Шарль Талейран: человек вне морали

0

Шарль Талейран еще при жизни стал легендой – он прославился как виртуоз интриги и феноменально беспринципный человек.

«Предательство – это вопрос даты»

Автор этой цитаты – Шарль Талейран — французский политик и дипломат, министр иностранных дел при трёх антагонистических режимах, знал о предательстве не понаслышке. Он нарушил полтора десятка присяг и по праву считается олицетворением хитрости, ловкости и коварства.

Но по закону сохранения энергии «ничто не возникает из ничего». В том числе и личные качества человека. Они не появляются просто так, а всегда являются отражением его мышления.

Поэтому, рассказывая о «ходячей коллекции всех пороков» и великом лицемере Талейране, не будем перебирать его неправедные деяния, а попробуем разобраться, почему этот человек поступал именно так, а не иначе.

«Есть штука пострашнее клеветы. Это – истина»

Психологи считают: взгляды на жизнь уходят корнями в детство и формируются под влиянием ранних впечатлений. Что касается Талейрана, то его ранние впечатления полны страданий и унижений.

Будущий министр Шарль Морис де Талейран-Перигор родился 2 февраля 1754 г. в семье очень знатной и очень занятой. Его родители служили при дворе и заниматься ребенком им было недосуг, да и «…немодно было в кругах высшей аристократии суетиться вокруг младенцев. Родительские заботы, – писал позднее Талейран, – ещё не вошли тогда в нравы».

Поэтому прямо из церкви после крещения кормилица увезла малыша в предместье Парижа. Там он провел четыре года, не зная семьи, любви и внимания родных. Там же стал хромым, повредив ногу, когда по недосмотру няньки упал с комода.

Травма еще больше отделила Шарля от семьи. Калеке тогда была заказана военная или придворная карьера. «Мои родители, считая, что я не могу сделаться военным без ущерба для своей карьеры…» – для их карьеры! – «…решили подготовить меня к другой деятельности», – отмечал в зрелые годы Талейран.

Другая деятельность подразумевала священный сан.

Все мы родом из детства

Возможно, кому-то приведенная история покажется не столь уж ужасной. Ну, вырос ребенок вдалеке от родителей, ну, охромел, ну, разочаровал папу-маму… Велика ли беда? У многих все складывается гораздо хуже и ничего, живут, хлеб жуют, не страдают понапрасну.

Однако дело не в сути ситуации, а в ее оценке. Судя по мемуарам, для раздавленного обидой, увечьем и одиночеством, не знавшего любви, тепла и участия, недели не пробывшего под родным кровом, юного Шарля его детство и юность были трагедией. Которая могла сделать его либо рабом обстоятельств, либо активным борцом, отстаивающим любыми средствами собственные интересы.

Талейран выбрал второй путь.

«Он вступил на жизненную арену холодным, никого не любящим скептиком. Самые близкие родные оказались по отношению к нему бессердечными эгоистами. На себя и только на себя, и притом не на свои физические силы, а исключительно на свою голову, возлагал юноша свои надежды. Кругом были только чужие люди, начиная с наиболее чужих, т.е. с собственных родителей. А чужие люди – это конкуренты, враги, волки, если показать им свою слабость, но превратить их в послушные орудия, если уметь быть сильным, если быть умнее их», – писал известный историк Е. Тарле.

Один против всех

Рассказывая о себе 16-летнем, Талейран признавался, что был настроен против начальства, родителей, учреждений и особенно против власти общественных приличий, которым был вынужден подчиняться. В своем протесте он отвергал и товарищей по учебе, не удостаивая их даже разговорами. Но «…я не был ни высокомерным, ни надменным: я был лишь добрым юношей, чрезвычайно несчастным и внутренне негодующим», – пояснял Талейран.

Единственными друзьями будущего министра были книги. Причем довольно узкой тематики: «Я искал и запоем читал самые революционные книги, которые я только мог найти. Они рассказывали мне об истории, мятежах, бунтах, потрясениях во всех странах. Все это обладало для меня большой привлекательностью».

Революция навсегда!

«Революционные книги» многое объясняют в судьбе Талейрана. Несчастный, отвергнутый, обреченный заниматься нелюбимым делом мальчик живет в состоянии протеста и… жадно собирает информацию о мятежах, бунтах. Вряд ли здесь нужны комментарии. Узник чужой воли уже сделал выбор и возвел протест в первозадачи своей жизни. Никогда больше Талейран не смирится с навязанными ему внешними правилами, никогда не подчинится и всегда в любой «игре» будет действовать по своему плану. Вопреки всему и всем. В первую очередь, общественному мнению и морали – самым сильным основам способов регуляции поведения человека в обществе.

«Он начинал жизнь и с первых же шагов обнаружил те основные свойства, с которыми сошел в могилу. В двадцать один год он был в моральном отношении точь-в-точь таким, как в восемьдесят четыре года. Та же сухость души, черствость сердца, решительное равнодушие ко всему, что не имеет отношения к его личным интересам, тот же абсолютный, законченный аморализм, то же отношение к окружающим. Дураков подчиняй и эксплуатируй, умных и сильных старайся сделать своим союзниками, но помни, что те и другие должны быть твоими орудиями, если ты, в самом деле, умнее их, будь всегда с хищниками, а не с жертвами, презирай неудачников, поклоняйся успеху!», – так охарактеризовал нашего героя Е. Тарле.

«Законы можно насиловать, они не кричат»

Внутренний протест виден буквально во всех поступках Шарля Талейрана. Особенно в период его становления.

Молодой священник вопреки правилам, к которым обязывает сутана, живет широко, разгульно, открыто и только покровительство влиятельного дяди спасает Шарля от проблем.

Спустя десять лет, уже скандально известным священником, он (благодаря тому же дяде) наперекор матери становится епископом и тут же «кусает руку, его накормившую» – затевает борьбу с королевскими лотереями. Сам любитель азартных игр, прелат (что как бы подразумевает лояльность к режиму) объявляет лотереи безнравственным занятием. Затем создаёт в Париже политический салон, где, не стесняясь, критикует власть, накаляя и без того непростую обстановку накануне назревающей революции.

Далее в том же духе…

Депутат Генеральных штатов (политический орган) от духовенства, монархист по убеждениям, Талейран участвует в написании декларации прав человека и гражданина. Затем отправляет две записки арестованному королю, зная, что жизнь того в опасности и что собственная инициатива может обрести роковые последствия.

Наконец, осенью 1789 г. Тейран превосходит сам себя. Он – епископ – предлагает конфисковать церковное имущество!

Впоследствии этот ход многие называли хладнокровной циничной уловкой, приведшей Талейрана к вершинам власти. Но… так ли это? В стране с устоявшимися католическими традициями экспансия против церкви неизбежно приводит к потере популярности среди части электората. Кроме того, эпископ Талейран поставил под угрозу свое прочное социальное положение – единственный гарант благополучия в эпоху перемен и непредсказуемого будущего. Да и ради чего, собственно, было лезть на рожон? Показать себя сторонником новой не утвердившейся власти, которая в любую минуту могла приказать долго жить? Не слишком ли дорогое удовольствие?!

Нет, в этом «прагматичном» решении слишком много рисков и еще больше сугубо эмоционального стремления поступать вопреки ожиданиям и принятым социальным стандартам.

Не меньшим вызовом был и следующий поступок: на торжествах по поводу первой годовщины падения Бастилии в 1790 году Талейран, отлучённый от церкви Папой Римским из-за конфискации церковного имущества, сам отслужил мессу, не имея на то прав. А после отправился в игорный дом.

«Не спешите, и прибудете вовремя»

Хочется сразу оговориться: «жить вопреки» – это не развлечение, это – судьба. Люди, подобные Талейрану, сражаются вечно: с обстоятельствами, обществом, собой. Главное – постоянно доказывать себе и другим свою силу и право на свободу выбора.

Новая страница биографии Талейрана тому очередное подтверждение.

В 1791 г. экс-священник переквалифицировался в дипломаты и от имени революционного правительства отбыл с миссией в Англию. Там он и узнал, что во Франции объявлен персоной нон грата. Это было полным фиаско. Во-первых, отныне дорога домой была заказана. Во-вторых, нельзя было оставаться и в туманном Альбионе. В-третьих, и далее: отлученного от церкви хромого прелата, за плечами которого были лишь пьянки-гулянки да небольшой политический опыт, не имеющего средств к существованию и не умеющего заработать себе на жизнь, никто нигде не ждал с распростертыми объятиями.

Но разве это повод опускать руки? Никоим образом. Поэтому, пока другие французские аристократы-эмигранты медленно и печально «шли на дно», Талейран отправился в США и там за два года заработал небольшое, но крепкое состояние на операциях с недвижимостью и финансами.

«Мы верим только в тех, кто верит в себя»

Удивительно, но человек отвергающий мораль как таковую, умел любить и быть любимым. Видимо, недополучив в детстве тепла и нежности, Талейран своим прагматичным умом понял, что есть истинная ценность, поэтому, не отказывая себе в мелких удовольствиях, оберегал большие чувства и серьезные отношения с присущим себе бойцовским темпераментом. Когда над его возлюбленной Катрин Гран нависла опасность – ее обвинили в шпионаже и арестовали – Талейран сделал все возможное и невозможное для ее спасения.

Последнему своему увлечению – Доротее де Перигор, жене племянника, красавице и умнице, которая была младше Талейрана почти на 40 лет, за нежные чувства и настоящую дружбу он оставил все свое несметное состояние.

Но и дамы платили Талейрану той же монетой.

Так известная писательница мадам де Сталь валялась в ногах у своего нового бой-френда, вымаливая для бывшего (Талейрана) место министра иностранных дел. Иной должности в утвердившемся правительстве Директории (исполнительная власть Французской республики, отражала интересы крупной буржуазии) наш герой, вернувшийся из Америки, не желал.

Вершитель истории

И все же самой большой страстью Талейрана были возможности, которые давала власть. Именно так: не тщеславное упоение собственным величием, а раскрытые горизонты влекли этого человека, с детства познавшего беспомощность и диктат чужой воли.

Заняв пост министра иностранных дел, Талейран вершил судьбу страны едва ли не единолично и охотно торговал своим влиянием. Само собой, в этой торговле он тоже был первым из первых. Ходили слухи, будто за два первых года в должности министра Талейран в виде взяток получил 13,5 млн. франков.

Но деньги как таковые его мало интересовали. Он был человеком побед и не ввязывался в заведомо проигрышные ситуации, даже если они сулили дивиденды. Он оставил Наполеона, которому помог взойти на престол, когда император взял неверный политический курс. Не помогли обещанные титулы и деньги!

Но… никогда Талейран не уходил в никуда. Никогда не капитулировал. Все его отставки – лишь возможность выстроить новую комбинацию для очередного демарша.

В случае с Наполеоном министр сложил полномочия, но сохранил влияние на будущих победителей императора.

Затем на их штыках он посадил на французский трон Бурбонов и от имени новой власти в 1815 г. блестяще провел Венский конгресс, на котором спас потерпевшую поражение Францию от раздела.

Однако, использовав талант дипломата, Бурбоны не простили политику Талейрану революционного прошлого и на долгих 15 лет отлучили от «руля». На свою, конечно, голову. Ибо в жажде реванша больной старик Шарль Талейран, которого газеты не раз уже похоронили, помог сбросить правящую династию и на волне июльской революции 1830 г. «передал» корону Луи-Филиппу.

Последним дипломатическим подвигом Талейрана был прорыв политической блокады Франции.

«Война — слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным»

В каких бы грехах не обвиняли Талейрана, он всегда считал, что поступает как должно. То есть, развивает свою карьеру и печется о благе Франции. Над которой в эпоху перемен могут реять разные знамена, но которая от того не перестает быть Родиной.

Этой непростой идее примирения «праведного с грешным» Талейран посвятил последние годы жизни, отойдя в 80 лет от дел. Но сколько же в этом «мире» затаилось войны и неукротимого желания оставить последнее слово за собой.

«Вы меня всегда считали аморальным лицемером? Отлично, получите «Мемуары» и умойтесь слезами над моей горькой участью».

«Вы треплете мое имя в газетах, а со мной приехал прощаться король со своей сестрой».

Даже уходя в смерть, этот человек бросил вызов всем. Согласно завещанию, в крышке гроба было вделано стекло, чтобы все желающие могли посмотреть на мумифицированное лицо самого эпатажного политика первой четверти девятнадцатого века.

И что вы думаете: желающих хватало. К гробнице Талейрана не зарастала народная тропа.

Подготовила Елена Муравьева,
по материалам «Википедия», «Эхо Москвы», «Дела любовные», «Время и судьбы»

Поделиться.

Комментарии закрыты