Мишка Япончик: король налетчиков

0

В своих знаменитых «Одесских рассказах» Исаак Бабель талантливо изобразил одесского налетчика Беню Крика, прототипом которого был Миша Япончик. Писатель создал образ милого, почти честного и даже романтичного налетчика, но, увы, слегка примитивного. Это был социальный заказ. В жизни Япончик, вернее, Моисей Винницкий был далеко не таким.

Встреча на одной из большевистских явок

Он родился 30 октября 1891 года в семье фургонщика Меера-Вольфа Мордковича Винницкого и его жены Добы Зельмановны. При рождении его назвали Мойше-Яковом. Рос он, как и все дети Одессы, и ничто не предвещало, что через каких-то двадцать лет парень станет главой мощнейшего уголовного синдиката. Начал Япончик свою карьеру электриком завода «Анатра» и до революции он был вполне законопослушным гражданином Российской империи. «Вполне логичным представлялось, что материалы о столь маститом уголовнике можно найти в фондах Одесского сыскного отделения, однако ни в каких крупных уголовных делах Моисей Винницкий в дореволюционное время замешан не был, – говорит историк Игорь Шкляев. – Удалось обнаружить несколько документов только в Центральном госархиве Советской армии».

Имя Мишки Япончика начало греметь в 1918 году. Большевики уже тогда делали ставку на уголовный элемент, который был очень даже полезен в борьбе за власть. Первый раз появление Япончика было зафиксировано в партийных документах в 1918 году, когда подручными одесского короля налетчиков, а точнее, урками Васьки Косого, был ограблен разведчик Одесского подпольного областного комитета КП(б)У. Разведчику набили фингал и отобрали кошелек вместе с личным оружием – парабеллумом. Данная неприятность произошла вечером у синематографа «Иллюзион» на углу Мясоедовской и Прохоровской.

Через четыре дня на одной из большевистских явок, в кафе «Молочная», состоялась встреча руководителя разведки подпольного центра Бориса Северного с Мишкой Япончиком. Последний пришел на встречу в офицерской форме. Страховал разведчика молодой чекист Николай Мер. О чем шла речь, он не слышал, но понимание между представителями будущей советской и действующей уголовной империями было достигнуто. Вскоре в подпольный центр курьером Япончика была передана коробка, где лежали похищенные вещи и оружие. Какие аргументы были в беседе использованы чекистами – неизвестно. Позже этот эпизод вспоминался в мемуарах секретаря одесского Оперативного штаба военно-революционного комитета Френкеля в журнале «Летопись революции».

В том же году Япончик сыграл роскошную свадьбу с работницей фабрики Жако Цилей, а вскоре в газете «Одесская почта» появилось воззвание «группы воров». В нем биндюжники клялись грабить только богатых и требовали к себе «уважения». Каждый налет Япончика был маленьким, но хорошо поставленным спектаклем. Ограбленным непременно оставляли по 10 целковых «на извозчика». Любопытно то, что, готовя вооруженное восстание в Одессе, большевики пользовались услугами империи Япончика, доставая и закупая у них оружие и боеприпасы: «Неоценимую услугу нам в доставке оружия оказал Михаил Япончик, продав за разумную сумму штабу “лимонки” и револьверы».

Антон Деникин в страшном 1919 году писал: «Я, честно говоря, не вижу принципиальной разницы между деятельностью и целями большевиков и криминальным элементом». Посему, подпольщики часто прибегали к недорогим услугам Япончика: закупали оружие, проводили разведку, использовали налетчиков в террактах. «Тузы» уголовного мира смотрели в будущее опытными глазами и сделали ставку на будущую власть.

«Со старой жизнью покончено!»

12-е декабря 1918 года навечно вошло в одесскую историю. В этот день на митинге социалистов, который проходил в городском цирке, было выдвинуто предложение о разгроме полицейских участков. Решили не откладывать «в долгий ящик», тем более что подпольщики уже знали – вооруженная поддержка будет. Пока одна часть манифестантов громила полицейские участки, вторая группа двинулась к городской тюрьме. Здесь у тюрьмы рабочие встретились с боевиками Япончика. Последние уже были готовы к штурму, так как в камерах находились не только политзаключенные, но и своя «братва».

Вооруженные до зубов четыреста налетчиков ринулись на штурм тюрьмы. Во главе отряда несся вооруженный браунингом и «лимонкой» Мишка Япончик. Ворота были вмиг разнесены в клочья каким-то «медвежатником» – благо опыт взрывания сейфов был. Пока рабочие выпускали из камер политических, урки со слезами на глазах обнимали арестованных жуликов. В этот день начальник тюрьмы умер страшной смертью – он заперся в тюремном сарае и не хотел открывать. Сарай обложили соломой, и несчастный сгорел заживо. Но в арестантской одежде в город не пойдешь. И хохочущие налетчики быстро нашли выход: они остановили проезжавший мимо трамвай и раздели всех пассажиров. Дальше одесситы поехали в арестантских робах.

Вскоре в Особый отдел штаба 3-й Армии зашел интеллигентный молодой человек среднего роста, с наивными, почти детскими синими глазами. Он мягко представился: «Миша Японец. А это мой адъютант». Король налетчиков рассказал о своей классовой ненависти к буржуазии: «Мы грабили лишь буржуа, которые приезжали в Одессу со всех концов советской России в надежде отсидеться. Мы совершали налеты на банки, ночные варьете и клубы. Интервенты не могли чувствовать себя спокойно нигде – ни в игорных домах, ни в ресторанах, ни в кафешантанах. Но со старой жизнью покончено! Я хочу предложить вам испытать моих ребят. Они поступят в Красную Армию и под моим командованием будут воевать. Дайте мне мандат на формирование отряда Красной Армии, и вы не пожалеете. Тем более что у моих людей оружие есть и в деньгах я не нуждаюсь».

После долгих и мучительных размышлений командование 3-й армией разрешает Мишке Япончику формировать полк. 23 мая на стол Винницкому легло решение Генштаба. Но организация этого воинского подразделения не всех привела в восторг: председатель одесского совнархоза умолял освободить его учреждение от кошмарных соседей – ночью во всех комнатах пропали зеркала и занавески. Руководство совнархоза побаивалось, что вскоре пропадет и все остальное. По свидетельствам очевидцев, армия Михаила Япончика представляла собой более чем оригинальное зрелище. Когда полк передвигался по Одессе, то у прохожих от удивления открывались рты. «Впереди командир на вороном жеребце и с конными адъютантами по бокам, – писал очевидец. – За ними два еврейских оркестра с Молдаванки, потом шествует пехота с винтовками и маузерами, одетая в белые брюки навыпуск и тельняшки, правда, головные уборы были разнообразнейшие – от цилиндра и канотье до фетровых шляп и кепок».

Конечно, довольно смешно выглядели попытки Генштаба приучить этот полк к чтению партийной литературы. Поэтому, когда в часть прибыл назначенный сверху комиссар отряда – известный и популярный в Одессе революционер-анархист Александр Фельдман, его встретили громовым хохотом. Летом 1919 года полк одесских налетчиков получил собственный номер и стал официально числиться в документах 54-м полком Михаила Винницкого. Вскоре поступил приказ об активной подготовке к отправке на фронт. Игры в «отчаянных и крутых» закончились.

Засада в старом депо

Под Винницей Петлюра изо всех сил пытался прорвать фронт, почти вся Одесская губерния была охвачена контрреволюционным мятежом. И урки поняли, что пора «линять». Бывшие уголовники стали искать способы официально покинуть свой полк. 15 июля 1919 г. состоялось экстренное заседание губернского комитета КП(б)У, на повестке дня которого стоял лишь один вопрос: что делать с полком Винницкого? В конце концов, постановили: не допускать бегства и дезертирства и ускорить отправку 54-го полка на фронт. Тем более что должностные лица в нем уже, не стесняясь, брали взятки, «отмазывая» желающих от мобилизации. В конце августа было решено передать 54-й Украинский Советский полк в распоряжение 45-й дивизии Якира.

Перед отправкой на передовую в здании Одесской консерватории состоялся роскошный «вечер прощания с Одессой-мамой». В зале стояли длинные столы, на которых были коллекционные вина и французское шампанское, фазаны и гуси в яблоках с трюфелями. В центре стола сидел Миша Япончик и с гордостью смотрел на своих подчиненных. А Одесса в это время пухла с голода. Собрание за роскошным столом открыл комендант города: в торжественной тишине он вручил Михаилу Винницкому серебряную саблю с революционной монограммой, как предварительную награду за будущие подвиги. Провожать полк на банкет пришли жены и подруги бойцов. Разодетые в аристократические наряды, они веселились до утра.

На следующий день 54-й полк одесских налетчиков должен был грузиться в эшелон и отправляться в дорогу, к линии фронта. Но подчиненные Япончика не спешили выполнять указания командования. На вокзале со всех сторон раздавались крики, что им нельзя ехать, так как в Одессе еще не вся контрреволюция искоренена. Три раза полк грузился в вагоны и три раза «горе-воины» разбегались по домам. Наконец, с грехом пополам удалось погрузить в эшелон около тысячи бойцов Япончика и состав двинулся в сторону Вапнярки. И все же для спокойствия Генштаб поручил органам ВЧК осуществлять негласный контроль за поведением Япончика и его отряда. У самого Якира возникали сомнения по поводу надежности 54-го полка – он даже поначалу предложил своему штабу на всякий случай разоружить «этот сброд».

По дороге кое-кто из эшелона таки сбежал, и на позиции вместе с Винницким прибыли лишь семьсот человек – самые отчаянные головы. Первая боевая операция, проведенная 54-м полком, была блестящей. Люди Япончика совершили удачную атаку при помощи гранат «лимонок». Они посыпались в разгар атаки на головы петлюровцев прямо в их окопы, и противник в ужасе бежал. По одной версии, паника обуяла бойцов и они побежали. Другие утверждали, что полк занял боеучасток, но не желал окапываться.

Историки же считают это дезертирство результатом умелой провокации. Бегство с позиций полка Япончика привело к тому, что петлюровцы прорвали фронт. Мишка со своими людьми, захватив на станции Бирзула паровоз с несколькими вагонами, понесся в сторону Одессы. ЧК решило перехватить Винницкого под Вознесенском, куда были срочно переброшены отряды одесских чекистов.

Засада остановила свой выбор на огромном старом железнодорожном депо и затаилась в зарослях пышной кукурузы. Машинист паровоза остановил поезд перед предварительно закрытым семафором. Япончик, его адъютант и походно-полевая жена Япончика Лиза, вооруженные маузерами, сошли с паровоза и побежали к будке стрелочника, чтобы узнать причину остановки. Первая пуля сразила самого Мишку, вторая – адъютанта, последней умерла Лиза. Что же на самом деле произошло той далекой осенью 1919 года и кто подписал приговор Япончику – до сей поры неизвестно. На похороны Мишки собрались все евреи Вознесенска, было много приезжих из Одессы. Комполка Винницкого отпевал знаменитый кантор хоральной синагоги Пиня Миньковский и певчие, солисты оперного театра.

Фильм об «одесском Робин Гуде»

Король налетчиков умер, но легенда о нем жива по сей день. Порой его называют первым вором в законе. «Мишка Япончик действительно не любил насилие, в особенности “мокрые дела”, но вором в законе не был хотя бы потому, что сам воровской закон появился лишь в конце 20-х, – уверяет исследователь криминала профессор Яков Гилинский. – Япончик создал “воровской” стрелковый полк и даже успел повоевать за советскую власть, а потом эта же власть его убила. В результате смерть Япончика помогла создать “бульон”, из которого потом получились воры в законе». После Мишки честный вор не должен был не только воевать с государством, он вообще не должен был иметь с ним отношений: ни жениться (через загс), ни работать (через отдел кадров).

О короле налетчиков, «одесском Робин Гуде», режиссер Сергей Гинзбург снял сериал «Жизнь и приключения Мишки Япончика», второе название которого – «Однажды в Одессе». «Сначала Мишка искренне верил в идеалы революции, – говорит о герое фильма Сергей Гинзбург. – Он собрал более 2000 человек, заявив о сотрудничестве с большевиками. Люди Мишки Япончика были огромной силой – у них и оружие, и продукты. А на Одессу как раз шли банды Петлюры. Людей Мишки Япончика бросили в пекло, как пушечное мясо. Когда тот понял, что его подставили, приказал своим уходить. Но сам не спасся – его поймали и расстреляли».

В сериале много несоответствий с действительностью. Например, белые никак не могли находиться в Одессе в мае и летом 1919 года, когда происходит действие нескольких серий фильма. Они вступили в Одессу лишь 23 августа 1919, когда Япончика уже не было в живых. Хотя временно белые находились в Одессе после разгрома петлюровцев с 18 марта по 6 апреля 1919 года.

В фильме у Мишки одна любовь – жена Циля. Однако, как уверяют биографы бандита, в жизни Япончика окружали много красавиц-женщин. Среди них и была та самая Лиза, которая погибла вместе Мишкой. А вот Циля сумела устроить свою судьбу: она эмигрировала с частью денег мужа, открыла за границей магазин и жила потом без проблем.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Собеседник»

Поделиться.

Комментарии закрыты