Топ-100

Николай Рубцов: «Я умру в крещенские морозы»

0

Иной раз напрашивается мысль, что всякий большой художник сознательно превращает свою жизнь если не в трагедию, то в философскую драму – счастье банально, из него не сложишь ни поэмы, ни песни.

Пророчество бумажных крыльев

В судьбе выдающегося русского поэта Николая Рубцова вдохновение причудливо смешалось с разочарованием. Военное лихолетье в одночасье лишило маленького Колю любящей семьи: отец ушел на фронт, а мать, не выдержав голода и непосильного труда, умерла в 1942 г., оставив пятерых детей сиротами. Знакомство с казенным домом, невыносимое для ласкового домашнего мальчика, не по годам вдумчивого, но в то же время трогательно ранимого, обернулось горем разлуки с братьями и сестрами.

Очень скоро выяснилось, что у мальчика странные наклонности. По ночам он любил позабавить товарищей страшными историями о ведьмах, леших и прочей нечистой силе. Небывальщина мгновенно обретала плоть. Дети трепетали от подступающего кошмара, но продолжали требовать все новых и новых сказок… Мистический настрой темных заснеженных ночей сиротского детства Рубцов пронес сквозь всю свою жизнь. Став студентом Литинститута, он, точь-в-точь как в детдоме, увлеченно демонстрировал соседям по общежитию всевозможные гадания.

В один из таких вечеров поэту было суждено взглянуть в глаза собственной судьбе: нарезав из копирки самолетики, которым тут же были торжественно присвоены имена друзей, Николай открыл окно и выпустил их в окно, внимательно наблюдая за полетом. Первые два самолета, неспешно пролетев несколько метров, плавно спикировали на снег, и только третий, символизировавший жизнь самого Рубцова, отчаянно взмыл в воздух и тут же был подхвачен неизвестно откуда взявшимся ветром, а затем, словно обессиленный в адской пляске стихии, камнем пал вниз… Не потому ли предчувствие трагической развязки осеняло тихим горним лучом многие стихотворения Рубцова?

Мы сваливать не вправе
Вину свою на жизнь.
Кто едет – тот и правит,
Поехал – так держись!
Я повода оставил.
Смотрю другим вослед.
Сам ехал бы и правил,
Да мне дороги нет…

Гадание не обмануло: жизненных бурь на долю поэта выпало немало: широкой душе хотелось раздолья, а впереди была лишь тьма индустриального безвременья. Вместо алых парусов юного романтика, бредившего морем, ждал ржавый тральщик, пропахший тухлой рыбой, на которой царили прожженные бичи, научившие паренька – салагу топить горести в вине. С тех пор зеленый змий стал злым гением Рубцова: как и многие замкнутые люди, Николай находил в алкоголе кратковременную разрядку. Из-за дебошей поэта трижды выгоняли из Литинститута, хотя опытный глаз непременно подметил бы, что скандалы – не более чем обратная сторона тонкой и впечатлительной натуры. Так, однажды Рубцов затеял драку в Центральном доме литератора, оскорбившись, что лектор, рассуждавший о советской поэзии, забыл про Есенина. Впрочем, тогда мало кто верил в звезду Рубцова – богеме, одержимой миражами Серебряного века, было не до березок и полевых цветов. Но Николай не особенно переживал на этот счет – перебиваясь с хлеба на квас, он жил в томном мире своих стихотворений.

Роковая женщина

Казалось, таким неисправимым лирикам дамы прощают многое – и поношенный тулуп, и валенки на все времена года, и полуразвалившийся деревянный дом под Вологдой. Но и здесь Рубцову приходилось довольствоваться грезами: его первая любовь по имени Таисия просто не дождалась юношу из армии. Позже, уже после выхода своего первого сборника, Николай женился на библиотекарше Генриетте Меньшиковой, которая родила ему дочь Лену, но молодая семья распалась стараниями тещи: в один прекрасный день Николай попросту не выдержал придирок и ушел куда глаза глядят, вернувшись к босячеству. Зато из двух лет странствий по Сибири родилась вторая книга стихов – "Звезда полей", которая принесла Рубцову известность.

Через год поэта наконец-то приняли в Союз писателей, а еще через год он наконец-то закончил Литературный институт и получил квартиру в Вологде.

Казалось, что жизнь постепенно налаживается, но рука упрямо выводила свое:

Я умру в крещенские морозы,
Я умру, когда трещат березы,
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый,
Разобьется с треском,
и в потемки
Уплывут ужасные обломки.
Сам не знаю, что это такое…
Я не верю вечности покоя!

Между тем рок уже стоял на пороге в лице журналистки Людмилы Дербиной, такой же неприкаянной скиталицы, оставившей позади неудачное замужество и маленькую дочь. Влюбленные переехали в деревню Троицу и принялись строить жизнь заново, но на пути к счастью снова встал алкоголь. Пара то расходились, то сходилась вновь, словно их влекла друг к другу какая-то невидимая сила. Наконец Людмила и Николай решили расписаться и 5 января 1971 г. подали заявление в загс. Регистрацию брака назначили на 19 февраля…

Возможно, все бы обошлось, не попади в крещенский вечер молодые на вечеринку, которая окончилась нелепой вспышкой ревности: с пьяных глаз Николай набросился на женщину, а Людмила, не помня себя от ужаса, схватила его за горло… «Внезапно сильным толчком Рубцов откинул меня от себя и перевернулся на живот. Отброшенная, я увидела его посиневшее лицо… Все это произошло в считанные секунды. Теперь я знаю: мои пальцы парализовали сонные артерии…» – позже рассказывала Людмила, отсидев пять лет в колонии за убийство по неосторожности. Все это время бремя вины не давало ей покоя, она истово молилась, исполняя епитимию. Утешение было даровано ей лишь спустя 18 лет.

"Мне Коля приснился в его день рождения, – вспоминает Дербина. – Будто ведут меня на расстрел – за то, что его погубила. Идем, сбоку ров глубокий, а на той стороне – группа морячков. Один оборачивается, улыбается, я смотрю – Коля… Подошел, обнял меня. "Вот видишь, – говорю, – меня расстрелять хотят". А он в ответ с улыбкой: "Знаю…" А в этом "знаю" – тут все: и надежда, и утешение, и желание ободрить. Он вернулся к товарищам, а меня ведут дальше, и уже ничего черного, только покой…"

Подготовила Анабель Ли,
по материалам rubtsov.id.ru

Share.

Comments are closed.