственный стиль, делала то, на что никто до нее не решался. Укоротила юбки и начала шить свитера из джерси. Ее модели приходятся по вкусу баронессе Ротшильд, та рекомендует Коко своим светским знакомым – принцессам, маркизам, графиням. Это был успех, имя Шанель стало известно всей Франции.

Теперь она мечтала только о замужестве, это единственное, чего ей не хватало для счастья. Артур же не желал менять сложившиеся отношения. Единственное, чего бы он хотел, это пробиться на самый верх, но для этого ему необходимо было породниться со знатным семейством – в жилах капитана текла еврейская кровь. Франция терпела Ротшильдов, но не таких, как Кейпел. Он начал изменять, Коко на все закрывала глаза, потому что не хотела терять его – она любила Боя той единственной любовью, что выпадает раз в жизни.

Осенью 1918 года Капель женился на юной леди Диане Листер. Но, будучи не в силах забыть экстравагантную француженку, он периодически оставляет молодую жену ради коротких и страстных свиданий с Коко. Спеша на одну из таких встреч, Капель не справляется с управлением своего авто и врезается в дерево. Эта смерть, как клеймо, отпечаталась на всей жизни Шанель. Каких бы высот в карьере она ни достигала, кто бы восторженно ни припадал к ее стопам, она будет лишена простого женского счастья.

«Истинная элегантность – это свобода движений»

А ведь претендентов на руку Великой Мадемуазель всегда было предостаточно. В 1920 году она заполучает в свой салон и в свои объятия двоюродного брата императора Николая II — великого князя Дмитрия Павловича Романова. Одна из подруг Коко, известная актриса, «уступила» его Шанель со словами: «Он мне дороговато обходится». Коко тогда уже могла не думать о «дополнительных расходах», и в ее жизни начинается «русский период».

Через Дмитрия Романова Коко познакомилась с великой княгиней Марией Павловной, дочерью младшего брата Александра III. Затем с князем Путятиным и другими представителями высшей знати России. «Все эти великие князья, — вспоминала Коко, — были похожи друг на друга: прекрасное лицо, которое ничего не выражало, зеленые глаза, тонкие руки. Они пьют, чтобы избавиться от страха. Эти русские величавы, красивы, великолепны. Но за всем этим ничего нет, только пустота и водка».

Она рылась в гардеробе своих великосветских любовников в поисках вдохновения. Жакеты, свитера игроков в поло, блузы с галстуками — все, что заимствовала Шанель у мужчин, превращалось в нечто обворожительное и женственное. О Коко тех лет написал в своей книге «Десятилетие иллюзий» Морис Саш: «Шанель создала женщину, которой до нее Париж не знал. Ее влияние перешло границы профессии. Ее имя оставляет в сознании след, какой оставляют великие политические деятели или литераторы. Наконец, она представляет собой совершенно новое существо — всемогущее, несмотря на легендарные женские слабости».

«Мода выходит из моды, а стиль — никогда!» – заявляла она. Ее кредо было — простота. «Истинная элегантность предполагает беспрепятственную свободу движения, — говорила она. — Элегантность не в том, чтобы надеть новое платье. Элегантна — потому что элегантна, новое платье тут ни при чем. Можно быть элегантной в юбке и в хорошо подобранной фуфайке. Было бы несчастьем, если надо было бы одеваться у Шанель, чтобы быть элегантной. Это так ограничивает!»

Ей хотелось, чтобы одежда хорошо прилегала к телу, но не слишком обтягивала, поэтому в плечах ее модели были очень точно скроены, а в талии они более свободные, в отличие от моделей других дизайнеров того времени. Она любила юбки ниже колен, поскольку считала колени уродливыми. А еще Шанель считала нужными карманы, чтобы класть ключи от дома и машины. Она обладала не только чувством стиля и элегантностью, но и практичностью. «Дать женщинам возможность свободно двигаться, не чувствовать себя скованно, не подстраиваться под одежду, которую они надевают, – это очень трудно. Мне кажется, у меня есть этот дар» – говорила Коко.

В 1923 году появились её духи «Шанель №5». Первыми их бросились покупать звезды кино. В одном из интервью спросили у Мэрилин Монро: «Что вы надеваете на себя утром?» Монро ответила: «Юбку и пуловер». – «А на ночь?» — последовал другой вопрос. «Пять капель “Шанель №5”», — победно сказала Мэрилин. «Где следует душить?» — этот вопрос как-то задали Шанель. На что она обезоруживающе ответила: «Там, где вы хотите, чтоб вас целовали». – «А…» — выдавила из себя удивленная дама. «И там тоже», — молниеносно отреагировала Коко – она понимала толк в духах и в любви.

Почти каждую ее новинку окружали легенды, но Шанель возмущали выдумки. Однако история ее первой короткой стрижки была правдивой. Она собиралась в «Гранд-оперу», но газовая колонка взорвалась и подпалила ей несколько прядей. Коко взглянула в зеркало, взяла большие ножницы, и… проблема была решена. Новую прическу тут же заметил весь Париж.

Коко первой стала делать украшения, смешивая фальшивые камни с настоящими. Она вообще любила смешивать воображаемое с действительным, придуманное с подлинным. «Мне наплевать на драгоценности, – говорила Габриэль. – Они ничего не добавляют к радости жить. Украшений должно быть много. Если они настоящие — это отдает хвастовством и дурным вкусом. Я делаю фальшивые и очень красивые. Они даже красивее настоящих. Украшения ставят свою метку на эпохе. Я бы хотела, чтобы моя была отмечена бижутерией Шанель».

«Герцогинь много, а Коко Шанель одна»

Дмитрий Романов уговаривал Коко выйти за него замуж. Как-то даже заявил, что к нему во сне пришел покойный царь и сказал, что они должны быть вместе — такова воля судьбы. «Но ко мне царь не приходил», — ответила Шанель. С Романовым они разошлись осенью 1920-го, вскоре Дмитрий женится на зажиточной американке. Спустя три года на одном из приемов 41-летняя Габриэль знакомится с самым богатым мужчиной Великобритании — 45-летним герцогом Хьюго Гросвенором. Тот дарит ей драгоценности, покупает большой дом в Лондоне. У них в гостях любит бывать английский премьер-министр Уинстон Черчилль.

Роман с герцогом длился 5 лет. Шанель даже хотела родить ему ребенка, но не могла забеременеть, а герцог и его родня жаждали иметь наследника. Хьюго вынужден жениться на другой. «Герцогинь много, а Коко Шанель одна», — сказала тогда Габриэль. Она страдала от одиночества. В конце 1930-х производство становится убыточным — появилось много конкурентов, ее работницы устраивают забастовки. Потом начинается Вторая мировая. Когда летом 1940-го немцы оккупируют Париж, Шанель закрывает все свои предприятия. В том же году в ее жизни появляется атташе немецкого посольства 42-летний Ганс Гюнтер фон Динклаге. Они каждый день встречаются в ее салоне над магазином по ул. Камбон, Ганс приходит в гражданском. Любовники разговаривают только по-английски, никуда не выходят. После освобождения Франции Габриэль арестовывают по подозрению в измене, допрашивают о ее отношениях с Динклаге. «Если женщине моего возраста повезло и она смогла найти любовника, то вряд ли станет смотреть его паспорт», — отвечает 61-летняя Коко.

Ей предлагают выбор: или сесть в тюрьму, или выехать из страны. Шанель соглашается на второе. Она перебирается в Швейцарию, где поселился Гюнтер. «Я умирала от тоски, — вспоминала Коко, — и больше не могла видеть, что сделали с парижским кутюр такие дизайнеры, как Диор». В Париж она возвращается только в 1953-м, после смерти Динклаге. Время простой элегантности кануло в Лету, молодые дизайнеры одели дам снова в тяжелые кринолины, поэтому ее первую коллекцию встретили бурей негодования. Коко решает испытать судьбу за океаном, в США Шанель одевает голливудских звезд, о ней ставят мюзиклы на Бродвее. Не прошло и года, как модницы опять считают за честь одеваться от Шанель. А Коко, вернувшись на родину, становится владелицей самого большого дома во всемирной индустрии моды.

88-летняя Габриэль Шанель тихо умерла в номере люкс гостиницы «Ритц» в Париже, через дорогу от своего Дома моды. Ее империя приносила 160 млн долл. в год, а в ее гардеробе были только три платья. По завещанию Коко похоронили в швейцарской Лозанне — там, где она любила в последний раз.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Суперстиль», «Газета.ua», «Родная газета», TvKultura.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты