Одна в джунглях воин

0

Леса Новой Гвинеи, возможно, единственное место на Земле, где и в XXI веке можно встретить племена женщин-воительниц.

В своей очередной экспедиции на остров Новая Гвинея я надеялся найти племя женщин, живущих без мужчин: для меня это уже четвертая попытка.
 
Экспедиции предшествовала тщательная и кропотливая подготовка. Я хотел найти подтверждение слухам и рассказам папуасов «о новых амазонках», искал реальные доказательства их существования в библиотеках многих стран и архиве Русского географического общества, который является лучшим и крупнейшим в Европе. Встречался с учеными, которые не подтверждали их существование, но и не опровергали. Пусть кажется странным, что я, человек XXI века, проживший на этом острове 13 лет, верю в такие сказки. Но экспедиция, которая была организована для поиска амазонок, доказала, что не все сказки — ложь.

Ищи-свищи

…Влажный жаркий вечер. Участники нашей экспедиции находятся в самом сердце острова — в деревне племени нгалум. Власти разрешили нам пересечь страну, хотя и отнеслись к нашей идее найти амазонок как к бредовой — по крайней мере, чиновники утверждали, что ничего не слышали о существовании «диких женщин». А если они, мол, и были, то остались в прошлом.

И вот мы сидим и слушаем песню папуасов, которую в прежние времена они будто бы распевали перед тем, как испечь «длинную свинью» — так называли тело убитого врага. Вдруг поющие вскакивают, встают в одну шеренгу и начинают танец: захватывающий ритм отбивают ногами по специально уложенным жердям, заменяющим в хижине пол. Все строение движется в такт и, кажется, вот-вот развалится. Но на второй половине хижины сидят и спокойно взирают на происходящее женщины и дети, за которыми пристроились мы.

Танцующие изображают не просто замысловатые телодвижения, они исполняют так называемый танец смерти, предшествующий бою или нападению на соседнюю деревню — в руках танцующих луки и каменные топорики.

Ритуальный танец может длиться без остановки двое суток, постепенно вгоняя в транс участвующих в нем людей. Их глаза постоянно устремлены на пылающий посредине хижины очаг. Этот «марафон» имеет и практическое значение. Он отсеивает тех, кто слаб, кто не сможет достойно противостоять врагу. Таких оставляют в деревне. Нам показывают на одного не участвующего в танце живописного старика — его кожа покрыта рубцами, в носовой перегородке большое отверстие, в ухо вставлена раковина. Он ритмично покачивается в такт мелодии, подняв сжатый кулак, как будто держит в нем копье. По утверждению всей деревни, только он в молодости встречался с интересующими меня «дикими женщинами». Вопрос об этих загадочных дикарках немедленно привел его в возбуждение, но он не понимал, зачем белые интересуются этими женщинами. Стали объяснять, что проделали длинный путь, чтобы познакомиться с ними и их обычаями. Речь произвела на него и других присутствующих стариков нужное впечатление. Они некоторое время совещаются. Наконец они разрешают нам пересечь земли народа нгалум, в подмогу даже дают надежных проводников, с которыми будем искать амазонок. Говорят, будто бы они лишь изредка выходят к другим племенам, но исчезают почти так же внезапно, как и появляются. Женщины из джунглей постоянно передвигаются по большой территории в поиске пищи и новых мест для охоты, никогда подолгу не задерживаясь на одном месте. Они словно сознательно избегают оседлости и лишних контактов со смешанными племенами. Удастся ли нам выйти на их след?

Они появились

Шел уже второй месяц поисков. Все безрезультатно. Мы потеряли всякую надежду найти амазонок Новой Гвинеи и подшучиваем над проводниками: «Не спите сегодня ночью, а то женщины утащат вас в свой лагерь, и что тогда вы скажете женам и всем остальным о том, как попали в плен?» Они в ответ угрюмо твердят, показывая на единственную девушку в нашей группе: «Хорошо, что она с нами. Когда мужчины идут на охоту или войну, то никогда не берут с собой женщин. Если те, кого мы ищем, увидят отряд вооруженных мужчин, то испугаются нас и скроются. А если увидят, что с нами девушка, не станут бояться и поймут, что мы пришли как друзья».

Трудно допустить даже мысль, что дикарки могут напасть на нас, хотя они наверняка вооружены луками и копьями, но кто знает, что они могут сделать со страху.

В один из вечеров останавливаемся на ночлег, бросаем вещи, осматриваемся. Вдруг замечаем в кустах, примерно метрах в двадцати от нас, двух женщин. Они стоят, натянув луки, и смотрят на нас, не мигая. Наши провожатые взволнованно начинают переговариваться с ними на каком-то непонятном диалекте. Несколько минут переговоров, но стрелы по-прежнему нацелены в нашу сторону. Наконец одна из дикарок опускает лук, раздается гортанный крик, и из зарослей выходят еще несколько женщин. Они окружают участницу нашей экспедиции, трогают ее светлые волосы, проводят пальцами по белой коже лица, повторяя лишь одно слово: «Мамааа» (на местном наречии значит «мама»). Похоже, других слов они просто не знают. И после этого, проявив мало интереса ко всем остальным, как ни в чем не бывало удалились в лес. Пуститься за ними вдогонку? В ночи? Как-то попытаться удержать? Честно признаюсь, подумал тогда, что больше мы их так и не увидим.

Камни духов

Но на следующее утро нас ждал сюрприз — они пришли снова. К нашему лагерю близко не подходят, наблюдают со стороны. Мы кладем на видном месте подарки для них — табак, ножи, несколько топоров. Отходим, делаем вид, что совершенно ими не интересуемся. Через какое-то время дары переходят в руки дикарок, а на том же месте появляется мясо убитой птицы. Это означает, что наши подарки понравились. Вскоре дикарки решают выйти к нам. Все они курчавые, не очень большого роста, крепко сложенные, одеты только в юбки из высушенной травы. Верхнюю часть тела и лицо они обмазывают глиной, таким способом спасаясь от солнца и насекомых.

Знаками нас приглашают пойти за ними. Оказывается, они решили показать нам свою стоянку. Вся группа — а это 8 человек — нашла временное пристанище в небольшой пещере, к которой пристроен хлипкий навес из пальмовых листьев. Нас угощают корнями какого-то растения, испеченными в золе. Я в ответ сыплю в открытые ладони женщин соль, которую, как пояснили провожатые, здесь считают самым большим лакомством.

Присматриваемся к нашим новым знакомым. Руководит группой не самая старшая, а скорее самая крепкая девушка. Нас снова зовут пойти куда-то за собой. Идем вместе по тропе. Вдруг дикарки останавливаются, наотрез отказываясь идти дальше. Один из проводников с горем пополам выясняет, что дальше может идти только «старшая», она же выполняет роль некой шаманки: далее по тропе находится святилище, а в нем камни духов. Чужим туда вообще-то нельзя, но за вознаграждение нам готовы показать священное место. Подходим и видим яму, вырытую под деревьями, в которой лежит куча черных камней, напоминающих окаменевших улиток.

Хранительница, как пояснил проводник, утверждала, что это «камни дьявола», в которых якобы заключены злые духи, и если им не приносить жертвы, то они нашлют болезни. Наши провожатые действительно были не на шутку напуганы тем, что оказались в таком месте. Видно было, что для них это настоящее потрясение. Я же, заинтригованный, вечером тайком вернулся к святилищу и взял один из камней. Потом, уже в Москве, в Государственном геологическом музее имени В. И. Вернадского специалисты мне объяснили, что это раковины головоногих моллюсков аммонитов, относящихся к девонскому периоду, им приблизительно 350 миллионов лет…

Бабье царство

Несколько дней проведя бок о бок с дикарками, мы смогли кое-что понять о том, как устроена их жизнь. Видимо, раньше женское племя было многочисленнее, но тяжелые условия существования, болезни делали и продолжают делать свое дело. Среди дикарок не было женщин в возрасте. Но состав племени не всегда был таким, да и вообще оно как-то должно было пополняться. Но как именно? Некоторые подробности мы смогли выяснить. Достигнув возраста полового созревания, девушка из джунглей приходит в деревню папуасов и строит хижину неподалеку. По ночам ее посещают мужчины (обычно это молодые люди, не имеющие семьи). При первых признаках беременности дикарка возвращается обратно в джунгли. Бывает, что мужчина силой пытается оставить в деревне приглянувшуюся амазонку, но такие истории обычно заканчиваются побегом девушки. Родившихся девочек дикарки оставляют себе, а мальчиков через несколько месяцев относят в деревню отца.

Правда, один варварский обычай у этих женщин якобы все же существует: если родилась двойня девочек, принято убивать ту, которая появилась на свет последней.

Считается, что рожать двух девочек неестественно. Второй ребенок будто бы одержим злым духом и непременно станет преследовать первенца.

Но что же могло побудить женщин жить отдельно? Это настоящая загадка. Вероятно, причины могут лежать в самом устройстве папуасского общества. В нем полновластный хозяин — мужчина. Мужчины проводят большую часть времени на охоте или в мужских домах, куда женщинам вход строго запрещен. Да и живут представители разного пола отдельно: мужчины с сыновьями в своих хижинах, а женщины с дочерьми — в своих. В то же время женщина здесь мерило престижа и богатства: чем больше жен, тем больше уважения. Но мужчина может сделать со своей женой все, что угодно, даже убить за измену. Во многих племенах жена, не имеющая детей, возвращается родителям. Может быть, такое отношение и толкнуло нескольких отчаянных женщин жить отдельно? Когда это произошло, сложно сказать. От представителей местных племен мы ясности не добились: они утверждали лишь, что это произошло довольно давно, несколько столетий назад. Не берусь поручиться, что в следующих экспедициях нам или тем, кто пойдет по моим стопам, повезет снова встретиться с этим племенем. А если и повезет, то не факт, что эти суровые женщины столь же благосклонно отнесутся к чужеземцам, как отнеслись они к нам.

Олег Алиев,
известный российский путешественник,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты