Легенду о вещем монахе сочинили дворяне-заговорщики?

0

В последнее время в России получило широкое распространение предание о странствующем монахе Авеле, снискавшем дар ясновидения. Подвижник пытался предупредить сильных мира сего о грядущих катаклизмах, но цари, успевшие отвыкнуть от горькой правды за годы самодержавия, платили провидцу черной неблагодарностью: более тридцати лет старец провел в темницах и узилищах.

Но Русская Православная Церковь не спешит причислять отца Авеля к лику святых – слишком много домыслов ходит вокруг пророка, а те немногие достоверные сведения, которые дошли до наших дней, рисуют облик весьма неоднозначной личности.

А был ли ангел?

Начнем с того, что отец Авель, в миру Василий Васильев, не стал дожидаться канонизации и сам написал себе житие, что, с точки зрения Церкви, равносильно тому, чтобы самочинно провозгласить себя святым. Раньше на такое сподобился только мятежный протопоп Аввакум, да и то скорее в знак протеста, нежели всерьез. Но «Житие и страдание монаха Авеля» преследовало иную цель – заявить о себе, не дожидаясь церковного благословения. И дело не только в том, что высокопоставленные клирики боялись крамолы. На деле же всякий православный верующий скептически относится к прорицаниям и откровениям, зная, что нечистая сила нередко искушает монахов и экзальтированных мирян, принимая божественный облик. Поэтому Церковь советует не принимать на веру ни одного видения, если нет полной уверенности в том, что оно действительно «от Бога». «Киево-Печерский патерик» и другие трактаты, посвященные аскетическим традициям православия, предупреждают, что человек, вверивший свою волю «бесовской прелести», обычно кончает умопомешательством. А уж в отношении отца Авеля, беседовавшего с духами и якобы побывавшего на небесах, поводов для сомнения набралось предостаточно.

Знакомство с тайной силой старший сын деревенского коновала, крещенный именем Василия, свел не сразу. В юные годы пророк ничем не отличался от других крестьянских парней – работал в поле, осваивал отцовское ремесло и волочился за девицами, пока отец не присмотрел ему невесту, с которой сын так и не ужился. Чтобы поменьше бывать дома, Василий пустился в отхожие промыслы и однажды в дороге подхватил лихорадку. В бреду молодого человека долго мучили кошмарные видения, после чего Василий решил уйти в монастырь, но родители не дали разрешения, опасаясь лишиться кормильца. Тогда парень упал в ноги  барину – камергеру Льву Нарышкину. Царедворец побоялся идти против Бога и выписал ходоку вольную.

Исходив немало дорог, юноша добрался до Валаамского монастыря и попросился в послушники, а через год принял постриг под именем Адама, добившись благословения на пустынножительство. Несколько лет молодой монах жил в полном одиночестве, переживая «искусы великие и превеликие», пока, наконец, молельнику не явились два ангела, которые вознесли его на небо. «Буди ты новый Адам и древний отец Дадамий, и напиши яже видел еси, и скажи яже слышал еси», – сказали они.

Будь пустынник внимательнее, он непременно задался бы вопросом, что ангелам как-то не свойственно грубо льстить простому смертному, предлагая ему роль прародителя нового человечества, но вмешалось уязвленное самолюбие вчерашнего холопа, и видения стали повторяться, приводя отшельника во все большее исступление. Так, в ночь на 1 ноября 1787 г. его посетило еще одно откровение, во время которого сам Бог показал молодому монаху «небесную книгу», в которой была начертана печальная судьба России и ее властителей. Этого оказалось достаточно, чтобы крестьянский сын возомнил себя избранником Божьим. Более опытные иноки пытались его вразумить, но к чему церковные премудрости тому, кто и сам «стал все разуметь и пророчествовать»? Не прошло и года, как провидец сбежал из монастыря и отправился странствовать, пока не нашел убежище в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии.

«На ея сын восстанет»

Однажды настоятель заметил, что новый насельник все время что-то пишет – и проклял тот день и час, когда раскрыл эту тетрадь: неразборчивые крестьянские каракули выписывали ересь о скором нашествии племен Гога и Магога. Хотя в Библии эти народы враждебны христианству, в понимании брата Адама они олицетворяли Россию, которой будто бы предначертано воцариться над всеми народами «во всех твердях и во всех небесах, во всех звездах и во всех высотах», после чего «будет по всей земли стадо едино, и пастырь в них един, а потом мертвые воскреснут». Себе же смиренный монах отводил скромную роль всемирного патриарха.

И ладно бы пророк довольствовался одной мистикой, но ведь в тетради говорилось еще и о скорой смерти Екатерины Великой! Дело принимало опасный оборот: после царского указа о пресечении вольнодумства в духовном сословии за такие откровения вся братия могла отправиться на каторгу. Поэтому напуганный игумен не стал брать дурного в голову и отослал ясновидца к епископу Костромскому и Галичскому Павлу – у начальника шапка больше, вот пускай и разбирается.

Хотя любители мифотворчества утверждают, что во время допроса провидец назвал точную дату кончины царицы, за что был брошен в Шлиссельбургскую крепость, в протоколе допроса значилось иное: монах просил епископа предупредить императрицу, что «на ея сын восстанет». Прочее домысливали поклонники старца – историк Михаил Толстой и поэт Денис Давыдов. Во всяком случае, на них ссылается журнал «Русская старина», со страниц которого ушла гулять легенда о провидце, прозревшем судьбы всех монархов. Так или иначе, когда запахло политикой, епископ, в свою очередь, отправил юродивого к генерал-губернатору, который не верил ни в сон, ни в гром, но для острастки все же посадил пророка под замок – как бы чего не вышло. Но слухом земля полнится, и в 1796 г. в Кострому прибыл с визитом генерал – прокурор граф Cамойлов. Слишком уж вовремя объявился этот кудесник – еще не угасла память о заговоре розенкрейцерской ложи Николая Новикова, раскрытом четырьмя годами раньше. Тогда смутьяны, недовольные самодержавием, попытались завлечь на свою сторону цесаревича Павла, воспользовавшись его давней неприязнью к матери. А с учетом нездорового пристрастия наследника к мистике, лучшей провокации, чем грозное пророчество, было не найти. В частности, среди вещей брата Адама обнаружился астрологический трактат «Планеты человеческих судеб», который полуграмотный крестьянский сын едва ли мог осилить, да и в монастырях такой литературы не водилось. В конце концов, провидец признался, что книгу ему дал некто Федор Криков, активный розенкрейцер, с которым он часто пересекался в странствиях. Вероятно, и фантазии о всепланетном царстве и едином мировом правителе, характерные для масонской эзотерики, чернец тоже почерпнул у Крикова.

Кстати, Екатерина II даже не думала казнить вещего монаха: несмотря на множество слабостей, мыслила она все-таки державными категориями и велела помиловать узника – скорей всего, в интересах следствия. Но в ноябре того же года государыня скончалась, и на престол взошел Павел I, склонный делать все наперекор матери. Вскоре всех «екатерининских орлов» едва ли не с прибаутками прогнали со двора, а их места заняли люди из свиты цесаревича.

После отставки Самойлова должность генерального прокурора досталась близкому другу императора, князю Куракину. Однажды, разбирая архивы своего предшественника, Александр Борисович наткнулся на протоколы допроса брата Адама и, желая услужить императору, доложил ему о Божьем человеке, терпевшем притеснения от Екатерины. Павел распорядился отпустить сидельца на свободу и осыпал его почестями. По приказу государя едва ли не впервые в истории Русской православной церкви монашеский сан был возвращен расстриге, осужденному за ересь. На этот раз пророк взял себе имя первомученика Авеля, но, увы, так и не научился смирению у своего небесного покровителя. Прежде чем возвратиться на Валаам, он успел насладиться всеми прелестями столичной жизни и пользовался успехом в салонах светских львиц.

«Казнь египетская» отменяется

Каникулы длились недолго: в 1800 г. отца Авеля снова препроводили в каземат; на сей раз уже в Петропавловскую крепость. По версии Михаила Толстого, монастырские пастыри снова обнаружили в бумагах монаха зловещее пророчество: дескать, архистратиг Михаил разгневался на императора за то, что тот выстроил дворец вместо храма, поэтому царствие Павла будет недолгим, а жизни ему отмерено столько, сколько букв в изречении из Евангелия на фасаде Михайловского замка. Но император не понял знака свыше и убрал источник беспокойства с глаз долой, за что вскоре и поплатился. Однако ясновидец допустил неточность: букв насчитано 47, а Павел I погиб в возрасте 46 лет – до дня рождения ему оставалось еще полгода.

В наше время имеет хождение и другая версия, согласно которой император удостоил Авеля аудиенции, узнав не только дату и обстоятельства своей смерти, но и все будущее России до ХХI века. Тогда блаженный якобы предсказал нашествие Наполеона и пожар в Москве («Француз Москву спалит»), восстание декабристов («Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное»), убийство Александра II («Не простят жиды ему великих деяний, убьют среди дня ясного»), Первую мировую войну и новые виды оружия («По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут») и Октябрьскую революцию («Мужик с топором возьмет в безумии власть, и наступит воистину казнь египетская»). Налицо политическая ангажированность пророчеств, приписываемых Авелю: так, большевиков монах именует бесами, советскую власть – «жидовским игом», а Николая II – «многострадальным Иовом». Затем народ будет еще с полвека замаливать грехи, а потом появится Божий избранник, который возродит империю, и «вернется Россия к истокам жизни своей, уму-разуму научится бедою кровавой».

Выслушав монаха, Павел велел запечатать тетрадь в ларец и начертал указ: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины». Рассказывают, будто 12 марта 1901 г. Николай II приехал в Гатчинский замок, где хранилась реликвия, и зачитал откровения, заливаясь слезами… Странно, что царю еще понадобился пророк, чтобы понять, что государство, насквозь источенное коррупцией, рано или поздно плохо кончит.

Вдобавок все эти подробности, растиражированные современными СМИ, известны лишь со слов историка – черносотенца Сергея Нилуса, личности весьма одиозной. В свое время Сергей Александрович опростоволосился с «Протоколами сионских мудрецов», так что, возможно, прорицания эти тоже вилами по воде писаны: до наших дней не дошло ни одного оригинала пророчеств Авеля, а его современники об ужасах ХХ века умалчивают. Да и в протоколах допроса, учиненного провидцу митрополитом Санкт-Петербургским Амвросием, нет упоминаний ни о чем подобном. Единственное откровение, которое изрек тогда Авель, касалось завоевания Турции, но угодило оно пальцем в небо: российская армия отвоевала у османов только Крым, уступив Великобритании и Франции пролив Босфор и Дарданеллы.

«Из разговора я ничего достойного внимания не нашел, кроме открывающегося в нем помешательства в уме, ханжества и рассказов о своих тайновидениях, от которых пустынники даже в страх приходят. Впрочем, Бог весть», – подытожил Его Святейшество, отправляя прозорливца укреплять дух на Соловки.

Кроме того, блаженный охотно прорицал за деньги, не опасаясь грязных историй. Так, освободившись из соловецкой ссылки в 1812 г., Авель одно время обретался при дворе княгини Потемкиной и вступил в сговор с ее сыном, который посулил старцу две тысячи рублей, если тот склонит свою благодетельницу передать ему суконную фабрику. Однако княгиня вовремя разоблачила интригу, выставив старца за порог. После скандала Святейший Синод снова заговорил о том, как бы упрятать странного монаха за решетку, но за Авеля вступился обер-прокурор князь Голицын.

Зачем Его превосходительству понадобился развенчанный пророк? Когда стало ясно, что бездетному Александру наследует царевич Николай, ориентированный на консервативные ценности, придворные фрондеры могли использовать популярную фигуру монаха-прорицателя для подогрева протестных настроений. Даром, что ли, сразу после коронации Николая I отец Авель объявил нового царя «змеем» и отвел ему всего «30 лет окаянной жизни»? Но по иронии судьбы самодержец пережил того, кто так яростно пытался его похоронить: согласно записи в приходской книге Спасо-Евфимиевого монастыря в Суздали, куда был сослан отец Авель после отставки своего покровителя, прорицатель скончался в 1831 г., прожив 74 года вместо предсказанных 83 лет. К слову, перед смертью отец Авель горько раскаивался в грехе волхвования и завещал обители немалую сумму денег – 10 500 рублей ассигнациями. Весьма солидные накопления для скромного монаха…

Подготовила Анабель Ли,
по материалам smallbay.ru, golden-ship.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты