Три любви Чарльза Диккенса

0

Сестры Хогарт сыграли огромную роль в жизни Диккенса: одну из них он любил, на второй женился, а третья воспитывала его детей. И была рядом до самого смертного часа писателя.

Разоренные дотла

Чарльз Диккенс родился 7 февраля 1812 года в городке Лендпорт, близ Портсмута. Его отец был довольно состоятельным чиновником, человеком весьма легкомысленным, но весёлым и добродушным, со смаком пользовавшимся тем уютом, которым так дорожила всякая зажиточная семья старой Англии. Своих детей мистер Диккенс окружил заботой и лаской. Маленький Чарли унаследовал от отца богатое воображение, лёгкость слова, а от матери – некоторую жизненную серьёзность. Богатые способности мальчика восхищали родителей, и отец, любивший искусство, буквально изводил своего сына, заставляя его разыгрывать разные сцены, рассказывать свои впечатления, импровизировать, читать стихи. Диккенс превратился в маленького актёра, преисполненного самовлюблённости и тщеславия.

Однако семья Чарльза была вдруг разорена дотла. Отца бросили на долгие годы в долговую тюрьму, матери пришлось бороться с нищетой. А изнеженный, хрупкий здоровьем мальчик попал в тяжёлые условия на фабрику ваксы. Всю свою последующую жизнь Диккенс считал эти события величайшим оскорблением для себя, незаслуженным и унизительным ударом.

Через некоторое время он сумел устроиться работать газетным репортером, а в 1836 году начал публиковать свой сериал «Записки Пиквикского клуба». Вскоре Чарльз стал самым популярным писателем Англии. Его романы взахлеб читали и бедные, и богатые. В жизни же Диккенс отличался умением великолепно вести беседу: в любой компании он всегда был в центре внимания. В последние годы своей жизни писатель обнаружил даже, что получает гораздо больше удовлетворения от публичного чтения своих старых произведений, чем от написания новых. В свои выступления, а всего он провел их более 470, Диккенс неизменно вкладывал всю свою энергию и все свои чувства и силы.

Безрассудная страсть

Еще 17-летним юношей Чарльз влюбился в Марию Биднелл, 18-летнюю красавицу. На протяжении четырех лет девушка играла с ним, то приближая к себе, то отдаляясь от него, пока в Диккенсе не взыграла гордость, и он не прекратил ухаживать за Марией. Этот первый опыт любви не прошел бесследно для Чарльза. Он научился подавлять, сдерживать и скрывать свои чувства и эмоции, написав позже, что до конца жизни, видимо, останется человеком, который «не в состоянии открыто проявлять свою любовь даже к своим собственным детям». Не удивительно поэтому, что когда Диккенс решил, что ему пора обзавестись семьей и жениться на Кэт Хогарт, он действовал совершенно иначе.

Когда Чарльз только лишь встретился с семейством Хогарт, он был молодым и подающим надежды, но еще не очень известным писателем. Вначале знакомство носило чисто профессиональный характер: отец семейства, Джордж Хогарт, был редактором «Ивнинг Кроникал», человеком с хорошими литературными задатками. Диккенс посещал не только редакцию газеты, но бывал и дома у Хогарта. Девятнадцатилетняя Кэт была единственной в то время из сестер на выданье – остальные были еще слишком молоды. Удачный старт «Пиквикского клуба» совпал с венчанием Диккенса и Кэт 2 апреля 1836 года.

Их домом стала холостяцкая квартира Чарльза, состоявшая из трех небольших комнат, но скоро мистер Пиквик и его компания принесли автору такие доходы, что Диккенс смог купить дом в центре Лондона. Биографы Чарльза единодушны в отрицательной оценке Кэт: вялая, полная женщина, равнодушная, слабая. Сварливая, раздражительная, склонная к депрессии, лишенная интеллектуальных запросов. Вместе с тем известно, что женщиной, которую писатель действительно любил, была Мэри, младшая сестра Кэт. Он настоял, чтобы Мэри переехала к ним после того, как они обосновались в новом, просторном доме.

Сохранилось множество писем Диккенса к жене, они совершенно разные по характеру и интонациям: Чарльз мог резко упрекнуть супругу за холодность и капризность и вместе с тем называет ее «дорогая мышка», «любимый поросенок», «дорогая Тети» – эти ласковые имена придают письмам теплый и нежный оттенок. Одновременно писателя переполняет безрассудная страсть к юной Мэри. Ранняя смерть девушки стала для него потрясением. Однажды вечером, когда Чарльз и Кэт вернулись из театра, из комнаты Мэри вдруг раздался страшный крик. Когда к ней вбежали, она уже умирала от сердечного приступа. Любимая скончалась у Чарльза на руках, от этого шока он не мог оправится много лет.

За смертью Мэри последовала целая цепь ударов: мать Мэри упала в обморок и пролежала в постели более недели. Кэт, которая была беременна, должна была ухаживать за ней и за убитым горем мужем. Возможно, именно в те дни она поняла, насколько велико было его горе и какие чувства Чарльз питал к ее умершей сестре. И тогда у Кэт случился выкидыш.

Жизнь среди призраков

Диккенс не делал тайны из своего горя по поводу смерти свояченицы, сообщая об этом в письмах и дневниковых записях: «Она была душой нашего дома. Нам следовало бы знать, что мы были слишком счастливы все вместе. Я потерял самого лучшего друга, дорогую девочку, которую любил нежнее, чем любое другое живое существо. Словами нельзя описать, как мне ее не хватает». Такие признания выходили из-под его пера, но вместе с тем он на долгое время умолк как писатель.

Именно Чарльзу принадлежит надпись, сделанная на надгробном камне Мэри: там выражено желание самому быть похороненным рядом с ней. Локон ее волос полгода спустя после ее смерти вдохновил его на следующие строки: «Я хочу, чтобы ты поняла, как мне не хватает милой улыбки и дружеских слов, которыми мы обменивались друг с другом во время столь милых, уютных вечеров у камина. Для меня они дороже любых слов признания, которые я когда-либо могу услышать. Я хочу снова пережить все, что нами было сказано и сделано в те дни».

Много лет спустя в письме к матери сестер Хогарт он признавался, что каждую ночь мечтал о Мэри в течение нескольких месяцев после ее смерти: «Иногда она являлась ко мне как дух, иногда – как живое существо, но никогда в этих грезах не было и капли той горечи, которая наполняет мою земную печаль. Мысль о ней стала неотъемлемой частью моей жизни и неотделима от нее, как биение моего сердца». Когда Мэри умерла, Диккенс безудержно предался тем чувствам, которые сдерживал, пока она была жива. Возможно, именно этот взрыв любви и стал причиной ослабления его чувства к жене. И Кэт должна была понять это. Она отступила перед умершей соперницей. Мэри же вновь и вновь появляется во всех образах молоденьких девушек на страницы романов Диккенса.

Чарльз нередко впадал в транс. О другой странности писателя рассказал Джордж Генри Льюис, главный редактор журнала «Фортнайтли ревью». Диккенс однажды рассказал ему о том, что каждое слово, прежде чем перейти на бумагу, сначала им отчетливо слышится, а персонажи его постоянно находятся рядом и общаются с ним. Работая над «Лавкой древностей», писатель не мог спокойно ни есть, ни спать: маленькая героиня книги Нелл постоянно вертелась под ногами, требовала к себе внимания, взывала к сочувствию и ревновала, когда автор отвлекался от нее на разговор с кем-то из посторонних.

Во время же работы над романом «Мартин Чезлвитт» Диккенсу надоедала своими шуточками миссис Гамп: от неё ему приходилось отбиваться силой. «Диккенс не раз предупреждал миссис Гамп: если она не научится вести себя прилично, и не будет являться только по вызову, он вообще не уделит ей больше ни строчки!», – рассказывал Льюис. Именно поэтому писатель обожал бродить по многолюдным улицам. «Днем как-то можно еще обойтись без людей, – признавался Диккенс в одном из писем, – но вечером я просто не в состоянии освободиться от своих призраков, пока не потеряюсь от них в толпе».

Добрая фея

Супруга Чарльза Кэт мало была расположена к светской жизни. Однако в 1842 году она, оставляя троих детей, отправилась с мужем в Америку. А в 1846 году Диккенс с женой, их пятеро детей, горничная Анна, сестра Кэт Джорджина, две няньки и кучер направились в Геную – через Париж, Лион, Авиньон, Экс, Марсель.

Джорджина перебралась в семью Диккенса, чтобы заняться домом и детьми сестры. Кэт не в состоянии была справиться со всем одна. Его же раздражали все ее промахи, он высмеивал ограниченность супруги в сравнении с другими дамами. У Диккенса было довольно много знакомых среди женщин. И хотя часто это общение носило весьма невинный характер, а популярность писателя в женском обществе следует отнести за счет славы и гениальности, все же существовала женщина, ставшая причиной окончательного краха супружеских отношений Кэт и Чарльза. Это была восемнадцатилетняя Элен Тернан, актриса одной из театральных групп Диккенса.

Однажды в руки Кэт попал пакет от ювелира, по ошибке отправленный на домашний адрес писателя, и супруга Чарльза с горечью убедилась, что ожерелье, находившееся в нем, предназначалось не для нее, а для Элен. Конечно, извечная драма, потрясающая мир, – любовный треугольник – тотчас же предстала перед ней как на ладони, хотя Чарльз уверял ее, что речь идет о сугубо платонических отношениях. Он был так настойчив в своей версии, что Кэт была вынуждена согласиться нанести визит семье Тернан, чтобы прекратить пересуды.

Дочь Диккенсов, Кэти, сверстница Элен, просила мать не делать этого. Но жена Чарльза выполнила свое обещание. Сплетни не утихли, а только разгорелись с еще большей силой. И после двадцати двух лет супружеской жизни развод стал свершившимся фактом. Чарльз и Кэт остались жить в городском доме, поделив его на две половины. Детьми же занималась Джорджина, и вскоре Диккенс заметил, что все больше привязывается к этой женщине. Она слишком сильно напоминала ему Мэри. «Когда мы сидим по вечерам у камина, Кэт, Джорджина и я, кажется, что снова вернулись старые времена, – писал он. – Точно такой же, как Мэри, ее не назовешь, но в Джорджине есть многое, что напоминает ее, и я будто снова переношусь в ушедшие дни». После развода супругов сестра Кэт становится незаменимой. «Я не могу представить, что было бы со всеми нами, особенно с девочками, без Джорджины, – говорил Диккенс. – Она – добрая фея в доме, и дети обожают ее».

В глазах общества развалившийся брак продолжает существовать, супруги по-прежнему живут вместе в одном доме, возведя стены из равнодушия – такие же непреодолимые, как запертые на засов двери, разделяющие на две половины их дом. «Мы заперли скелет в шкаф, поэтому никто не знает о его существовании», – так считали бывшие муж и жена. По совету матери Кэт сама предложила развод, но, «ради детей», ради сохранения видимости брака и чтобы избежать сплетен, они с Чарльзом жили по своему прежнему адресу. К тому же Кэт получала ежегодное содержание в 600 фунтов.

Но у Чарльза есть еще одна ответственность: его многочисленные читатели. Он не мог себе позволить лишиться симпатии этой многомиллионной армии, поэтому пишет открытые письма, которые затем публикует в журнале Hausehold Words. Здесь он признается в чувствах, которые питал к каждой из сестер Хогарт. Но, как всегда бывает, когда хотят опровергнуть какой-либо слух, замять скандал или скрыть полуправду, достигается обратный эффект. Так же произошло и с Диккенсом. Когда он попытался выступить еще с одним разъяснением, тайное стало явным, и в результате разразился скандал.

Во время всех этих перипетий Джорджина преданно держала его сторону в войне с ее родной сестрой. Она двадцать два года не разговаривала с Кэт, вплоть до смерти Диккенса в 1870 году. Джорджина даже сохранила дружеские отношения с Элен Тернан, для которой Чарльз снял в Лондоне дом.

Из всех трех сестер Хогарт эта женщина была беззаветной и жертвенной. Всю свою любовь отдала она Чарльзу и его семье, ради него она отказалась выйти замуж. Диккенс умер у нее на руках и оставил ей по завещанию 8000 фунтов, все свои драгоценности и личные бумаги. И все же дочка писателя Кэти сказала после смерти отца: «Нет, женщин он так и не понял».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», People’s History

Поделиться.

Комментарии закрыты