Роджер Желязны: «Быть фантастом – одно удовольствие»

0

Желязны и по сей день остается ярким символом тех перемен, что произошли в американской фантастике в конце 60-х и связаны с так называемой «Новой Волной». Перенос авторского внимания с роботов и звездолетов на человека и его внутренний мир позволил тогда по-новому осмыслить: а что, собственно, следует понимать под научной фантастикой?

Жизнь богемы

Родился Роджер 13 мая 1937 году в крупном промышленном центре США – Кливленде, штат Огайо, в семье поляка Йозефа Желязны и ирландки Жозефины Суит. Его первые пробы пера были еще в детстве. Автор литературоведческой работы о Желязны Карл Йоук, знавший его почти всю жизнь, утверждает, что Роджер уже в десятилетнем возрасте сочинял «недурные рассказы с чудовищами и сказочными персонажами».

Окончив среднюю школу, Желязны поступил на отделение психологии Кливлендского Западного университета. Потом сменил специальность, перейдя на отделение английской словесности. Спустя два года сдал экзамены на бакалавра и перебрался в Колумбийский университет в Нью-Йорке. «Столица мира» поразила его новыми впечатлениями: театры, музеи, набиравший популярность район богемы — Гринвич-Виллидж, с его джаз-клубами и особыми кафе, где пробовали все, что угодно, кроме кофе. Об этом периоде жизни писатель вспоминал с ностальгией: «Мне казалось, что я осел в Гринвич-Виллидж надолго. Не сообщив никому из добропорядочных друзей-прихожан моего нового адреса, я всецело погрузился в ежедневную рутину: писал стихи, изучал японский и индийский языки. Отрастил огненного цвета бороду, упивался кофе по-восточному и даже научился играть в шахматы. Кроме этого, я попробовал еще и другие столь же популярные местные способы спасения души».

Правда, все это время быстро прошло, пролетело, как сон. Уже год спустя Роджер вернулся в Кливленд писать магистерскую диссертацию об английской драме елизаветинских времен. А в конце 1960 года Желязны вступил в ряды Национальной гвардии, прослужил в Техасе шесть месяцев, потом три года был резервистом армии США. Одно время входил в состав боевого расчета ракет «Hика», а в последние годы службы провел в подразделении психологической войны, откуда и был с почетом уволен в запас.

И здесь перед молодым филологом стала проблема поиска работы. По специальности он ничего подходящего найти не сумел, зато подвернулось место в одной конторе, Роджер занимался выдачей пенсий, пособий, материальной помощи. И вот тогда произошло событие, ставшее поворотным пунктом в жизни Желязны. В 1962 году в августовских номерах научно-фантастических журналов «Эмейзинг сториз» и «Фантастик сториз» одновременно вышли два первых рассказа дебютанта.

«В Средние Века фантастов ждал бы костер»

Как пишет Карл Йоук, «вторая фаза эволюции Желязны-писателя покрывает период с 1962 по конец 1969 года. На это время пришлись самые значительные взлеты и падения в его жизни». Взлетами критик справедливо считает собственно творчество писателя, быстро признанного американскими любителями фантастики и коллегами по перу. Взрыв – самое точное слово для характеристики процесса утверждения Желязны в американской фантастике. Роджер стал очень популярным, и к нему самому интерес был столь же большой, как к его творчеству. Вот как охарактеризовал писателя рецензент журнала «Локус»: «Желязны напоминает идеального гостя на званом ужине. Вежлив, интеллигентен, задумчив, постоянно возбуждает всеобщее любопытство, а кроме того, тонко чувствует обстановку за столом».

При этом Роджер всегда был очень ироничным человеком, в своих высказываниях он спокойно мог переходить от великого к смешному. Например, говорил: «Научная фантастика – это особый способ отношения к миру. Писатели-фантасты имеют дело с людьми, вещами и событиями, взятыми в их перспективе, рассмотренными с точки зрения ближайших последствий. Думаю, в Средние Века все мы были бы теологами – и вероятно, в конце концов, всех бы нас ждал костер за ересь. Потому что по истечении некоторого времени уже просто невозможен иной взгляд на вещи, кроме еретического: на вещи сами по себе и на тень, которую они оставят, двигаясь по искривленному ландшафту.

Но вообще-то заниматься этим одно удовольствие, а когда за подобные упражнения еще и платят, вполне сойдет за профессию. Я профессионал, и мне больше повезло, чем моим “коллегам” в Средние Века (хотя меня никогда не ловили на ложных предсказаниях): начать хотя бы с того, что наши сегодняшние общественные туалеты не идут ни в какое сравнение с древними. Интересно, кто-нибудь из предсказателей в старину предвидел такое?»

Наука и мифология

Что же касается неудач Желязны в этот начальный период творчества, то они преследовали, в основном, на личном фронте. У писателя умер отец, сам Роджер чудом остался жив после автокатастрофы. Он женился на Шэрон Стиберл, но развелся уже спустя два года после свадьбы. Наконец, в 1965-ом Желязны был переведен на работу в Балтимор, где встретил Джуди Кэллахан, на которой и женился спустя год. Именно тогда он начал публиковать свои первые романы, а в 1969 году окончательно оставил работу, полностью переключившись на литературную деятельность.

К ней он всегда подходил с большой серьезностью. Например, в какой-то момент сел и составил список того, о чем ему не хватало знаний. Туда входили астрофизика, океанография, биология, генетика. Когда список был готов, Роджер прочел по одной книге из каждой области. Затем еще по одной, пока не набралось десять книг по каждому пункту. Он понимал, что не станет экспертом, но, по крайней мере, я не будет делать глупых ошибок в своих книгах. К тому же он знал, где теперь можно найти необходимую информацию.

Ему все время нравилась мифология, он использовал её элементы во многих своих книгах. Некоторые критики говорили: «Да, Желязны, в общем, неплохой писатель, но все, что он пишет — в основном, переделки старых мифов. Хорошо бы он показал, на что еще способен». Тогда Роджер стал писать рассказы на научную тематику. И тут же услышал о себе: «А ведь когда-то Желязны писал неплохие вещи, где использовал мифологию». После этого Роджер и перестал оглядываться на критиков.

Тем более, что популярность его только росла, особенно с момента выхода в 1970-ом году книги «Девять принцев Амбера». Когда Желязны только брался за этот сюжет, то планировал, что, возможно, серия растянется на девять книг: первоначальной идеей и было создать по книге про каждого из принцев. Но довольно скоро писатель её отбросил. «Я занимался Корвином, — рассказывал Желязны. — Единственная оставшаяся ранняя идея была аварией автомобиля, которая описывалась в каждой книге, обнаруживая по маленькому кусочку новую информацию об этом, или изменяя интерпретацию действительно случившегося». В итоге работе над «Хрониками Амбера» писатель посвятил более двадцати лет.

«Самый лучший год»

В восьмидесятых Желязны познакомился с писательницей Джейн Линдскольд — через переписку, начавшуюся с коротких формальных записок и переросшую в длинные пространные послания в объемных конвертах. Письма Роджера часто начинались с подробного отчета о погоде, и Джейн вскоре подхватила аналогичную привычку. «Так, несмотря на разделяющие нас пространство, мы явственное ощущали, как стирается расстояние между нами, — вспоминала Линдскольд. — Мы обсуждали все — религию, политику, музыку, искусство, семьи, друзей, книги и писательскую деятельность».

Впервые Роджер и Джейн встретились в 1989 году в Нью-Йорке. Это было больше, чем встреча двух незнакомцев – это был союз хороших друзей, что до сего момента никогда не виделись лично. Они и после этого встречались не слишком часто – раз или два в год. А потом, в конце 1993 года, Джейн осознала, что её брак с первым мужем оказался неудачным, она захотела закончить те отношения и решила спросить совета у Роджера. И тогда Желязны сказал, хотела ли бы Джейн переехать к нему и жить вместе.

Она согласилась, Роджер расстался с женой. Вместе с Джейн он начал планировать все, что касалось переезда Линдскольд. «Мы провели весьма приятное время, — рассказывала та. — Но незадолго до того дня, как я должна была упаковать свои вещи и переехать в штат, который посещала раньше может быть однажды, Роджер, который чувствовал небольшой упадок сил, решил сходить в больницу, чтобы пройти обследование. Подобно многим из нас, он слегка сторонился докторов».

Проверка выявила опухоль. Дальнейшие исследования показали, что она злокачественна и практически неоперабельная. Однако, альтернативой была химиотерапия, и Роджер начал процедуры несколько дней спустя. Он предложил Джейн отказаться от своего обещания приехать в Санта Фе. Женщина ответила ему, что он сумасшедший: где она еще могла быть в такой момент, как не рядом с ним?

«В июне 1994 года я перебралась к Роджеру и начался, как я могу сказать со всей искренностью, самый лучший год моей жизни, — вспоминала Джейн. — Несмотря на болезнь Роджера, мы не уделяли этому особого внимания. Люди часто спрашивали нас, как два писателя, живущие вместе, удерживаются от того, чтобы не перетянуть друг друга в свою область творчества. Я не знаю, как это делается у других писателей, но нам было великолепно вдвоем. Одна комната нашего дома – бывший отдельный автомобильный гараж, была преобразованным в рабочий кабинет. Мой компьютер передвинулся в один конец. Печатная машинка Роджера – в другой. Книжные полки тянулись вдоль стен, и пара потрепанных кресел расположилась в центре.

Мы работали в этой узкой комнате вместе, периодически прерываясь, чтобы поделиться идеями или прочитать вслух абзац, мы это особенно любили. Обсуждения наши никогда не подрывали творческий потенциал — напротив, дополняли его. В том году я закончила один роман и полностью написала второй, параллельно работая над рассказами. Химиотерапия делала Роджера иногда слишком сонным, чтобы писать, но когда он писал, он был вполне доволен результатами. Мы увлекались чтением грубых заготовок вслух друг другу. Иногда Роджер начитал рассказывать мне, как он планирует обработать незаконченные проекты, рассказывал он уже не просто рабочие этюды, а развивал идеи».

Этюды и заготовки новых работы были не единственным, что Джейн и Роджер читали вслух. Многие их вечера проходили за приятным обсуждением любимых детских книжек, например, о Мери Поппинс, Докторе Дулитле и многое другое. Во время визита к отцу Джейн они обнаружили, что могли бы разгадывать кроссворды и ребусы. И многие счастливые вечера проходили на диване, где Роджер и Джейн сидели бок о бок, склонив головы над газетными страницами. Хотя им достался один единственный год для того, чтобы быть вместе, Желязны и Линдскольд сделали очень много. Они путешествовали — особенно знаменательной стала поездка в Новую Зеландию – писали книги, разыгрывали сценки, и поддерживали крепкую добрую дружбу со многими писателям Нью-Мехико.

Но конец этой истории был трагичным. В конечном счете рак победил. Роджер умер 14 июня 1995, окруженный друзьями и членами семьи. Джейн не смогла больше жить в доме, где была счастлива, она ушла, но портрет Желязны всегда стоял в её рабочем кабинете, а память о Роджере навсегда осталась в её сердце.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам Castlevania, «Люди»

Share.

Comments are closed.

Exit mobile version